Проба пера

Тихо-тихо, едва ощутимыми, невесомыми движениями его рука скользнула по чужой спине, цепляясь длинными ногтями за грубые монашеские одежды. Дыхание Собирателя цветов над ухом Се Ляня в тот же миг на секунду сбилось. Он совершенно внезапно осознал, насколько Его Высочество, всё ещё ютившийся у груди Хуа Чэна, был серьёзен в своих намерениях. Ранее принц в ответ на ненавязчивые ласки и игривые замечания своего возлюбленного высказал одну крайне интересную мысль, и хотя говорить об этом им больше не приходилось, было очевидно, что оба — и демон, и небожитель, — продолжают размышлять над сказанным. Даосский запрет не давал Се Ляню удовлетворить себя путём секса в классическом понимании, но ведь о настолько же разрушительном вреде других форм близости речи не шло? К тому же, в последнее время Се Лянь, освободившийся от проклятых канг, чувствовал зудящую во всём теле духовную энергию. Использование магии было проблематичным из-за разрушительной силы даже самых безопасных заклинаний, а в сети духовного общения ему и вовсе запретили появляться, пока Се Лянь не стабилизирует силы и не перестанет бить по ушам всем присутствующим своим громогласным голосом, вместо трепета и воодушевления вызывающего одну только мигрень. При таких обстоятельствах ему бы не помешало лишиться части силы, но пока в небольшом количестве, ибо Небесная Столица всё ещё отстраивалась, и если бы там потребовалась срочная помощь теперь одного из самых могущественных существ во всех трёх мирах, Се Лянь должен был быть готовым оказать поддержку, вместо того, чтобы попусту растрачивать время за длительными медитациями. А ещё Его Высочество претерпевал невысказанное желание отблагодарить своего Сань Лана за всю его помощь чем-то более значимым, нежели поцелуем или большой порцией куриного супа. Под вечер, а особенно в часы их совместных занятий каллиграфией, огоньки в глазах Хуа Чэна плясали особенно ярко, и это не могло укрыться от внимания принца. Стоило им остаться наедине, укрыться от шумных улиц Призрачного города, и Се Лянь тут же чувствовал тяжесть чужого голодного взгляда на себе, пускай его возлюбленный и пытался скрыть греховные помыслы под нежной улыбкой и целомудренными поцелуями. Как тут не поддаться? Сейчас они находились в резиденции градоначальника, окружённые глухими стенами и остатками уличной музыки, всё ещё шумевшей где-то далеко, на самой периферии слуха. Отсюда ни один последователь Се Ляня, будь их хоть дюжина, хоть несколько сотен или даже тысяч, не услышал бы ни стонов, ни криков, ни глухой мольбы, тонущей в пресмыкании и ужасающей жажде чего-то запретного. Наконец, Се Лянь понял, почему именно такое название его избранник дал месту, где коротал века. Как и в любом доме, достойным называться «домом блаженства», здесь всякий стыд улетучивался сам собой. Единственное отличие — причиной тому была не прилившая к чреслам кровь, а особый уют — непонятный, но способный освободить от любых, даже самых глубоких и серьёзных переживаний. Вот почему здесь, а не в Монастыре Водных каштанов и не в храме Тысячи фонарей Се Лянь высказал предложение, дурманившее ему голову в последние дни, без страха быть осуждённым или услышанным кем-то посторонним. Но Хуа Чэн, даже подобравшись настолько близко к желанному образу, в котором их тела переплелись бы так, как он того уже давно желал, заметно беспокоился, и это было как минимум не в его привычном характере. В конце-концов, где такое видано, чтобы князь демонов, непревзойдённый Собиратель цветов под кровавым дождём… колебался? — Это в самом деле не доставит гэгэ неудобств? Он приподнял