Мятный чай с бергамотом

В последние несколько дней Ризли спалось особенно плохо. Бессонница едва ли не сшибала его с ног. А кофе начинал справляться со своей задачей заметно хуже. Нёвиллет конечно обеспокоился предупредить его о том, что отправит своих не совсем обычных агентов к нему в крепость, но он не ожидал увидеть здесь еще и выходцев из дома очага. Два дела о мелкой краже и срок заключения на месяц. Даже звучит смешно. Ризли кожей головы почувствовал, как седых волос на его голове стало больше, когда в его руках оказалось дело Лини. Но более всего хладнокровного надзирателя испугало то, что юнца определили в общие, а не предназначенные для омег, бараки. Таких фокусов фокусник на его памяти еще не выкидывал. Из неприятных мыслей его выводит стук в дверь. — Входи. И не забудь закрыть дверь. — Тон голоса звучит холодно, но чуткие кошачьи ушки улавливают в нем теплые нотки. — Не успел отсидеть и дня положенного срока, а меня уже вызывают на ковер. И чем же заслужил ваше внимание, герцог? — В отличии от мрачного Ризли — Лини был весел и при параде. Светло-голубая радужка цепляется за край шорт, маняще обтягивающий крепкое бедро. Лини ведет носом и неспеша подходит ближе, садится на край стола и расслабленно кладет ногу на ногу. Цилиндр был небрежно откинут на красный диванчик. — За глупость. Лини, ты хоть думал, когда сдавал тест на определение вторичного пола? Ты же понимаешь, за что тут сидят многие альфы, но все равно заявился в таком вызывающем образе. — Мужчина тяжело выдыхает и прикрывает глаза рукой. Второй отбивает лишь одному ему известный ритм по столу пальцами. — А что, не нравится? Думал. Поэтому и притворился бетой. Посели меня вместе с омегами, то найти господина Чайльда было бы просто невозможно. — Вот так просто раскрыл мне все карты? — Отняв кисть ото лба, Ризли поднимается и без спешки подходит к сидящему на его столе юноше. Положив руки по обе стороны от него, мужчина опускает тяжелую голову на крепкое плечо, трется кончиком носа о шею, но так и не может уловить сладковато-чайный запах. Запах Лини напоминал ему уже позабытый десерт из далекого детства, когда он еще был способен радоваться таким мелочам в приемной семье, как пирожное к чаю после обеда. И ко всей этой сладости в тон подмешивалась терпкая, но едва ощутимая на кончике языка горчинка крепко заваренного чая с ароматом бергамота. — У меня еще остался туз в рукаве. А ваша светлость что, совсем не соскучились по моей скромной компании? — Театрально драматизирует фокусник вздыхает и упирается ладонями в крепкие предплечья, оглаживает кривой контур шрамов. Было хочет оттолкнуть, но стоило немного надавить, как его самого опрокинули на стол. Вышло немного небрежно, и теперь фокусник по-настоящему недовольно смотрит на заметно потеплевший взгляд над собой. Ударился головой о стол слишком сильно. — Показал бы я тебе, как сильно скучал, но боюсь тогда твоя маска даст трещину. До сих пор поражаюсь, как ты мог заявиться сюда. — Широкая ладонь отпускает прижатые к поверхности стола руки. — Бросаетесь, как оголодавшая псина, герцог. Что будет, если вас застукают вместе с заключенным? — Лини определенно по вкусу доводить своего альфу. Мягкая улыбка не спадает с его лица. И Ризли не может отвести от нее глаз. Склоняется над мальчишкой еще ниже и мягко касается пухлых губ, чуть прикусывает нижнюю. Фокусник приоткрывает рот и приподнимает голову. Было хочет углубить поцелуй, но Ризли с тихим смешком отстраняется. Если они продолжат, то герцог просто не сможет сдержать себя в руках. Залюбит прямо на столе в своем кабинете. И возможно перебьет феромонами эффект от подавителей. — Как такого милого котенка можно обидеть? Рука не поднимется, а если и поднимется, то только за тем, чтобы приласкать. — Ризли был похож на грозного сторожевого пса, готового в любой момент перегрызть глотку каждому, кто осмелится к нему слишком близко подойти. На деле же у матерой собаки было очень теплое, но закрытое сердце. И коли Лини смог к нему подступиться, то теперь этот пес