Идеально

*** Долгий путь от первого неловкого секса, закончившегося раньше, чем случилось настоящее проникновение, до многих томных, жарких часов в постели. В свой первый раз Сириус спустил Римусу на поджавшиеся яйца, пытаясь войти в кое-как подготовленное тело и соскользнув впопыхах вниз. Он краснел от стыда и удовольствия, вжимаясь в горячего, бесконтрольно стонущего Римуса и слыша, как тот не прекращает дрочить себе. Спустя восемь лет, Сириус долго вылизывает расслабленное колечко мышц, целует чувствительную кожу вокруг, прижимается к покрытым мурашками ягодицам колючей щекой и легко скользит кончиками пальцев внутрь и обратно, чтобы снова толкнуться в жаркую глубину на две фаланги, растягивая, лаская. Без труда находя простату и поглаживая ее, отчего светлые бедра Римуса содрогаются, а из приоткрытого рта тянутся нежные стоны. – Сделай так еще… – тихо просит Римус, прогибаясь в пояснице, подставляясь. Он оборачивается через плечо и смотрит жарко, заставляя Сириуса сглатывать вязкую слюну. – Поласкай меня внутри еще… Раньше Римус не умел говорить о том, чего он хочет. Он терпел боль, боясь показаться холодным, страшась сказать Сириусу, что тот делает что-то не так. Он пытался сам найти нужный угол и мешал удовольствие с саднящими, противными ощущениями внутри. Он хотел быть желанным, он хотел поддержать Сириуса. Он был безумно влюбленным подростком, предоставленным самому себе и не имеющим никого рядом, с кем мог бы посоветоваться. И только спустя время он понял, что такой человек был. Черноволосый, высокий и с тревожным взглядом серых глаз, что все время всматривался в лицо Римуса в поисках хоть каких-то подсказок. И тогда Римус открыл рот и заговорил. Рассказал, где приятно, а где нет. Рассказал, как можно его касаться, а как ни в коем случае нельзя. В первый вечер у них ничего не получилось. И они оба плакали – от горечи и облегчения. Ведь так жаль, что они оба потратили столько времени пытаясь не облажаться, вместо того чтобы открыто поговорить! Но как хорошо, что они смогли это сделать сейчас. Так что тогда они пролежали в постели почти до утра, обнимаясь и растирая слезы по лицам, а потом смеясь. И все ради того, чтобы отныне идти рядом, вместе, доверяясь. – Хочешь внутрь? – улыбнулся Сириус, вставляя пальцы глубже. Все так же неторопливо и нежно, как любит Римус. – Хочешь член? Римус зажмурился и закивал, расставляя колени шире, ложась грудью на постель и открывая тот самый вид, который обожал Сириус. – Ох, черт… – довольно выдохнул Сириус, становясь позади мужчины и потираясь головкой члена о покрасневший вход. – Любовь моя, ты знаешь, как я люблю. – Смазку возьми, – хмыкнул Римус невнятно, утыкаясь лицом в подушку. – Когда это я про нее забывал… – смущенно отозвался Сириус. Он почувствовал себя идиотом, и от души налил из флакона смазки на свой член и на растянутый вход. Иногда многолетний опыт исчезал под напором горячности двадцатичетырехлетнего Сириуса Блэка, но Римус Блэк был все еще здесь, чтобы помогать своему избраннику не напортачить. Сириус крепко ухватил Римуса за бедро, грубо притягивая к себе. Развязно постучал тяжелым членом по блестящему, влажному анусу и одним сильным плавным движением вошел внутрь. Римус гулко застонал, расслабляясь, подаваясь навстречу и чувствуя, как внизу живота скручивается узел удовольствия. Он погладил себя по шее, взъерошивая волосы на затылке, пробежался кончиками пальцев по краешку уха. Раньше он стыдился касаться себя, но не теперь. Теперь Римус знал, что может трогать себя везде, где только заблагорассудится. Даже там, где сейчас Сириус, неторопливо скользит внутрь и обратно, окончательно растягивая чувствительное, темное кольцо мышц. Римус завел руку за спину и действительно погладил самого себя и двигающийся член Сириуса, погружающийся в его тело. Прекрасно. – Хочешь пожестче? – улыбнулся Сириус, любуясь, как тонкие любимые пальцы Римуса шалят. Рука того дрогнула и поднялась, потянулась к Блэку, и тот ухватился за локоть, оскалился, и мгновенно перешел на грубый сильный ритм. Люпин зажмурился на мгновение и тут же принялся кричать, захлебываться стонами. Он выгнулся, подставляясь жестким движениям, что отдавались даже в голове. Перед глазами все прыгало и плыло, смазывалось. Горло высохло от частого дыхания и Римус с трудом сглотнул. – Сильнее! – вскрикнул он. – Сириус, еще сильнее! Жестче! Не… не жалей меня. – Господи… – с восторгом отозвался Сириус, врываясь в любимое тело так быстро и так грубо, как только мог. Внутри было так жарко! Все пульсировало, и член, казалось, плавился от ощущений. Сириус навалился всем весом, надавил на длинную шею рукой, прижимая Римуса к постели, обездвиживая и окончательно подчиняя. Он знал, что делает. – Я сейчас кончу! Кончу! – захрипел Римус. Глаза его закатились, влажный рот распахнулся, оставляя темные пятна на сбитой простыни. – Кончаю! Сириус не остановился. Он всегда продолжал трахать Римуса, когда того накрывал оргазм. Тот сам его об этом просил раньше, а теперь того и не требовалось. Сириус схватил влажные русые волосы в кулак, с восхищением глядя на дрожащее под ним тело, на судорожно поджимающиеся светлые бедра и ягодицы, на искусанные плечи. Он откинул голову назад, не отрывая тяжелого взгляда от Римуса, вжался бедрами как можно сильнее, проникая невыносимо глубоко, а потом почти вышел, чтобы со стоном кончить. Блэка била сильная дрожь и он окончательно выскользнул из податливого тела, наблюдая, как из растянутого входа тут же потекла вязкая сперма. Мягко толкнулся обратно, отпуская волосы Римуса, огладив его покрывшуюся мурашками шею, снова вышел. Собственный член казался огромным и очень темным – настолько много прилило крови от удовольствия и возбуждения. Оргазм отпустил, и следом навалилась томная усталость. Сириус жадно смял ягодицы Римуса в ладонях, да так и завалился рядом на постели, прижавшись к недвижимому телу парня сзади. Вдыхая аромат его кожи, зарываясь носом в короткие волосы на затылке, слушая очень медленное, едва различимое дыхание любимого. – Ты как? – хрипло спросил Сириус, обняв Римуса. – Потрясающе, – с трудом ответил тот и слабо рассмеялся. – У меня ноги дрожат. – Ну, я старался. – Я знаю. Римус обернулся и, глядя из-за плеча на Сириуса, вдруг сказал: – Я люблю тебя. – О, это гораздо приятней. – Что? О чем ты? Сириус поцеловал плечо мужа и пробормотал: – Чем то, когда ты прятал свое лицо, боясь сознаться, что тебе было больно или неприятно. Римус поджал губы и полностью обернулся к Сириусу. Он взглянул в его светлые глаза, обежал взглядом красивое лицо, убрал со лба влажные от пота волосы и сказал: – Да. Это и правда гораздо приятней.