Буквы на простынях

Хосок отпирает дверь ключом, заходя внутрь и запинывая её обратно, скидывает рюкзак у тумбочки, оглядываясь и потягиваясь. Очередной день в школе-интернате подошёл к концу, в планах только какая-то там домашка - шутка, кто вообще её делает, если завтра не важные предметы по типу любимой истории, английского и французского - по мелочам зарубиться в игры с Чонгуком, другом из соседней комнаты, придумать шутку и испытать её, конечно же, на девчонках с верхних этажей. А, ну ещё можно проверить соц сети, отправить "гулять" какую-нибудь младшеклассницу и позалипать на профиль Юнги, того самого невысокого, но очень крутого баскетболиста, который постоянно на поле с мячом. Жаль Шихёк запретил ему играть во дворе дома по вечерам, ведь он мог пораниться - ага-ага, верьте дальше, Юнги ничего не берёт - поэтому Чон не мог наблюдать за его тренировками через окно. Но не суть. Факт в том, что Юнги очень редко выкладывает фотки, а когда это делает, Хосок уже готов сойти с ума. Ну вы посмотрите на него, он идеален на всех фотках, идеален в помятой школьной форме с этим его небрежно завязанным галстуком, приспущенном ровно настолько, насколько нужно, идеален в промокшей спортивной форме баскетбольной команды. Да он просто идеален. Что там. И Чон не может отказать себе в том, чтобы не позалипать на него. Вживую это, конечно, было бы убийственно точно, ведь он бы не смог оторвать взгляда. Но у Юнги какой-то бешеный ритм жизни, он встаёт рано, где-то проводит время и возвращается в дом-общежитие, где живёт и Хосок с другими счастливчиками из своего класса, довольно поздно. Буквально за пять минут до "отбоя", о котором Шихёк сообщает на весь дом своим громким грозным голосом и его ослушаться - себе дороже. Это его традиция, он ещё что-то придумал по типу: слышать, как упадёт булавка. Чон всегда смеялся. Булавка упадёт? Слышать это падение? Он смеётся. Это невозможно. Но он постоянно повторяет это с таким пафосом… они с Чонгуком постоянно смеются с щётками во рту. Но отбой есть отбой. И Юнги всегда проскакивает мимо Шихёка во время его отбойной - хаха - речи, что Хосок не понимает, когда он успевает принимать душ. Видимо, когда-то как-то очень-очень-очень тихо. Чон бы так не смог. Он громкий, шумный, временами неуклюжий, это не мешает ему читать великие писания на французском, но и это не спасает его соседей от шума. Хосок живёт, к своему разочарованию, один. Потому что его сосед куда-то свалил совсем из школы, вроде как родаки его перевели в другую школу, а это значило, что в доме он больше жить не мог. Печалька. Но Чон не унывал, вся комната была в его распоряжении, целиком и полностью, он мог творить что хотел, и никто его ни в чём не мог упрекнуть. И отдельное проживание навевало грусть только в тот момент, когда он вспоминал, что Чонгук живёт с Юнги, а не он. Вообще, болтать налево и направо, что он обычно делает, о своей симпатии к Юнги, он не мог. На удивление! Даже его лучший бро Чонгук не знает об этом, хотя он постоянно сбегает в соседний домик к своим пасиям, вроде даже пацанам. Чонгук ему как-то даже признался, что его не влекут все эти юбки и он самый счастливый человек на свете, нет, во всех мирах, потому что нашёл такого же - кхм, "пришибленного", - цитата Хосока, потому что в пару Чонгуку попадают только такие - в другом домике по соседству. И туда-то он в силах сбегать, пока Шихёк не видит, и Хосок, кажется, даже завидует этой смелости. Нет, не о том, что Чонгук не просто по дому бродит после отбоя, этим занимаются все, каждый в другом доме, просто в их доме это делается ещё и со шпионской сноровкой, потому что "не буди лиха, пока тихо". А тому, что он нашёл-таки такого парня, и у них всё круто, прикольно, интересно даже - фе - романтично, как Хосок не любит это слово. А сам Хосок, несмотря на то, что у него язык без костей, не может признаться Юнги. Ведь он такой! Такой… камень!! Чон его ни с чем другим сравнить не может. Сколько раз не видел подкатывающих к нему девушек, столько же раз слышал отказы, бывали даже грубые, когда с первого раза не понимали. Столько валентинок, столько симпатий, столько признаний, а Юнги ни в одном глазу. Ему бы побегать, покидать