будет лежать у его ног, поджав хвост и положив клыкастую пасть на колени. Ожидая, когда тонкая ладонь ласково погладит по голове. — Кто-то, да обидел бы. — На мгновение сапфировый взгляд теряет свой блеск, но быстро загорается вновь. — Даже если найдется смельчак, то ему придется в начале обидеть меня. Самому интересно посмотреть на этого обреченного глупца. — Пальцы надзирателя собираются в крепко сжатый кулак на одной руке. Второй же он зарылся в бледно-золотистые локоны, немного поигрался с ними, пропуская сквозь мозолистые пальцы. Теперь же с детским энтузиазмом поглаживал его по большим мягким кошачьим ушкам. Немного почесал за правым чувствительное до прикосновений место, довольно улыбнулся. Все-таки Лини умел мурчать. Совсем как настоящий кот. Интересно, если они рискнут завести детей, то у них тоже будут такие же милые ушки и пушистые хвостики? Даже мысль вскользь о том, что его маленькому чуду, появившемуся в его жизни благодаря одному кабаку во Флев Сандре, причинят боль, претила герцогу. И подумать только. Он пришел после невероятно тяжелого рабочего дня в поисках выпивки, пока Сигвайн не видит и не читает морали о вреде алкоголя. Постарался выбрать самое тихое и крайнее заведение. А там, вероятнее всего, по делам фатуи, лениво попивал свой коктейль Лини. Обводил каждого посетителя внимательным взглядом. Герцог не успел еще порога заведения переступить, а уже отличил что-то интересное среди запаха прокисшего пива, пота и крови — видимо без драки здесь не обошлось — веселее будет проводить здесь вечер. Ощутил мягкую сладость пирога и пряность бергамотового чая. Откуда в кабаке взяться чаю? Ризли мотнул головой — показалось. Он пьет настолько много чая, что его вкус уже давно должен был впитаться в его язык. Но по мере того, сколько он выпивал, нежный омежий аромат все сильнее выделялся среди смеси спирта и пыли. А потом перед ним появился он. Стрельнул своими ясными глазками пару раз, кокетливо положив ногу на ногу в тонких чулках. В глаза бросался короткий черный топ с высоким воротом, выгодно подчеркивающий каждую мышцу на стройном теле. Узкая талия так и манила пригреть на ней свои ладони, подтянуть к себе. Видят архонты, он бы даже смог обнять его своими ладонями в кольцо. Хрупкая шейка так и манила к себе, словно просила ухватить мальчишку за покатые плечи и впиться в нее клыками, связывая с собой на всю жизнь. Чтобы никто более не видел прозорливо играющих лучиков солнца. Но более его вниманием были удостоены глаза. Их пурпур был благороднее всех падисар Сумеру, а блеск искрился ярче губительных вод Инадзумы. Пронзительный взгляд хоть и игриво сверкал, но при этом еще и ясно давал понять засматривающимся на молодого омегу альфам, где находилось их место. Отблеск в радужке кажется до боли знакомым, но он не может вспомнить, у кого еще видел подобный. Герцог готов утопиться в сверкающих озорных молниях. Уже потом было замечено, что на коленках юнца распушился светлый хвостик, игриво покачивающийся кончиком. А какие у омеги были уши, более не скрываемые высоким цилиндром. И что забыл в этом пропащем отшибе самый известный иллюзионист во всем Кур Де Фонтейне? А какая уже собственно разница? Довольно быстро у них завязался разговор ни о чем. Они посидели еще немного, а потом Ризли и сам не может вспомнить, как они перетекли из вертикального положения в горизонтальное. Но в памяти отчетливо отпечатались картины того, как грубовато вдавливал глубоко в кровать худое тело да прикусывал в поцелуях закинутые на плечи колени. Прекрасно помнит и о том, насколько громко и бесстыдно омега стонал в изгиб локтя, сколько раз с зацелованных губ срывалось его имя. И когда только успел научиться? В свои то молодые годы. И чему там в доме очага учат своих юных дарований? Или Лини просто имеет богатый опыт? Наверняка не просто так член фатуи затащил его в постель и очаровал своими большими глазами, сладкими стонами и не менее сахарным запахом. Порой физиология водит по самым темным и запутанным тропинкам. Что бы ни хотел получить юнец