Верность бессмертного

       — Раб! На колени! Атоаль! — лицо благородного и нежного эльсийца в одно мгновение исказилось в гневе, боли и обиде. Его красные глаза дрожали, натруженные, словно струны вот-вот готовой разорваться арфы, с них стали сходить горькие слёзы. Он вытащил меч, к его ногам бросилась молодая девушка в пышном бальном платье, с опустившимся открытым корсетом и распущенными каштановыми волосами. — Ведьма! Ты магией приворожила моего возлюбленного! Эдгард был моим!        На коленях, не в силах сопротивляться божественной магии эльсийца, стоял мужчина, высокий и сильный, с короткими чёрными волосами, в спущенных штанах и без верхней одежды, его мышцы дрожали в попытке вырваться из плена чар. Но каждый знает, насколько силён магический приказ небожителя.        — Саадир! Остановитесь, мой повелитель! — кричала девушка, схватившись за дорогую ткань на церемониальных доспехах эльсийца.        — Остановись, Саадир… — прошипел сквозь зубы, с болью, мужчина на коленях. — Ты разнесёшь тут всё…        Глаза Саадира стали пылать солнечным огнём, в руки стал приливать божественный свет, наполняя лезвие ярким пламенем, слёзы сгорали от жара. В день танца в честь возлюбленных душ произошла отвратительная измена, никто не ожидал, что Саадир захочет отдохнуть от бесед с аристократами и побыть наедине в одной из приёмных комнат. Колонны содрогаются от крика и нарастающей магии, звук отдалённой музыки растворяется в пространстве.        — Молись своим богам, смертная шлюха! Сейчас ты отправишься к ним! — свет разорвал пространство, лезвие занеслось, Эдгар сквозь нестерпимую боль кинулся вперёд, схватив Саадир за руку и ударив его по лицу, меч выпал из ладони, и страшный луч света вырвался в сторону окна, полностью снеся каменные стены, стекло и металлические стены, не осталось ничего на пути солнечного огня. Эльсиец обжигал, и тут прибежали аристократы и вельможи, брат Саадира схватил его и закрыл глаза своей ладонью, несколько прибывших окружили тело плачущего мужчины. Плач девушки навсегда остался в памяти Саадира, на глазах которого случилась измена. Они ведь давали клятву верности друг другу…        Спустя пять лет…        Из прекрасного и общительного эльсийского вельможи Саадир превратился в мрачного, нелюдимого, отстранённого и несчастного затворника, тем не менее продолжавшего заниматься своей работой целителя в своём поместье. Шесть сотен лет он был одинок, и когда встретил того самого возлюбленного, которому дал клятву верности и вечной любви, думал, что теперь бессмертная жизнь будет наполнена сначала любовью, а после верностью своему рыцарю. Измена, произошедшая после трёх лет счастливых, как казалось Саадиру, отношений, уничтожила его. Он перестал появляться на публике, везде видел предательство и ложь, мудрость веков словно ушла из его разума, все мысли занимали воспоминания о том дне, где его предали.        Для такого величественного и бессмертного создания, как эльсиец, существа, клятва значит всё, это вечное обещание, которое он проносит сквозь века. Только поэтому он продолжает служить целителем. Мечты и грёзы разбились о природу смертного существа, низменному желанию породить потомство.        — Саадир, сколько можно? Оставь это… Родители волнуются, все ждут ждут твоей улыбки… — говорил брат, усаживаясь напротив работавшего весь день целителя, за широкий и дорогой стол, наполненный бумагами. — Оставь ненадолго работу, отдохни, проведи праздники с семьёй. Пять лет прошло, это лишь мгновение в нашей жизни…        — Я давал клятву быть верным, Наадир!        — Ты давал клятву смертному! Их природа слаба и никчёмна, лишь глупые животные, ведомые инстинктами. Клятва не имеет никакой силы.        — Я ведь любил и был верным, и сейчас остаюсь верным… Если это смертный, почему мне так больно? — подбородок Саадира задрожал, он распустил свой тугой хвост из пышных и длинных белоснежных волос, они мягко легли на его колыхающиеся, но могучие плечи.        — Но есть и другие, более достойные смертные для тебя, чем люди. Ты достоин большего! Минотавры, верберы, вервольфы, орки и дракониды, кто угодно, но не этот жалкий раб!        — Он мой возлюбленный… Не называй его рабом… Прошу, я хочу побыть один… — Саадир закрыл глаза ладонями, вжимаясь в высокое кресло. Наадир с жалостью и огорчением посмотрел на брата, который когда-то стал героем королевства, и с кем он служил в Лебединой Гвардии. Неужели любовь должна убивать и причинять боль?        — А как же другие герои?.. Ты с ними общаешься? — тише спросил Наадир.        — Они всё знали… Они мои враги, я ненавижу их. — старший брат лишь выдохнул, прежде чем покинуть покои Саадира.        Саадир чуть не убил их обоих, когда застал измену, и разрушил часть Весеннего Дворца. Он немного смирился с этим, возможно, он больше стал ненавидеть себя, ведь оказался недостойным по сравнению с женщиной, безымянного происхождения. Что же в ней было такого? И есть ли здесь вообще чья-то вина, думал Саадир, работая над бумагами.        Эдгард взял девушку, Селинду, себе в жёны, вскоре после инцидента в Весеннем Дворце, и поселился с ней в небольшой деревне неподалёку от города, чтобы вместе заниматься хозяйством, земледелием и кузнечным делом вдали от шума столичных улиц, но не лишённых благ цивилизации. Мирная деревенская жизнь всегда была ему по душе, и хоть он остался сильным и способным рыцарем, можно сказать, что его мечта исполнилась. На руках ещё остались шрамы от встречи с магией Саадира.        Медленно, но верно обустраиваясь и зарабатывая себе на жизнь честным трудом, у пары наконец появилась счастливая новость. Селинда ждёт ребёнка, и местный лекарь дал семье направление в столицу.        — А почему нельзя проходить наблюдение тут? — поинтересовался Эдгард. Не совсем ему хотелось встречаться с эльсийцами, на три жизни таких встреч хватит.        — Это ваши жена и ребёнок, для них нужен особенный уход и контроль, мы не принимаем тут роды и наблюдаем за беременностью, недостаточно инструментов, сынок. — ответила женщина в зрелых годах, её дом находился неподалёку от водопада, который тихо шумел, создавая уютный фон. — Вот направление к хорошему лекарю, лучше отправляйтесь как можно скорее.        Хорошая повозка с удобствами и двумя запряжёнными лошадьми, Эдгард управляет ей, а его жена сидит позади, среди необходимых для дороги вещей. К вечеру они будут в Мьерно.        Город никак не изменился, всё такой же красивый и необъятно высокий, в несколько ярусов, высокие башни замков уходят в небеса, повсюду висят знамёна эльсийских вельмож, через широкие ворота проходят толпы народа, среди них и высокие существа, и существа поменьше, много людей.        Спросив у стражника, где находится необходимое место, и оставив у конюшего повозку, пара направилась к порталу первого яруса. Высокое и просторное здание, внутри несколько окон за металлическими ограждениями, где можно заплатить за использование портала. Перемещение на один из верхних ярусов, значит точно к эльсийцу. Печать проставлена, золото уплачено. Массивные двери одной из комнат открываются, посреди яркая сфера переливающихся цветов; настраиваемый портал, который способен перемещать куда угодно внутри города.        С высокого яруса видно весь город, его огни, здания, оранжевый цвет вечернего солнца покрывает его, множество улиц, красок, шум, там внизу идёт жизнь, пока здесь бессмертные живут свою размеренную жизнь. Народу намного меньше, лишь редкие вельможи и аристократы. Если бы Эдгард не был героем королевства, он бы сюда никогда не попал. Пахнет цветами, воздух чистый и свежий.        По аккуратной плитке Эдгард проходит с женой, витиеватые лестницы огибают строения, она держит его за сильную руку, ткань его рубашки продувается ветром, за ней же следует ткань, расшитая золотыми лепестками на зелёном платье, очень хорошо сидящем на стройной фигуре.        