бровь и взял в руку одну крупную прядь волос Се Ляня, позволив ей лениво просеяться между изящных пальцев. — Всё будет в порядке, — Его Высочество мягко улыбнулся. — В любом случае, до третьего низвержения не дойдёт. А если бы и дошло, вероятно, его бы это не сильно расстроило. Создавалось впечатление, что даже у тех, кто страстно ожидал падения Се Ляня, не оставалось никаких сомнений в том, что ему не составит труда вознестись снова. И, даже так, приносить лишние неудобства принцу его спутник не собирался. Хуа Чэн хотел снова уточнить, всё ли будет хорошо, но, стоило ему поднять взгляд на своего возлюбленного, как приоткрытые губы демона, так и не проронив ни слова, сомкнулись и расползлись в лисьей ухмылке. Хотя Се Лянь изрядно раскраснелся и взволновался, его глаза сквозили завидной уверенностью, которой как раз внезапно стало недоставать Хуа Чэну. Да так внезапно, будто кто-то выкрал её прямо из-под носа у князя демонов, а теперь вовсе не осталось сомнений что так и приключилось — Се Лянь слегка приподнялся, обдавая чужую бледную кожу тёплым вздохом. — Разве ты откажешься от такого шанса? Ухмылка на лице Хуа Чэна расползлась ещё шире. Он и сам не заметил, как жадно облизнулся, позволив рукам чуть задрать монашеские одеяния, сильно их смяв. Конечно же, он бы не отказался, ибо отказ сейчас представлялся по меньшей мере кощунством, за которое даже непревзойдённого демона, вызывающего озноб одним лишь своим именем, не постеснялись бы обозвать дураком. Се Лянь ощутимо вздрогнул, когда его губы накрыли чужие, но ничего не сказал, вместо этого прикрыв глаза и подавшись вперёд. Его собственные руки сползли с выпирающей груди на талию Хуа Чэна, мягко её огладив, и последний наверняка бы в тот же момент сполз на пол от вожделения, если бы уже не сидел на кушетке. Как не покрути, инициативу со стороны Се Ляня доводилось увидеть не так часто. Он вёл себя, будто молодая лань, — ещё совсем козлёнок, — которая решила заглянуть в самый тёмный уголок лесной чащи, завидев в глубине его сочные молодые яблоки. Движения несли в себе тот же робкий интерес, те же невинность и наивное желание, отражавшиеся в больших глазах наследного принца, стоило Се Ляню распахнуть их от ощущения, что его губы медленно облизнули. Хуа Чэн ничего не сказал, только сильнее задрал ткани и углубил поцелуй, навалившись на Его Высочество, не оставив ему никакого выбора, кроме как склониться к кушетке и коснуться головой жёстких подушек, инкрустированных упругими золотыми нитями. Пальцы Се Ляня с талии перебрались повыше, мягко поглаживая чужую крепкую спину. Казалось, он почти её не касался, лишь невесомо задевая ткань одежды, однако, стоило поцелую разорваться, а князю — впиться в шею Се Ляня, покусывая и шумно выдыхая в неё, как положение рук принца тут же изменилось. Если бы ногти его не были коротко подстрижены, в этот момент они бы наверняка оставили на одежде Хуа Чэна следы от разошедшихся нитей. С губ Его Высочества сорвался только дрожащий стон, после чего он плотно прикусил одну из них, нижнюю, не желая понапрасну растрачивать подобные звуки. Даже от собственного не слишком громкого вздоха Се Лянь зарделся до кончиков ушей, что же ему придётся испытать дальше? Хуа Чэн ненадолго отстранился, оглядев сложившуюся под ним картину, и усмехнулся. Се Лянь поднял на него чуть прищуренный взор, так, что оказалось не совсем понятно — с подозрением он смотрит на князя демонов или в полуигривом удовольствии. — Как мы и планировали? Я могу..? — тихо спросил демон, будто, повысь он голос хоть бы и на полтона, это бы непременно спугнуло его «жертву». — Да, конечно. Небожитель успел только улыбнуться, после чего его быстро, но нежно схватили за плечо и перевернули, заставив впечататься лицом в подушку, по которой до этого разлились его длинные волосы. Со стороны это выглядело крайне грубо и могло создать впечатление, будто Хуа Чэна вовсе не заботит состояние его партнёра, однако Се Лянь, на удивление, даже не поцарапался щекой о грубое волокно подушки, что уж говорить о любых других повреждениях? — Сань Лану так не терпится?.. — тихо ахнул принц. — Рядом с гэгэ терпеть не так-то просто, — парировал демон, прикусив мочку уха Его Высочества. Се Лянь еле слышно хихикнул. Он успел приподняться на локтях, прежде чем руки Хуа Чэна коснулись его талии и крепко её сжали. Князь демонов жадно припал к нему сзади, и от этого цепочки на его одежде громко зазвенели, будто вместе с хозяином наслаждались тёплым телом принца, согревающим бездыханного, холодного демона даже через плотные ткани. Хотя никто пока полностью не разделся, между телами одежды становилось всё меньше. Теперь, когда, не отрываясь от Се Ляня, Хуа Чэн наконец сумел задрать почти все его одежды и приспустить лёгкую ткань штанов, небожитель очень чётко ощутил что-то большое и тёплое, прижавшееся к нему сзади. — Сань Лан… — тихо позвал принц. Он развернулся на половину, тут же встретившись с чужим лицом. Если честно, Се Лянь не мог объяснить, почему так поступил, а потому между ними всего на несколько мгновений воцарилась тишина, вскоре прерванная долгим поцелуем. В такой обстановке и щёлкнула серебряная пряжка пояса. Се Лянь успел только вздохнуть в поцелуй, прежде чем почувствовал, как Хуа Чэн слегка надавливает на его губы своими в немой просьбе не отвлекаться на происходящее. Сказано — сделано. Се Лянь прикрыл глаза, полностью игнорируя позвякивание за своей спиной. Потом он полностью проигнорировал дрогнувшую головку члена, прижавшуюся к его бедру, а после позволил себе закрыть глаза и на то, как нежно Хуа Чэн огладил его обнажённые бёдра и свёл их вместе, не давая и шанса раздвинуть ноги. Се Лянь почувствовал, как что-то мокрое коснулось кожи позади него и мягко скользнуло между бёдер. Вслед за этим Хуа Чэн издал не то стон, не то тихое рычание прямо в поцелуй и только сильнее навалился на принца. Казалось, вот-вот — и перестанет хватать воздуха в лёгких, однако в то же время Се Лянь почему-то совсем за себя не боялся. Второй толчок вышел глубже предыдущего, но последующий за ним едва ощущался. Так они стали чередоваться — сначала глубокие и относительно медленные, потом короткие и резкие. Займись они сейчас нормальным сексом, такое осуществить в, как ни крути, плохо растянутом принце было бы тяжелее, однако обстоятельства сложились иначе. Член Се Ляня тоже слегка припух и упёрся в скомканные белые ткани, знойно напоминая о себе. Где-то на них наверняка уже осталось небольшое пятно от предэякулята, с которым, уж к сожалению, даже целомудренный (если его до сих пор можно было так назвать) небожитель ничего поделать не мог. Возбуждённый до безобразия, принц не сумел сдержаться и снова сильно прикусил губу… только вот не свою. В жарком поцелуе он не заметил, как его зубы крепко схватились за нижнюю губу Хуа Чэна, а тот, в свою очередь, сразу же остановился. Его член всё ещё оставался зажатым между бёдер Се Ляня, теперь влажных от пота и смазки. Его Высочество не сразу пришёл в себя. Ещё несколько секунд он просто часто и очень шумно дышал в поцелуй, а после, так и не почувствовав дискомфорта от укуса, наконец осознал свою ошибку. Се Лянь тут же отстранился, неловко прикрыв рот рукой. — Я.? Ох, извини… — Брось. За