от него той ночью, это того определенно стоило. — Не убегай, иди ко мне. — Подтягивая к себе обманчиво хрупкое тело за тонкую талию, герцог довольно скалится, когда чувствует пальцами через кожу живота себя в нем. Положение немного меняется и Лини дрожащими ногами обнимает бедро и поясницу альфы, впивается уже в который раз в широкое плечо своими небольшими коготками. Ризли довольно выдыхает, когда чувствует, как ему едва ли не распарывают спину. Одним шрамом меньше — одним больше. В районе шеи его аромат звучит ярче. И мужчина жадно приникает шершавыми губами к пульсирующей венке, опускается дорожкой поцелуев по лебединой шее до изящного изгиба. Но в один момент дотрагивается до места, которое омега однажды чуть не прижег от отвращения. Замирает, прекращая какие-либо телодвижения. Едва успевающий глотнуть воздуха Лини испуганно вздрагивает и переводит поддетой легкой дымкой взгляд с потолка на лицо. Герцог губами нащупал неровность на коже, принюхался к этому месту и недовольно фыркнул. — Ризли? — Лини было хочет сказать что-то еще, но, так и не сказанные слова теряются в протяжном стоне. Ризли ведет бедрами немного иначе — чаще. Входит в податливое тело глубже, сильнее. А вместо жадных поцелуев омега теперь ощущает укусы на нежной коже. Легкие, едва заметные. Словно мужчина пробует его на вкус, лишь немного пригубляя. С одной стороны — это было приятно, но с другой — Лини давно был прекрасно осведомлен, что за этим последует — еще одна метка и новый омерзительные рубец на хрупком плече… Стройные ноги скользят по влажной коже, грозятся соскользнуть на измятую простынь, сил держать их уже не остается. Но Ризли в то же мгновение подхватывает их под колени и вновь прижимает к себе. Ровно до того момента, пока не сжимает едва ли не до синяков тонкую кожу и не входит до самого конца, заглушая глухой рык подушкой в паре сантиметров от его лица. Сердце Лини в тот момент перестает биться, а раскрасневшееся распаленное лицо мягко покрывает ворох из небольших перьев. Альфа не посмел притронуться к нему. Повернув голову, он сталкивается с холодным, немного сердитым, но при этом не несущим в себе угрозу, взглядом. — Лини, извини за это… — Непонятно за что просит прощения Ризли, отплевываясь от перьев прогрызенной пару мгновений ранее подушки. И юноша с интересом осматривает крупные здоровые клыки. Архонты, а ведь на месте испорченной подушки могла быть его шея. — За что ты изв…ах! — Следом сладкое окончание приходит и к Лини, когда он чувствует, что альфа внутри него становится значительно больше. Так вот за что извинения. — Все в порядке… Мне еще ни с кем не было настолько хорошо… — Тяжесть тела не кажется чем-то отягощающим. Совсем наоборот, приятно чувствовать, как его снова придавливают к кровати. На этот раз не с таким диким рвением. Ризли запускает руку под его поясницу, вторую под плечи и прижимает вплотную к себе. А юноша только поджимает ушки плотнее к голове и утыкается кончиком носа в крепкое влажное плечо. Глубоко вдыхает запах перечной мяты, железа и очень крепко заваренного чая. Какое-то время им придется провести в этом положении, поэтому разморенный и впервые в жизни удовлетворенный омега потихоньку засыпает. И жалеет, что эта встреча, возможно, будет для них последней. Миссия была провалена. За одним излишне разговорчивым бетой он не уследил. Но хотя бы приятно провел время. И будет еще не один раз прокручивать эту ночь, полную страсти и любви, в своей голове. Но у герцога было совершенно другое мнение. — Не спеши засыпать и оставлять меня, котеночек, мы с тобой еще немного поговорим. — Чувствуя, что тон сердца Лини выравнивается, а дыхание уже не столь сбивчивое, Ризли аккуратно приподнимается и трепетно, осторожно вновь целует распухшие зацелованные губы. — Не знаю, зачем тебя подослали ко мне фатуи… Но если понравилось, то я хотел бы повторить? — Довольная расслабленная улыбка отражается в подрагивающем пурпурном взгляде. Лини осторожно кивает. Найти себе чуткого и заботливого партера на ближайшую течку было бы