Аромат шафрана

***

      На следующий день после произошедшего Лань Ванцзи в одиночестве проснулся в нагретой его же теплом постели, полный сил – как духовных, так и физических. И пожалуй, этот самый "следующий день" стал первым днем в жизни Лань Ванцзи, когда он видел лица своих дяди и брата такими удлинившимися и яркими на эмоции.       Всё дело в том, что оба они свято верили, что подвергшегося нападению инкуба, завершившего свою жатву, Лань Ванцзи придется усиленно выхаживать, дабы тот, вопреки всему и вся, смог встать на ноги и идти дальше. Но поглядев на него с несколько минут, твердо убедились, что их драгоценный Ванцзи совершенно жив и здоров!       Конечно, Лань Ванцзи не поведал им полную картину произошедшего после их ухода. Ограничился лишь скупым: "Демон вернулся, чтобы забрать свое". И Лань Сичэню, и Лань Цижэню никакое продолжение после этого не потребовалось.       Лань Цижэнь чуть не испустил дух прямо на месте, осознав, что этот инкуб смог пробраться на территорию Облачных глубин у них прямо под носом. Он был полон жажды убийства и намерения прочесать каждый закуток Поднебесной, дабы отыскать-таки этого... кхм... духа, что посмел – мало того, обесчестить – так поступить с его любимым и холеным, лелеяным Ванцзи!       А Лань Сичэнь, багровый от гнева – впервые в жизни столь ярко выраженно на памяти Лань Ванцзи – был полностью со своим дядей солидарен.       Но неожиданно для них обоих Лань Ванцзи лишь покачал головой, опустил взгляд, спрятав его в собственных поджавшихся на простынях пальцах, и пробубнил что-то тихое и внезапно смущенное: "Он не забрал моих духовных сил. Как и обещал. Вэй Ин пришел помочь мне избавиться от наваждения. Только и всего. Не ищите его, не наказывайте. Пусть... идет."       Сердца бедных Лань Сичэня и Лань Цижэня чуть не разбились вдребезги, едва они завидели расцветшее на извечно невозмутимом лице их Ванцзи смущение и проклюнувшую треснувшую тишину.       Украдкой в тревоге переглянувшись, они решили, что у Лань Ванцзи до сих пор помутнен разум, что он и поныне витает в облаках дурмана и до конца не пришел в себя. Побеспокоившись за его душевное равновесие и здоровье, Лань Сичэнь и Лань Цижэнь – даже Лань Цижэнь – сменили гнев на милость, буйные намерения – на нежную улыбку и обещание отпустить ситуацию.       Уложив с наступлением позднего вечера Лань Ванцзи отдыхать, дополнительно опоив великим множеством успокоительных и отрезвляющих от дурмана темных сил снадобий, они шагнули за порог и с излишне громким для них шорохом сапог по покрытию отправились на просторы запретных секций библиотеки, дабы точно и наверняка что-нибудь придумать, а впоследствии обсудить надуманное с некоторыми из доверенных Старейшин.       А Лань Ванцзи тогда, невзирая на выданные снадобья, в сон не погрузился. Он лежал на постели с широко раскрытыми глазами, созерцающими яркую луну на безоблачном ночном небосводе, и размышлял.       Руки хаотично комкали рукава; пальцы, ведомые мельтешащими мыслями, задумчиво накручивали на себя пряди, а нос медленно вдыхал и выдыхал еще витающий в воздухе его ложа почти не заметный аромат шафрана.       Лань Ванцзи, лежа в неожиданно ставшей давящей тишине, яснее уловил, откуда ярче всего исходило то самое благоухание – от волос.       Неизвестно почему, но те пропахли им весьма отчетливо и явно – да настолько, что Лань Ванцзи, пусть и донельзя смущаясь собственных порывов и не пойми откуда взявшихся желаний, не удержался и уткнул парочку тонких прядей себе под нос, дабы шафран щекотал слизистую и рецепторы много ощутимее.       И в конце концов, Лань Ванцзи впоследствии так и засыпал – в обнимку с собственными волосами и комками пухового одеяла, что больше всего хранили в себе частичку того самого гостя его личных покоев, цзинши.       Так прошло несколько дней, но все по-прежнему было тихо.       Прочесывание библиотеки вот уже по какому кругу ничего не дало – и не давало впоследствии. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь отказывались признавать свое поражение, но в глубине души все более явно с каждым проведенным бесполезным часом наедине с фолиантами сознавали, что все бессмысленно и инкуб с легкостью и демонической грацией поставил им "Шах и Мат".       Искать инкуба – к тому же, весьма сильного – непростая работенка, ибо просторы Поднебесной простирались на многие ли. Отыскать одного из многих других – почти не осуществимо.       А посылающий им просящие взгляды Лань Ванцзи окончательно сбавлял их обороты. Ведь тот из раза в раз пытался отчего-то убедить их, что инкуб, по сути, не причинил ему никакого вреда. Что Вэй Ин отпустил его из сна и хотел отступить, ибо Лань Ванцзи сказал тому четкое "нет".       Непонятно почему – в первую очередь для себя, – но Достопочтенный Ханьгуан-Цзюнь пытался как-то "обелить" обыкновенного демона в глазах самых близких людей в своей жизни: старался переиначить, намеренно исковеркать положение вещей, мол, "Он не убивал людей, лишь истощал их – так, чтобы не привести к смерти".       При этом Лань Ванцзи неизменно прятал взгляд, глядя, куда угодно, но только не своим дяде и брату в глаза.       На пятый по счету разговор подобного формата Лань Сичэнь и Лань Цижэнь обессиленно махнули руками и на горьком опыте убедились, что: искать инкуба – абсолютно и наверняка бессмысленно; переубедить Ванцзи – все равно, что биться головой о стену.       Вместо бесцельного хождения по кругу они решили сменить тактику и просто-напросто помочь Лань Ванцзи обрести равновесие, ведь... для них не было секретом, что внезапная встреча что-то разворошила в его сердце, что-то замкнула и отказалась размыкать.       Лань Сичэнь, приходящий покормить ушедшего в себя с головой Лань Ванцзи, не раз замечал его направленный в бесконечные дали, за горизонт, взгляд, что словно искал в нем кого-то и совершенно наивно ждал.       Безусловно, он увидел, что Лань Ванцзи обзавелся новой привычкой: стоило палочкам для еды покинуть музыкальные пальцы, их место занимали шелковистые пряди. Поначалу Лань Сичэнь предполагал, что это связано с... происшествиеми что это оставило на его братце негативный след – возможно, тот неосознанно считал, что с его прической из-за кого-то не все в порядке и что он выглядит неподобающе, – потому искренне предлагал расчесать их.       В один из таких случаев, когда Лань Ванцзи сидел на циновке в благопристойной позе, а его взгляд неизменно блуждал в закатных далях за окном, а Лань Сичэнь, замерев за его спиной, мягко и бережно расчесывал идеальный каскад гладких волос, он не выдержал и, решив попытаться "вырвать" или "вернуть" Лань Ванцзи, начал необремененный разговор:       – Ванцзи, посмотри-ка, твои волосы просто превосходны! Просто блестят от чистоты! Погляди, я их расчесал – и теперь они смотрятся идеально гладко. Тебе нравится?       Лань Ванцзи отстраненно мыкнул что-то согласное, но "не вернулся". Лань Сичэнь погрустнел, но позиций не сдал:       – А пахнут-то как... Какие арома-масла использовал? – он легко повел носом; а едва тот уловил едва заметный, но все же каким-то образом весьма ощутимый пряный шлейф, Лань Сичэнь искренне изумился. – Ванцзи, от тебя так пахнет шафраном! Не думал, что тебе по нраву этот аромат. Раньше ты всегда сандал использовал, – его взгляд на порядок смягчился; руки отложили расческу в сторону, невесомыми касаниями перебежали вперед, бережно обняли Лань Ванцзи за шею и крепко прижали к себе. – Не думал, что ты вдруг решишь поменять предпочтения. Ну... ничего. Вполне себе хороший запах, да? Необычно, но думаю, тебе подходит. Теперь всегда брать его?       Лань Ванцзи, казалось, чуть вздрогнул и промычал:       – Наверное.       