Ты мой братик, да?

Виссарион собирался на обход своего участка леса. Дело это было спокойное, даже приятное, и необходимое. Всё чаще люди стали появляться в их краях. А где появились люди — там быть беде. Или костёр разведут, после чего приходится тушить пожар и спасать зверьё, или просто на охоту пойдут. А это угроза уже не только разным зверюшкам, но и их народу — анибэсти. Это название в переводе означало «духи-животные». Внешне они почти и не отличались от людей — только наличием хвостов. Но обладали способностью превращаться в животных. Виссарион мог обращаться в лису. Да и в своём обычном виде чем-то напоминал этих животных, кроме пушистого рыжего хвоста, разумеется. Раскосые ореховые глаза, мягкие волны чуть рыжеватых волос, узкое изящное лицо, осторожные плавные движения. Юноша проверил количество дротиков в сумке, наполнил фляжку водой, поправил кинжал, сунул в другую сумку перекус и натянул высокие мягкие сапоги. Они как нельзя лучше помогали бесшумно передвигаться по лесу… Обход длился уже часа три, и оставалось проверить только два оврага и ближний к нему берег озера. Овраги эти были всегда влажные и заросшие густым кустарником, в некоторых местах даже непролазным. В одной из таких чащоб Виссарион и нашёл её. Как она туда забралась было загадкой. Хотя, сильно упитанной она не выглядела. При виде юноши она постаралась слиться с местностью и обратиться в зверька, но на это не хватило сил. — Ты кто? — осторожно спросил он, стараясь близко не подходить. — Не подходи. — Клянусь памятью предков, я тебе не наврежу. Я просто хочу узнать твоё имя. Тебя кто-нибудь ищет? — Нет. — Хорошо. Сколько тебе лет? — Не знаю… В тот год убили Александра-медведя. — Четырнадцать, значит… Почему ты думаешь, что тебя никто не ищет? — Некому… Их убили люди… — внезапно побелевшими губами едва слышно прошептала девочка и заплакала. — Тишшш… Он попытался к ней приблизиться, но она отодвинулась. Виссарион вздохнул. — Давно? — Месяц назад. — О, великий зверь… Ты месяц в лесу одна? — Да… — О, великий зверь… Так и не скажешь, как тебя зовут? — Ты первый, кого я встретила. Я шла оттуда, вдоль реки… Виссарион вздохнул. — Пойдём. Не бойся, я же тебе поклялся, что не причиню вреда… Мы сейчас пойдём ко мне домой, там ты покушаешь, выспишься и приведёшь себя в порядок. И, желательно, останешься жить. Девочка покраснела. — Зачем я тебе? — А ты собралась в одиночку жить в лесу, полном опасностей? — несколько раздражённо фыркнул он. — Нет… — Вот и не глупи тогда. Выбирайся. Девочка попыталась ещё раз обернуться в животное, но ничего не вышло. Встать тоже не получилось. — Я… я не могу… — всхлипнула она. — Секундочку… — Виссарион достал кинжал и принялся расчищать отверстие, достаточное для того, чтобы её вытащить. Через несколько минут девочка уже была на свободе и как можно скорее постаралась оказаться стоящей на земле. Однако ноги её не держали. — Лежи смирно, — крепче прижимая к себе брыкающуюся девочку, выкрикнул Виссарион. Она испуганной мышкой замерла и всю дорогу до дома не шевелилась. Казалось, даже не дышала. Дома Виссарион первым делом отправил её в горячую ванну с душистыми травами. Когда удостоверился, что она не собирается куда-либо бежать, быстро приготовил мясной бульон и отыскал старую тунику. — Вот, держи. Осторожно, горячий, — он протянул её ложку, держа тарелку с бульоном. Девочка осторожно отхлебнула, распробовала и уже через пару минут тарелка блестела чистотой. Потом Виссарион вытащил её из ванны, помог одеться и уложил спать. — Виринея… Я — Виринея… — уже в полудрёме сообщила она.

