Дождись меня

В комнате темно, только тусклый свет фонарей за окном отпечатывался на стенах. Они лежали рядом друг с другом, бесцельно глядя в потолок. Каждый думал о чём-то своём. Сонхва вероятно составлял планы на предстоящие им двоим выходные, не забыв про следующую рабочую неделю. Выгнать трудоголика из Пака было невозможно и однозначно бесполезно. И, действительно, Хонджун давно перестал пытаться. –Знаешь, если бы я был пиратом, ты бы ждал меня после каждого плавания или кругосветного путешествия?–неожиданный вопрос от Кима сначала повис в воздухе на секунду, а потом послышался звонкий смех Сонхва. –О чём ты вообще?–Парень перевернулся на живот, опираясь на локти. Он смотрел на Хонджуна широко улыбаясь. –Ну просто представь,–Ким снова перевёл взгляд на потолок, будто представляя на нём во всех красках картинки, которые рисовало воображение.–Я отправляюсь в дальнее плаванье. Сталкиваюсь с опасными волнами во время шторма. И думаю только о том, как ты ждёшь меня в нашем доме у берега того самого моря. –Предлагаешь мне просто сидеть и переживать за тебя и твоё здоровье?–Сонхва аккуратно взял прядь чёрных волос парня и стал накручивать себе на палец. –Но ты ведь знаешь, что я всё равно вернусь к тебе,–брюнету так нравилась эта игра, что он продолжал говорить с ноткой театральности в голосе. –Не думаешь, что за всё это положена хорошая награда?–Хва убрал руку из мягких волос Хонджуна. Вместо этого он невесомо прикоснулся кончиками пальцев к губам возлюбленного. Ким в одночасье забыл всю цензурную лексику. Он смотрел на парня, который откровенно дразнил его, так, что вот-вот темнота зрачков поглотит всю красоту карей радужки. Сонхва не скрывал своих намерений, но и заканчивать играться с Кимом по своему, он не собирался. –Как насчёт того, чтобы в начале каждой зимы привозить ящик свежей клубники?–Пак отстранился и демонстративно вскинул бровь. –Думаешь я не смог бы? На самом деле твой парень тот ещё волшебник,– Хонджун наиграно горделиво закинул руки за голову и усмехнулся. –Определись уже кто ты: пират или волшебник,–Хва сел на кровати, поворачиваясь спиной к Киму. –Для тебя я буду кем захочешь,–Хонджун потянулся за ним, кладя руки на плечи и отодвигая ткань свободной кофты, чтобы в следующую секунду поцеловать чувствительную кожу на затылке. Сонхва вздрогнул, но ничего не сказал, негласно разрешая Киму покрывать поцелуями шею и плечи. И всё-таки он проиграл.