Взгляд Лань Сичэня погрустнел ещё сильнее, а он сам, старательно подавляя треснувший тон, аккуратно шепнул:       – Ванцзи, ты же знаешь, что всегда можешь со мной поговорить о чем угодно, да? Если тебя что-то тревожит – ты только скажи. Мы что-нибудь придумаем, – он ласково погладил брата по макушке. – Я знаю, что по тебе сильно ударило произошедшее, и... мне больно видеть, что тебе больно, – Лань Ванцзи наконец обратил на него внимание и навострил уши. – Поговори со мной.       Лань Ванцзи опустил голову и надломленно шепнул:       – Я... сам не знаю, что со мной.       Лань Сичэнь, не показывая своей явной радости от того, что брат все же заговорил с ним, тотчас участливо отозвался:       – Давай-ка ты опишешь то, что чувствуешь, и мы вместе попытаемся разобраться во всем этом, хорошо?       Лань Ванцзи вернул чем-то обремененный взгляд вдаль и сбивчиво начал:       – Я чувствую, что на мне нет никаких чар. Моя голова кристально чиста. Ничто не оказывает на меня никакого влияния, но...       Лань Сичэнь наводящим тоном шепнул:       – Но?       Лань Ванцзи дрогнул уголками губ:       – Я не могу выбросить его из головы.       Лань Сичэнь выпустил Лань Ванцзи из объятий, тихонько сел рядом и заглянул ему в лицо, аккуратно беря за руку:       – В смысле?       – Ну... – Лань Ванцзи сбился, пометался с пару секунд и, по итогу, покачал головой. – Не думаю, что я смогу подобрать этому наваждению объяснение. Должно быть, нужно время, чтобы прийти в себя.       Лань Сичэнь помрачнел, но заставил себя мягко произнести:       – Конечно, Ванцзи. Время лечит и расставляет все по своим местам, – он бесшумно поднялся. – Скажи, что я могу для тебя в данный момент сделать? Может, принести что-нибудь?       Ресницы Лань Ванцзи покачались вверх и вниз, и он наконец уверенно шепнул:       – Пряного чая.       Если Лань Сичэнь и удивился – а он непременно удивился, – то виду не подал, потому как лишь чуть кивнул напоследок и удалился, тихонько притворив за собой дверь.       Уже несколько позже Лань Ванцзи сидел на балкончике, дыша свежим воздухом и наслаждаясь непривычным для него слабо-пряным ароматом чая.       Вечерело.       На Лань Ванцзи накатило меланхоличное настроение, и он, к своему превеликому сожалению, не мог отыскать ему объективную причину.       В мыслях отстраненно мелькало:       "Может, и вправду сандал заменить на шафран?.. Так хотя бы будет шанс, что... Вэй Ин когда-нибудь придет..."       Голова Лань Ванцзи отчего-то в последние дни была занята лишь одним Вэй Ином. Этим... острым на язык инкубом, что был схож с огненными всполохами, игриво мигающими ему со своего места.       Он ясно себе не признавался, но... Ему хотелось поговорить с ним. Увидеть снова его ехидную ухмылочку и полные озорства серые глазки, мерцающие из-под ресниц и как будто игриво царапающие только его одного. Лань Ванцзи тягостно желал услышать шаловливый смех, что с самой первой минуты взбудоражил его кровь; а также – это весьма и весьма смущало – ему стало не хватать этого небрежно брошенного... лапушка.       Лань Ванцзи подтянул колени к груди, сложил на них руки и уткнул в их изгибы подбородок.       "Интересно, почему он и вправду был готов отпустить меня? Если бы... Не сорвись я, Вэй Ин на самом деле позволил бы мне уйти в целости и сохранности. Он – распутный демон, коему чуждо сочувствие к потенциальным и уже попавшимся жертвам. Чем вызван этот человечный поступок?" – пальцы ног подогнулись и по-детски спрятались под подолом нижних клановых одежд. – "И почему меня вообще волнует Вэй Ин? Его мотивы?.. Он ведь демон! Всего лишь демон... Я допустил ошибку, отчего попался ему и стал уязвим, пострадал. Нужно... Нужно исправиться. Принять наказание за то, что поддался соблазнам... Это... бесстыдство. Так не должен себя вести Второй молодой господин Ордена Гусу Лань."       Подушечки пальцев зачарованно коснулись искусанных губ, а грудь кольнуло эгоистичное, такое неправильное, но все же удовлетворенное:       "Но мне не стыдно."       Запела мелодичная трель чувственной флейты вдалеке.       