неплохо. От подавителей уже голова раскалывается, а внимание притупляется. И за их разговором Ризли наконец-то понимает, от чего взгляд казался таким знакомым. Маленький забитый омега, росший на улице, терпящий унижения от альф, презрение от бет. Герцог хотел было расспросить о его детстве и семье поподробнее, но заметив, как зрачок начинает искать, за что бы зацепиться, а ресницы мелко подрагивать, закрыл рот. Очевидно, что сведенная метка была поставлена явно не по обоюдному согласию, а вспоминать об этом юному омеге было тяжело и горько. Одной встречей они так и не ограничились. И в один из дней на стол герцога легло письмо от Слуги. Ризли понимал, что к чайным ноткам лини теперь примешалась еще и перечная мята. И альфа не могла этого не заметить. Ожидал письмо с угрозой или неодобрение его поведения. Но вышло, к удивлению, совсем наоборот. Арлекино четко дала ему понять, что обижать ее детишек не стоит. Но при этом ничего против их отношений не имела. Разве что просила не делать глупостей — Лини слишком ценен как член фатуи. Да и была для нее в этом своеобразная выгода. Свой человек под боком у далеко не последнего человека в Фонтейне. Вот только использовать Лини для своих целей он ей не позволит. Слуга не против, проблем у омеги не возникнет. Его волновало только это. Оставив ушко в покое, Ризли костяшками скользит ниже, оглаживает контур лица и шеи, расстегивает после несколько пуговиц на идеально выбеленной рубашке. Для альф и бет предусмотрена несколько иная, более тяжелая работа. А Лини тонкие музыкальные пальцы, аккуратные, еще по мальчишечьи покатые плечи и стройные ноги. Фигуркой он вышел неплохой, даже был приятнее многих молодых девушек, пытавшихся вскружить герцогу голову. Увы. Его сердце было холодно, а разум чист. Вот только одну огненно-яркую стрелу он все-таки пропустил, позволяя разжечь в теле настоящий пожар. Ризли быстро успокаивает себя. Лини обманчиво хрупкий и нежный. Этот омега без всяких трудностей может задать взбучку нескольким альфам сразу. Не даром он состоит в фатуи и пользуется милостью Слуги. Лини та самая роза с прекрасными нежно-алыми лепестками и манящим медовым ароматом. Но только рискни сорвать ее — уронишь на краешек лепестка кое-что еще алого оттенка. — Ризли? — Фамильярничать Лини более не стал. Он прекрасно знал, на что сейчас смотрит герцог опечаленным взглядом. Кончик светлого хвоста приподнимается и проводит по скуле герцога. Ризли прикрывает на мгновение глаза. — Думаю, нам стоит заканчивать. Чаю? — Напоследок он проводит кончиком пальца контур неудачно удаленной метки и встает с него, помогает подняться. — Если хочешь, то ты мож… — Лини кивает, но договорить ему так и не дают. Ризли озвучивает сорта чая и полностью игнорирует разрешение Лини на то, чтобы он оставил свой след на нем. Герцог несомненно хочет этого, но пока не желает навсегда примешивать мятный холод к сладости. По крайней мере, пока Лини не покинет стены крепости. — Будь осторожен. Если кто-нибудь тебя обидит, то не лезь в драку хорошо? Просто зови на помощь. — Залив заварку кипятком, герцог подходит к своему столу и что-то достаёт из ящика. — И как понял, что он мой? — Фиалковый взгляд удивленно смотрит на протянутый ему пиро глаз бога. — Он пропитался сладким чаем. Две ложечки, как я и люблю. Спрячь его и старайся не использовать без крайней на то надобности. — Стоило его рукам опустеть, как Ризли тянется к предплечью, тянет на себя и заключает в мягкие объятия, боясь надавить слишком сильно. Переживать было о чем. Если не омега, то бета вполне могла подойти оголодавшему до внимания и любви альфе. А ведь разделение по вторичному полу появилось здесь именно вместе с герцогом. Он порядком насмотрелся на бледные лица и потухшие, полные слез и отчаянья глаза. Наслушался ругани и криков порядком. — Не маленький, понимаю. — Лини недовольно фыркает и прячет лицо в широкой груди. — Конечно. — Ризли мягко улыбается и касается губами светлой макушки. Кажется, улавливает полюбившуюся сладость ароматного чая с бергамотом.