***

На улице светло, однако пасмурная погода и, кое-где оставшийся лежать, снег, не вызывали ничего кроме тяжёлого вздоха и фантомной тяжести в груди. Сонхва поднимается наконец и идёт на кухню, шаркая домашними тапочками. Чёрный кофе поможет проснуться, но, к сожалению, настроения не поднимет. Парень достаёт из шкафчика пачку сигарет и зажигалку. Садится за стол и закуривая, проверяет уведомления, набежавшие за недолгие часы сна. "–Сонхва, напиши как прочитаешь." "–Я предупредила, что тебя и сегодня не будет. Сказала, что ты всё ещё сильно болен." "–Перезвони ему, умоляю. Я не могу отмазывать тебя всё время." Эти сообщения от коллеги по работе и по совместительству подруги Хва, заставили его тяжело выдохнуть ядовитый дым. Он устало потёр глаза и стряхнул пепел в стоящую на столе пепельницу. Ему было стыдно, что он заставляет нервничать других людей. Да ещё и доставляет им проблемы и неудобства. Ком застрял в горле, практически перекрывая доступ к кислороду. Плакать хотелось невыносимо, но Сонхва никак не мог себя заставить. Он уже практически чувствовал, как на плечи опускаются когтистые лапы панической атаки, готовые задушить его в любой момент. Единственно логичным вариантом было позвонить кому-нибудь, попросить просто поговорить с ним, пока тревога не переросла в нечто большее. Дрожащие пальцы по привычке потянулись к контакту записанный как "Хонджун-а". Хва практически нажал на звонок, но вдруг резко отдёрнул себя. Мир дрожал в глазах юноши. Глаза больно обожгло, а пелена слёз заслонила собой экран телефона. Пак нажал кнопку "сообщения" и написал короткое: "–Ты же обещал, что вернёшься." Голос сорвался и парень зарыдал навзрыд. Прошло уже столько времени, а лучше не становилось. Но он продолжал ждать. Декабрь – отрицание процветало. Хва не мог поверить в то, что произошло. Тогда ещё он исправно ходил на работу, общался с коллегами и друзьями. Было ощущение, будто мир не реальный и всё что происходит это просто страшный сон, который он забудет, когда проснётся. Но наступил январь. И тогда Сонхва начал винить себя в произошедшем. Однако схема "если бы я тогда..." не работает никогда и ни с кем. И Пак не был исключением. Он стал совершать глупейшие ошибки в работе, потерял концентрацию и перестал ходить на встречи с друзьями и корпоративы. В феврале его грозились уволить, но из-за прошлых заслуг и ценности Пака как сотрудника, просто отправили в принудительный отпуск на месяц. И тогда стало совсем плохо. Парень плакал каждый раз как ложился спать, но засыпал только под утро от бессилия. Иногда по ночам слышал, как кто-то ходит по квартире и зовёт его по имени. Сонхва вскакивал и бежал проверять, словно там должно было быть что-то, что он не оставлял. Например включённая на кухне настольная лампа или только что закипевший чайник. Или включённый в гостинной телевизор, а рядом с диваном вторая пара домашних тапочек, принадлежавших не ему. Но ничего такого конечно же не было. И Сонхва моментально нарекал себя идиотом, стоящим в тёмном коридоре в час ночи и надеящимся, что "он" вернётся. Сонхва понял, что контакт Хонджуна больше никогда не ответит ему только в начале марта, сидя на кухне с сигаретой в зубах. Он наконец полностью осознал, что значили страшные слова, сказанные ему по телефону. Наконец, вспоминая фразу "Хонджун повесился", он понял что это значило. Все родные и близкие слёзно умоляли Сонхва не винить себя в произошедшем. Ведь в этом правда не было его вины. Хонджун был болен и все об этом знали. И Пак знал, но думал, что они вместе смогут перебороть сложный диагноз "депрессия". Он помогал Киму во всём, что бы тому ни понадобилось. Сонхва всегда был рядом. Но видимо, этого оказалось недостаточно. Пак перебарывает истерику и докурив оставшиеся полпачки за раз, подходит к стелажу и достаёт пачки с таблетками. Наливает себе стакан воды и секундно колеблется. Но всё таки распаковывает каждую капсулу и таблетку из упаковок. Берёт в руки горстки одну за другой, запивая водой. В голове ни единой мысли, кроме долгожданного спокойствия. Он слишком устал. Сонхва берёт телефон и идёт в гостинную. Ложится на диван и поднимает ярко горящий экран. Ему уже не больно смотреть на контакт Хонджуна. Парень снова открывает сообщения и в череду истеричных порывов вклинивает спокойное и даже немного счастливое: "–Я больше не могу дожидаться тебя здесь. Но может где-то там ты уже ждёшь меня в нашем доме на берегу моря. С целым ящиком клубники." Хва проглатывает ком в горле, предательски норовивший разрушить иллюзию того, что ему сейчас наконец-то спокойно, впервые за несколько месяцев. "–Дождись меня, любимый." Пак закрывает глаза и улыбается напоследок. Засыпая, он уже не чувствует ничего: ни боли, ни страха, ни вины. Юноша просто надеется, что скоро их души встретятся и в следующей жизни попробуют начать всё сначала. И что где-то там, они правда будут счастливы...