мяч, потренироваться, отдохнуть, поучиться. А не вот это ваше всё. Хосок не знает, как относится к этому Юнги, потому что на его лице буквально ничего не написано. Над ним даже когда шутишь, максимум, что можно добиться, эта его некая снисходительная ухмылочка одними уголками губ. Но и она прекрасна! Вот бы ещё не была такой отстранённой. Юнги слишком отстранённый, не похож на других спортсменов из знакомых Чона. Те всегда в центре внимания, красуются, шутят, имеют много девушек, и многих, прошу заметить. А Юнги… ему как будто это неинтересно. А для Хосока это как камнем по сердцу ударить. Хотя нет, сердце-то вроде целое, но так стучит, вы бы знали. Никто не знает, как сердце его стучит, когда они пересекаются взглядами, когда садятся за один стол, за одну парту, когда просто… ну просто! Для Чона Юнги - первая увлеченность, влюбленность, заинтересованность. И стоило же ему было угодить к такому… каменному великолепию. Хосок стягивает кофту, размера в три дольше, чем он сам, подходя к кровати и раскрывая глаза, падая перед ней на колени и читая: «сегодня в прачечной в полночь. Будь тихим». Чон готов кричать, но вспоминает, что на крики, даже его, обычно сбегаются. И пищит, прижимая кофту к лицу. Неужели его молитвы, намеки, подползания, шутки, знаки были услышаны, увидены, прочувствованы?! Неужели и для него будет счастье??!!! Хосок уверен, что это Юнги. Ведь это обычно он ворчит на него и просит быть тихим, просит не кричать. Да и кто ещё в их доме посмеет позвать его в прачечную ночью? В прачечную, куда невозможно попасть, не пройдя мимо видимости из кабинета Шихёка. Те, кто ходят после отбоя, не ходят в этой зоне, чтобы случайно не попасться. А Юнги, Чон видел, мог пройти. И вряд ли волновался при этом. Просто шёл. - Десять часов, - доносится громкий голос Шихёка, и Хосок срывается с места, чуть не падая и не вваливаясь в коридор. Приоткрывает дверь, оставляя еле заметную щёлку. Шихёк там что-то болтает об отбое, пяти минутах и булавках, а мимо его комнаты проходит Юнги, бросая на него взгляд. Ну, вернее, на его дверь, ведь его самого не видно. Но бросает взгляд! Он смотрит! Наверное, думает, получил ли он послание. Какая забота. Какая прекрасная ночь! Это же… это же… ааааа!! Как дождаться полуночи? Эти два часа станут самыми долгими в его жизни! Но… что ему надеть? Как себя вести? Прийти раньше? Или чуть опоздать? Нет, опаздывать нельзя. Это вообще не в его стиле. Ведь время чётко обозначено. Придёт чуть заранее, совсем немного, чтобы унять свои дрожащие в предвкушении руки. Точно! А одежда? А что говорить? Ей-Богу, как девчонка. Надо собраться! Соберись! Наденет свою любимую кофту и штаны, приберёт неукладываемое ничем гнездо на голове, и просто придёт. Будь что будет. Он справится. Точно справится. Всего лишь встреча с его первой любовью. Что может пойти не так? Эти два часа он проводит на иголках своей неопределенности и нервов. Но точно уверен, что счастлив и от этого вечера зависит его жизнь. В прямом смысле! Это, абсолютно точно, повлияет на его жизнь, это самое лучшее, что могло произойти. Неужели его услышали? За десять минут до полуночи его взлахмоченная макушка высовывается в коридор на разведку. Тихо. Никто не ходит. Не шепчется. Чон показывается следом и оглядывается ещё раз. Выдыхает и выскальзывает, очень медленно и тихо прикрывая дверь. На цыпочках прокрадывается в холл, прежде прижавшись к стене и посмотрев наверх. Никого. Шихёк, наверное, спит уже. Быстро ныряет в проход гостиной. Там очень-очень тихо выдыхает, оглядываясь, и прыжками добирается до кухни, открывая дверь и проникая в прачечную, прижимаясь спиной и выдыхая. Не пойман. Всё в порядке. Хосок часто и глубоко дышит, пытаясь привести дыхание в порядок и перестать нервничать. Тяжело. Сердце хочет прямо-таки вырваться из груди. Выпрыгнуть и сбежать. Как страшно. Как хорошо. Его в спину толкает дверь, и Чон тихо вскрикивает, размахивая руками и прикусывая кулак, оборачиваясь. Наверное, Юнги. И Юнги видел, как он радостно прыгал и нёсся на встречу. Вот блин… Хосок отскакивает, прижимаясь спиной к стиралке, сглатывает, зачесывая волосы назад, но они всё равно лезут на глаза: - Привет… - внутрь прачечной заходит Чимин, кажется, из паралельного