что гэгэ извиняется? Хуа Чэн не выглядел рассерженным, а на его губах не выступило крови — они только слегка припухли от внезапного давления. Более того, демон даже не потянулся к ним, чтобы проверить, всё ли в порядке. Одна рука Хуа Чэна упиралась в тёмные ткани справа от головы Се Ляня, не позволяя ему завалиться на принца, другой же князь демонов убрал пару выбившихся прядей за ухо небожителю, при этом громко хмыкнув. Он будто позабыл, как яростно только что толкался между ног Се Ляня, и вместо этого перешёл на нежности. Да такие, которые грозились разрушить пикантную атмосферу в считанные секунды. — Я знаю, в чём дело. Мой принц всегда так сильно беспокоится, когда я рядом, будто у него сердце из груди вот-вот выскочит, как у маленького испуганного хорька, — демон самодовольно улыбнулся, слегка обнажая зубастый оскал. — Ваше Высочество, вы, никак, переволновались? Это вполне нормально. Наверняка сказывается ваша сегодняшняя инициативность, которая изрядно польстила Сань Лану. Последнюю фразу Хуа Чэн произнёс тише обычного. Голос его от этого стал глубже и, за неимением более подходящего слова, сексуальнее. Се Лянь выглядел так, будто собирался возразить, но слова засели так глубоко в его горле, что никакой, даже самый страстный поцелуй, не смог бы их вытащить наружу. Пока небожитель смотрел на князя демонов в поисках какого-то сокрытого понимания, он и не заметил, как чужая рука, воспользовавшись моментом, забралась ему под одежду. Хуа Чэн над ним снова прикрыл глаза в заинтересованном прищуре и наклонился чуть ближе. Вторая его рука легла на оголённое мускулистое бедро принца, успокаивающе его поглаживая. — Нет нужды в извинениях. Мы ведь в демонической резиденции, гэгэ. Ты можешь позволить здесь себе всё, чего не способны дать Верхние небеса, — промурлыкал демон, уткнувшись носом в шею Се Ляня. — А я буду только рад воплотить твои пожелания в жизнь. Даже самые развратные из них. Рука на бедре принца сжалась, впившись в нежную кожу, доселе никем не исследованную, ногтями. Никакого вреда это действие причинить не могло, но Се Лянь всё равно поражённо ахнул, почувствовав всю ту силу, которую его возлюбленный вложил в свою хватку. Он совершенно внезапно ощутил себя таким беспомощным, но не перед Хуа Чэном, а перед собственными грязными помыслами, в которых Собиратель цветов беспощадно брал его, целовал и вылизывал обожествлённое тело везде, где сегодня ему не было дозволено. Окончательно его сломал шёпот, опаливший ухо, около которого в его волосы зарылся Хуа Чэн: — В следующий раз, когда гэгэ наберётся достаточно смелости, я буду выполнять всё. Я буду трахать гэгэ только так, как ему того хочется. А следом внезапная лёгкая прохлада будто впечаталась в грудь принца и крепко сжала один из сосков, вырвав у того удивлённый полустон-полувздох. Это была рука Хуа Чэна — грубая и мозолистая, но совершенно точно не стремившаяся причинить дискомфорт. Его уверенная хватка спешно растеклась по телу принца, заставив последнего дрожать от каждого прикосновения к собственной накалившейся коже. Пальцы легко играли с раскрасневшейся упругой бусинкой, потираясь о неё в десятке разнообразных положений, в каждом из которых с уст Се Ляня срывался мелодичный всхлип или стон. Принц ощущал, как с каждым звуком, что он издаёт, возбуждение демона только крепнет, а член, зажатый между бёдер, будто становится твёрже и оставляет за собой всё больше вязкого предэякулята. Его ног уже давно было недостаточно, но Хуа Чэн не дал даже шутливого намёка на то, что ему нужно больше. Он знает, что Се Лянь ещё не готов, и, несмотря