***

Утром Виринея немного подробнее рассказала о своих приключениях. Она по-прежнему шарахалась от Виссариона, но хотя бы отвечала на вопросы… Через два дня Виссарион вновь отправился на обход своего участка. Всю дорогу его мучило какое-то предчувствие, будто что-то должно случиться. Ну, так и есть… Виринеи дома нет. Сбежала… Виссарион в который раз порадовался своему тонкому лисьему нюху, обратился и рванул в чащу леса, туда, куда вёл след Виринеи. Нашлась она под корнями дуба, на самом краю полуметрового обрывистого озёрного берега. При виде лисы маленький бурундучок ещё глубже забился в тёмную глубину. — Вылезай, — едва обратившись обратно, нагнулся к ней Виссарион. — Вылезай, не бойся. Я тебя не трону… Хотя стоило бы взгреть, чтобы не убегала в незнакомый лес, когда было сказано сидеть дома. Бурундучок пискнул. — Ох горе ты моё… Он просто сунул руку под корни и, после непродолжительной борьбы, вытащил-таки зверька. — Ну вот зачем ты мне палец укусила, а? Мечтаешь, чтобы тебя отшлёпали? Девочка тут же переметнулась в человеческую форму и едва не загремела на землю, поскольку не учла, что сидит на руке у парня. К счастью, Виссарион успел схватить её поперёк туловища и удержать от падения. — Давай поосторожнее, хорошо? Мне не улыбается отскребать твои ошмётки от земли и деревьев. — Так не бери меня на руки — глядишь, не упаду! Он только хмыкнул и отправился домой, не выпуская девочки из рук. — Отпусти! — пыталась выскользнуть из его хватки она. — А ты сможешь дойти сама? — скептически хмыкнул он, глядя на её босые ноги.

***

Побеги продолжились и на следующей неделе, и через неделю. — Вот что. Раз ты так хочешь погулять по лесу, будешь ходить со мной в обходы. Поняла? Виринея только вздохнула. Она боялась этого лиса. И за него боялась. Ведь у неё была семья — мама, папа, старший и младший братья, младшая сестра, бабушка. Друзья и даже парочка неприятелей. А пришли люди — и никого не стало… Что, если и сейчас будет так же? Сюда придут люди — и от Виссариона останется только лужа крови и тушка?.. В голове услужливо всплыли воспоминания с той их прогулки. Последней прогулки… Обходы с Виссарионом пользу принесли только в одном — Виринеи не удавалось сбегать. А вот плохих мыслей они только добавили, и теперь не было редкостью видеть по утрам, а то и среди ночи заплаканную мордашку девочки. Он пытался расспрашивать её и причинах, но она упорно отмалчивалась, в конце концов срываясь в истерики. Тогда Виссарион выбрал другую тактику: занял выжидательную позицию и свёл общение с Виринеей к минимуму. Не хочет — значит не хочет. Не будем и навязываться. Пускай или делает всё сама, или просит, если уж так сильно приспичит.

***

Месяц тёк за месяцем. Землю уже укрыла толстая снежная шуба. А Виринея всё не собиралась сдаваться. Теперь она вела борьбу только с собой. Сердце раз за разом тянулось к Виссариону за лаской и заботой. Мозг же упорно доказывал, что привязываться к другому анибэсти не стоит. Иначе потом может быть больно. Сам Виссарион, кажется, был согласен с доводами её разума, раз больше не лез к ней с вопросами и предложениями. А может, это нормально — быть свободной от привязанностей к другим?.. Да нет, мама очень любила бабушку, папу и их с братьями и сестрой… Или всё же нет?.. Вопросов накопилось столько, что кружилась голова и нестерпимо хотелось их кому-нибудь задать. — Интересно, Виссарион согласится меня выслушать? — себе под нос пробормотала она, выглядывая из-за медвежьей шкуры, служившей дверью в её комнатку. Виссарион был занят на кухне. Оттуда уже тянулся сладковатый запах, заставляющий проглотить слюнки. — Виссарион… — позвала его девочка. — Ты можешь ответить на… эээ… несколько вопросов? — Секундочку, только поставлю пирог в печь. Пять минут спустя они сидели на потёртом диванчике и впервые за несколько месяцев нормально разговаривали. — Я боюсь, что тебя тоже могут убить… — Не бойся, я — лис, а это значит, что найти меня будет очень сложно. — А меня? — Если будешь держаться рядом — тоже. — Знаешь, я тебя сначала боялась… — Потому что в природе лисы едят бурундуков? — Потому что два соседских лисёныша любили подкарауливать меня в бурундучьем виде и гонять по поляне. — Не все лисы бывают такими. Вообще, не стоит судить по отдельным экземплярам о всех, хорошо? — Хорошо… — И знай, ты всегда можешь обратиться ко мне с любим вопросом… сестрёнка. — Спасибо… братик… Ты мой братик, да?