класса. Чон его честно запомнил, но не запомнил. Ладно, честно только имя знал, ведь их объединяли в нескольких дисциплинах в команды время от времени. И Чимин постоянно оказывался с ним в одной команде, - Чимин? Ты чего тут? - но живёт-то он в другом доме. Какого он здесь? - Привет, Хосок, - улыбается тот, закрывая дверь и потупляя взгляд, - да я на встречу пришёл… - Знаешь, Чонгук в другой комнате. Да и наверное спит, - перебивает его Хосок, - а если же он не спит, думаю, ты знаешь, где он. Я видел вас на выходных вместе. Так что давай, иди к нему, если к нему и пришёл. Нечего быть здесь, у меня тут встреча. - Что? - как-то потерянно спрашивает Чимин, пятясь назад, - с кем? - Спрашиваешь ещё? Зачем? - Ну ты… это тут… я… ты… - Так, иди давай. Ты пришёл за вещами? У Соны я видел твою кофту, она простирала её? - Я… я… - Что ты? - Хосок оборачивается к корзинам для белья, - вот это твоя? - и показывает комок одежды, похожей на кофту. По цвету даже похоже, что его. - Да… да, моя, - много раз кивает Чимин. - Прости, но вряд ли она постирана, - пожимает плечами Чон, - я скажу, чтобы Джуди простирала её завтра утром. И тебе не придётся приходить сюда ночью, чтобы её забрать. Так нелегально, - широко улыбается Хосок, посмеиваясь, - я шпион кофон, - натягивает чуть кофту и закрывает ей часть лица, - уу, ты раскрыл мой секрет, тебе полагается наказание!! Будешь драить туалет щёткой, пока Шихёк не увидит в нём своё отражение!! - разыгрывается Чон, двигаясь в очень странной манере, то ли приведение, то ли рекламный человек, набитый воздухом. - О нееет… только не это… - подключается Чимин, жмурясь и раскрывая рот, - пожалуйста, шпион кофон, не надо… - Нет, ты уже попался мне и я передам тебя ему, ха-ха-ха, - Хосок чуть отвлекается от нервов, от Юнги, от проблем, - ну ладно, - Чон откидывает кофту в корзину, - я всё передам, а теперь беги-спасайся, я задержу шпиона, - махает кистями Хосок. - Хорошо-хорошо, спасибо. Я пойду… пойду… ай, нет, погоди, а с кем у тебя встреча? - Чего заладил? С Юнги, - Чимин почти не вздрагивает и не выдаёт, что разочарован, - так ты идёшь? - Да… да! Иду! Вернее, пойду… да, пойду…спасибо! Доброй ночи! Айщ, вернее, встречи… или ночи… - Иди, - Чимин краснеет и ретируется из прачечной. Только на кухне он поникает плечами, улыбка спадает с лица, а глаза потухают. Встреча. Только должна она быть с ним. А Хосок… почему же он собрался встречаться с Юнги, если не с ним, кто эту встречу и назначил? Чимин не понимает, вздыхая и плетясь на выход, уже не заботясь о скрытности. У него горе. Оставьте его. Чон просидел час, но так никто и не пришёл. Хосок выдыхает, мотая головой. Юнги не пришёл. Просто развёл его. Посмеялся над ним. Значит, вселенная его не услышала. Просто тоже посмеялась над ним. Все посмеялись. Чон спрыгивает со стиралки, выходя на кухню. Неужели его чувства так и не окажутся взаимными и ему придётся страдать вместо этих прекрасных чувств, о которых все говорят? Хосоку до такой степени грустно, что даже никак. Никак не описать, никак не прочувствовать, никак не выразить. Хочется просто побыть одному, что никогда такого не было. Не было! А сейчас захотелось. Всё Юнги! Чон выходит на задний двор и видит Юнги. Так он и не спал!! В сердце Хосока всё равно таилась надежда о том, что Юнги просто заснул, и дал бы об этом знать, и точно извинился бы. А он… он… он!!! - Надолго же тебя хватило, - пока Чон кипел за спиной, Мин решил начать разговор, легко усмехаясь и отпивая чай. - Надолго? - Хосок пытается сохранить спокойствие, но произносит явно через зубы, что для дружелюбного и миролюбивого Чона просто невозможно. Как оказалось, возможно. - Это я ему посоветовал, - Хосок только рот открыл, чтобы высказать Юнги всё, что думает, но сдался, даже в рост ниже стал из-за наклона вперёд, - а он сбежал. Струсил что ли? - усмехается Мин, мотая головой, - ты-то кого ждал? И ждал ли вообще? - Юнги оборачивается, оглядывая его с головы до ног, и поднимает бровь, - что ты на меня так смотришь? - Ничего, - Чон мотает головой, выпрямляясь и подходя к ограждению, где сидит сам Мин, - просто долго просидел, нужен воздух, - Юнги кивает несколько раз и отворачивает, отпивая из высокого стакана, - а