на все грязные речи, сдерживает себя, ограничиваясь одними только фантазиями и чужими крепкими ногами, вполне неплохо справляющимися с тем, чтобы плотно сжать набухшую плоть. Демон продолжил медленно двигаться снизу, чуть изменив своё положение между ног Се Ляня. Влажная головка теперь при каждом толчке проскальзывала под членом принца, не стесняясь его задеть лишний раз. — Сань Ла-ан, ты же. мф.! Се Лянь внезапно выгнулся как по струнке, крепче зажимая член между ног — его собственная плоть предательски дрогнула, желая большего, а Хуа Чэну ещё и наконец хватило наглости длинными пальцами особенно сильно ущипнуть его за сосок. — Ты же обещал… что не будешь там ничего трогать, — уже тише напомнил принц, положив свою руку поверх чужой. — Извини. Хуа Чэн тихо усмехнулся. Извинялся-то он искренне, но случайностью его действия явно нельзя было назвать. Да и сам градоначальник не собирался спорить с тем, что позволил себе маленькую шалость. У них в самом деле было всего одно условие — Се Лянь ни при каких обстоятельствах не должен был кончить. Поэтому с самого начала они договаривались, что внимание принц получит минимальное. Но верил ли Се Лянь, что так в самом деле будет? Пожалуй, нет. Оставалось только надеяться, что у Хуа Чэна всё, как всегда, под контролем. А даже если бы всё пошло не по плану, принц уже не сомневался, что, когда речь шла о нём, князь демонов был бы не прочь просидеть рядом те несколько месяцев, что понадобятся Се Ляню для непрерывного замаливания своей ошибки. Со временем движения Хуа Чэна стали беспорядочными. Даже он сам слабо мог их контролировать, а потому сбивчиво извинялся каждый раз, когда его член упирался в чужую мошонку. Хуа Чэн не стеснялся рычать и легонько царапать грудь принца, оставляя после себя едва заметные красные полосы, не стеснялся одичало впиваться в его шею, оставлять глубокие засосы и нашёптывать всякие гадости, от каждой новой из которых Се Лянь заливался краской гуще, чем от предыдущей. За всё это градоначальник тоже наверняка позже будет извиняться, а сейчас он был уже не в состоянии связать плывущие в голове слова в предложения, равно как и Се Лянь не был способен их услышать. В его случае ситуация была даже хуже, потому что жгучее возбуждение, пронизывающее всё его тело колким жаром, не оборвалось бы так же быстро, как у демона подле него. Прежде чем принц понял, что произошло, Хуа Чэн подхватил его за ногу и поднял её вверх. Его член, болезненно дрогнув, уткнулся в колечко ануса, но дальше не прошёл — сперма обильно измазала небожителя, оставшись на упругой коже его ягодиц и бёдер, а демону не оставалось ничего, кроме как слегка вздрагивать, снова и снова утыкаясь сочащимся членом в чужой зад. Его глубокое жаркое дыхание опаляло шею Се Ляня, а скомканные лестные речи о том, как красив принц, кусали смуглую кожу. Се Лянь же оказался в ещё большем беспорядке, чем растрёпанный и вспотевший Хуа Чэн. Хотя ему не довелось испытать экстаза и облегчения, небожитель вздрагивал какое-то время, сводя рельефные лопатки и вытягивая пальцы ног, будто имитировал оргазм. Удавалось ему это на удивление сносно, что вызывало ещё больше сочувствия к положению Се Ляня. О Небеса, он так хотел кончить. Хуа Чэн почувствовал, как член, приложившись к бедру, снова слегка дёрнулся, но тут же с досадой покачал головой. На сегодня с принца достаточно. — Сань Лан. Демон уже вытащил руки из-под одежд принца и, осторожно обняв его, улёгся рядом, потеснившись на не слишком широкой кушетке. — Что такое, Ваше Высочество? — В следующий раз я бы хотел, чтобы мы сделали всё по-настоящему.