Лань Ванцзи преданным слушателем тотчас вскинул голову и возбужденно закрутил ею, силясь отыскать игравшего.       "Вэй Ин? Это может быть он? Да нет... Наверняка... после того раза... когда он проник в Облачные глубины и оставил всю выделившуюся после... кхм... после того самого... ци мне, то лишился многих сил. Вряд ли Вэй Ин смог бы провернуть подобный трюк с проникновением на территорию ордена заклинателей снова."       Но тем не менее флейта пела. И пела, очевидно, с ближайшего к Лань Ванцзи укромного лесочка, украшающего их резиденцию.       И Лань Ванцзи почему-то знал – он был твердо уверен, – что это играет именно Вэй Ин. Чем была вызвана подобная непоколебимость в собственной правоте? Лань Ванцзи не ведал. Но эта мысль по какой-то неведомой причине сладко грела сердце.       Лань Ванцзи непроизвольно прикрыл глаза, наслаждаясь льющейся композицией. Губы тронула мимолетная улыбка. Он не слышал свиста флейты с того самого раза. А прошло уже довольно-таки много времени с их последней встречи.       Вскоре мурлыканье флейты затихло. Лань Ванцзи вознамерился открыть глаза, чтобы попробовать поискать чей-то силуэт взглядом между елей, как неожиданно он выровнялся по струнке, старательно игнорируя пустившееся вскачь сердце.       Всего в паре чи от него прошелестел шаловливый голосок – такой знакомый и желанный:       – Что, лапушка, соскучился?       Лань Ванцзи бесшумно прочистил горло, нарочито важно и горделиво, медленно открыл глаза, устремляя направление своего взгляда на пушистые кроны и нисколько не обращая внимания на развалившуюся у противоположного от него косяка балкончика цзинши фигуру в одеждах цвета воронова крыла.       Но сдержать себя Лань Ванцзи оказался не в силах, и прежде чем он успел подумать, глазоньки украдкой пошагали по полу в сторону выжидательно наблюдающего за его действиями демона.       Вэй Ин подпер кулаком щеку и обворожительно улыбнулся:       – Да ладно тебе, занудный гордец. Я знаю, что ты скучал по мне. Как не скучать тут, – Лань Ванцзи на эти реплики пристыженно замер, словно его поймали за чем-то неприличным. На это инкуб лишь искренне расхохотался, кокетливо прикрывая пальцами лицо. – Не дуйся, лапушка, я тоже по тебе соскучился. Это я шучу так.       Вэй Ин перетек вперед, игриво прикусил губу и пробежался подушечками пальчиков по тотчас напрягшемуся плечу:       – Ну же, ну же, господин-лапушка. Чего такой угрюмый? Видел я, как ты слушал мою игру на флейте. И даже не прикидывайся, будто – нет! Я все равно тебе не поверю, – в противовес веселым словам, рука змейкой уползла обратно и сложилась на груди. Губы капризно надулись. – Ну что такое... Между нами было столько всего... Я, рискуя собственной шкурой, пробрался к тебе сквозь этот дурацкий барьер, дабы облегчить страдания – и к слову, оставить себя в минусе! – а ты меня игнорируешь?.. – он картинно нахохлился и отвернулся. – А вы, смертные, еще говорите, что мы, демоны, бессердечные!       Лань Ванцзи, наконец, смущенно выдавил:       – Скучал.       Получив долгожданный ответ, инкуб просиял и счастливо обернулся к нему, хлопая в ладоши:       – Ну вот, так бы и сразу! Умница! – Вэй Ин на радостях не стал мелочиться и в одно движение подсел вплотную к тотчас запылавшему Лань Ванцзи. – Интересно, ты всегда так подолгу отвечаешь? Или только мне выпала такая удача?       Лань Ванцзи все же соизволил обратить на него свой взор:       – Нет. Просто... Я не ожидал, что ты будешь здесь.       Вэй Ин хихикнул:       – А где мне еще быть? – он играючи закачался на змеиный манер. – Моя лапушка так страдает тут. Как уйдешь после такого? Я не мог поступить подобным образом и оставить тебя без моего бесценного общества!       