Поместье, к которому супруги подошли, было огорожено каменным забором с гравюрами лебедей, что немного напрягло Эдгарда. Знакомые изображения, однако их встретили служащие этого места, их уже проинформировали о новых гостях. К ним вышел дворецкий, эльсиец с элегантными тонкими усами и золотыми волосами. убранными в хвост. На остром носу держатся очки в белой оправе. Он принёс воды и указал на место для ожидания, средней мягкости фиалкового цвета диван. Ему подали направление, бумагу, сложенную надвое. Он кивнул и улыбнулся.        — Направление от дорогой Этель. Замечательно. Лебединый Целитель Саадир скоро освободится и примет вас. Будьте как дома.        Селинда вжалась сильнее в тело Эдгарда, вот так встреча будет. Мужчина остановил дворецкого.        — А нельзя ли другого лекаря?..        — А что случилось? — с лестницы спустился Саадир, держась за деревянные резные перила. — Мои услуги ещё никто не оценивал ниже «самого совершенства»!        Селинда напугалась, Эдгард поднялся с дивана, закрывая жену. Саадир одёрнул взгляд, посмотрев сначала на него, а после на неё. После выдохнул и покачал головой.        — Вам тут нечего бояться, я приму вас. Я давал клятву, вас никто не тронет и всё будет хорошо. — эльсиец развернулся и пошёл наверх. — Прошу вас, проходите за мной.        Покои Саадира, где он принимает пациентов, очень уютные, чистые и ухоженные, в них тепло, открывается чудесный вид на город. Эдгарду налили вина, а Селинду Саадир провёл в небольшую комнату рядом. Ей было так страшно, но всё же она согласилась, сохраняя молчание. Минуты наблюдения длились достаточно долго, мужчина волновался, не притрагиваясь к столичному дорогому вину.        И вот наконец Селинда вышла, спокойная, с лёгкой улыбкой на лице. Саадир был очень деликатен и внимателен, он чутко проверил её, и назначил подходящие лекарства, подготовил распорядок дня, упражнения, ограничения. На его лице ни следа гнева и обиды, он спокойно разговаривает и даёт наставления.        — Теперь вы наблюдаетесь у меня, через месяц вы должны будете прибыть вновь… и вот вам документ. — Саадир протянул бумагу, Эдгард недоверчиво взял её, развернув. — Это разрешение на въезд, и возможность пользоваться транспортом внутри города.        — Заканчивай этот цирк, это вино отравлено, так? — фыркнул Эдгард, жена взволнованно взяла его за руку в надежде успокоить. — К чему это всё? Ты нас специально сюда завлёк?        — Лишь череда случайностей. Вино не отравлено, я не нарушаю своих клятв. — они встретились взглядами. Саадир ни на год не постарел и не повзрослел. На лице Эдгарда же появилась лёгкая щетина, лицо стало более взрослым с последней встречи, но взгляд такой же. — Оставим прошлое в прошлом, друзья.        Эти слова Саадир произнёс с очень сильной болью внутри, словно механизмы выкручивают его тело наизнанку.        — И вы простите нас, лорд Саадир, вы такой замечательный! — поспешила разрядить обстановку Селинда. Эльсиец посмотрел на неё, такая милая, но не больше, чем же она лучше? Лишь тем, что может носить ребёнка? — Мы обязательно приедем ещё.        — Буду ждать вас, Селинда… И вас, Эдгард, тоже. — Саадир на хмурые брови мужчины ответил учтивой улыбкой. — Спускайтесь вниз, дворецкий вас встретит.        Как только они ушли, Саадир сел в кресло, выдыхая, его подбородок задрожал, волосы всколыхнулись, ладони закрыли лицо и он принялся рыдать. Слёзы бурей рвались из его глаз, ручьями стекая по нежной и бледной коже, он пытался сделать вдох, но не мог, словно задыхаясь от боли и эмоций.       … И тут на него легла рука. Ладонь Эдгарда. Саадир поднял взгляд на него. Мужчина взял бокал своего вина и осушил его полностью. Оно не отравлено.        — Прости меня. И… спасибо тебе. — широко улыбнулся мужчина, пальцем он вытер слёзы своего бывшего возлюбленного. — Не плачь, ты заслуживаешь большего и лучшего. Ты сильнее всех нас.        Он вернулся, чтобы извиниться. Стало легче, слёзы перестали идти. Эдгар вышел через дверь, аккуратно закрыв её.