ты чего тут? - Хотел узнать, как всё пройдёт у Чимина. Он очень волновался, - Хосок вспоминает, как мялся Чимин, мямлил и вообще толком ничего не сказал. А ещё, Чон только осознал: он ведь даже не услышал причину изначально. Сам подумал, сам предположил, сам спросил. И тот после его шутки сразу же перевёл тему, - и сбежал, как только пришёл. Ну я и решил дождаться тебя, вдруг что случилось. Но ты долго там просидел, я уж думал, что-то правда случилось. Но ты вышел. Кого, всё-таки, ждал? - Да никого, - отмахивается Хосок, а потом понимает, что сморозил какую-то глупость и нужно исправляться, - вообще-то… ждал, - глаза Чона бегают от пейзажа к Мину и обратно. - И кого же? - Юнги спрашивает в пустоту, даже на него не смотрит, - можешь не отвечать, - не слыша ответа, пожимает плечами. - Тебя… - тихо-тихо шепчет Хосок, опуская голову максимально низко и вцепляясь в поручень, чтобы не свалиться. - Почему? - хмурится Мин и не сразу справшивает. С чего бы ему ждать? Только если… - Ты мне нравишься, - признаётся Чон, жмурясь, - очень давно нравишься. Ты такой… классный, интересный, крутой, красивый, спортивный. Вообще, супер… и ну я… я не специально, так получилось, - быстро тараторит и пытается не смотреть. А Юнги раскрывает глаза, моргает и поворачивает голову к Хосоку. Вот это да… он всё это время помогал Чимину с его романтическими похождениями, а на самом деле был втянут в этот любовный треугольник самим Хосоком, который поэтому и не обращал внимание на Чимина. Он смотрел на него, на Юнги. Подумать только… - Я… - Мин даже не знает, что сказать. Он теряется впервые за долгое время, его сердце ёкает. Он никогда не думал, что на него обратит внимание парень, который всегда в центре внимания, очень общительный, занимательный, вообще не связанный со спортом. Никогда не думал. И не подумал бы! Правда, - ого… - Чон открывает один глаз, не слыша ругательства, открывает второй, не слыша шагов, и выпрямляется, пересекаясь со взглядом, полным шока. - Ты крутой. Правда. Интересный. Спортивный. Я никогда не встречал подобных тебе. Ты и учишься хорошо, более-менее, и тренируешься, и не зазнаёшься, и не затворничаешь. В общем, ты такой… классный. - Ого… - повторяет Юнги, - не думал об этом… - Ты классный, - повторяет и Хосок, кусая губы, - и нравишься мне. Наверное, я даже влюблён. Ну, типа, впервые в жизни. Ты прикинь. Первая любовь, и такой ты, хороший. Это классно. Даже если ты теперь не захочешь меня видеть, я рад, что влюбился в тебя, а не в каком-нибудь инопланетянина. - Их же не существует. - Думаешь? - губы Чона округляются в забавное "о", тот наклоняет голову, - а как же все эти теории? И рисунки? И что, у тебя никогда ничего дома не пропадало? - Ну это уже домовой. - Домовой? - хмурится Хосок, - кстати, а если домовые - это такие разведчики у инопланетянинов? Вдруг они следят за нами и передают информацию? - Тогда бойся. - Чего бояться? - Они разболтают все твои шутки и тебя заберут смешить. - Не такие уж у меня и смешные шутки. - Смешные, - Чон моргает, усмехаясь. - Ну значит заберут меня… но я не дамся. - Правда? - Конечно. Они меня уберут, если им вдруг не понравится. А здесь хотя бы одному человеку точно нравятся мои шутки, - широко улыбается Хосок, замолкая. Они смотрят вперёд на дорожки, на ночные домики с учениками интерната и молчат. Чону уже как будто-то всё равно. Он признался! Признался!! Поверить не может, офигеть. Он рассказал, как ему хорошо рядом с тем, от кого хорошо. И это приятно. И ему уже не важно, что дальше, он бы остался в этой секунде навсегда. - Слушай, - выдыхает Мин, - я не знаю, что сказать тебе, потому что я никогда об этом не думал… - но секунды бегут, меняются, и остаться в прошлой уже невозможно, - но я думаю, мы могли бы стать друзьями? - предлагает он. - А мы не уже? - Мы одноклассники и соседи. А я хочу быть друзьями, - Хосок улыбается, - согласен? - Давай, - Чон поднимает сомкнутую руку в кулак, - кулак друзей? - Кулак друзей, - Юнги стукает свой кулак о его. - Нет-нет, надо с пшиком. Вот так: пуф, - Хосок снова стукает и заводит руку, издавая забавный звук, отчего Мин усмехается, - попробуй. - Ладно, - и Юнги повторяет, тихо смеясь. Кулак друзей. Ну ладно, ладно…