Лань Ванцзи смерил его внимательным взглядом:       – Неужто ты совсем не боялся, что тебя могут обнаружить? Даже сейчас, сидя здесь, ты очень рискуешь. Все-таки... ты - демон, к тому же, пробравшийся на территорию ордена заклинателей, – он нахмурился и с пару мгновений помолчал, будто страдая от головной боли, вызванной таранящей его темя навязчивой мыслью. И по итогу, беспокоящий его на протяжении всего этого времени вопрос наконец-то пожелал оформиться в голове и встать ребром. Лань Ванцзи вскинул ресницы, искренне и чрезвычайно ярко для него удивляясь. – Как ты смог проникнуть на территорию Облачных глубин? Здесь же барьер.       Инкуб, словно ждал этих слов, потому как в глазах заплясали дьявольские огоньки озорства, а неудержимые уголки губ, дрожа, поползли неровным строем выше:       – А я все ждал, спросишь или нет! – он шкодливо захихикал, потирая ладони, а после, искря шаловливым серебром, поманил пальчиком, призывая Лань Ванцзи склониться к нему, вплотную прислонился к самой ушной раковине и заговорщически зашептал, нарочно задевая хрящ своими губами. – Это была сложная задачка. Достаточно сложная. Ведь тебя, лапушка, едва ли не за семью замками да за семью дверями скрывали от моих порочных ручек!.. Так просто не подберешься, – Вэй Ин, не сдержавшись, хохотнул и ещё более пылко продолжил. – Но как ты, наверное, помнишь, я люблю сложные задачки.       Лань Ванцзи завороженно выдохнул:       – Так?.. И?..       Вэй Ин не стал томить:       – Я подкараулил одного из молоденьких адептов на подъеме в Облачные глубины. Молоденького такого, наивного. Душка такой. Несмышленыш. Он ничуть не заподозрил подвоха, когда я прокрался к нему, подобно паразиту, в закрома подсознания, – инкуб мягко усмехнулся. – Но не серчай, лапушка, я не сделал мальчику больно. Он нисколько не пострадал. Просто-напросто помог мне миновать барьер, прикрыв у себя в одном из отделов мозга, – его глаза побегали по увлеченно слушающему лицу. – А потом я считал его внешний облик, перенял манеру движений и речи, дабы смочь сойти за своего и выждать подходящего момента у твоих дверей, – тон понизился, сделавшись ещё более жарким, вкрадчивым и сладким, точно мед. – И я дождался.       Лань Ванцзи хрипло шепнул:       – Бесстыдник.       Инкуб проворковал:       – Но ведь бесстыдство – мое второе имя. Чему удивляешься, лапушка?       Нефритовые мочки заалели, но лицо ничуть не поменялось. Лань Ванцзи отстраненно подумал – буквально на секунду, – что они сидят слишком близко, что это неприлично, стоит отпрянуть и установить приемлемую дистанцию. Но... стоило аккуратным пальчикам своими тыльными сторонами пощекотать его подбородок, все какие бы то ни было мысли о правилах смылись, разбиваясь пушистой пеной о скалы внутреннего бунтарства и захватившего душу увлечения.       Голова от возникшей близости и окутавшего его аромата опустела настолько, что Лань Ванцзи совсем не ведал, что ему говорят и что говорит он сам, потому, тотчас забыв, что только что было произнесено инкубом, лишь шепнул для верности бессвязное:       – Мгм... – но все же с языка соскочил дрожащим шепотом глубинный вопрос, зревший с их первой и последней встречи. – Зачем ты вернулся? Рискуя собой, оставляя себя в минусе. Почему выполнил данное мне обещание и не взял и капельки ци, дабы компенсировать затраты?..       Вэй Ин легко пожал плечами, сводя глаза к переносице и любуясь растаявшим лапушкой в приятной близости от него:       – Кто знает... Даже для меня загадка, почему я решил вдруг ни с того, ни с сего отпустить тебя да прибежать сломя голову, едва собственные раны от светлого талисмана твоего брата хотя бы чуточку зажили, – он на кошачий манер потерся щекой о плечо Лань Ванцзи и куда-то в него мурлыкнул. – Сам не знаю, почему, но в голове была только мысль, что моей лапушке будет уж больно скучно без меня, что ей будет плохо без меня. Вот и пришел...       Лань Ванцзи эхом повторил:       – Твоей лапушке...       Не отрываясь от плеча, инкуб шаловливо кивнул, цокая:       – Цветочек сорвал – значит, мой.       Беспомощно алея, Лань Ванцзи вытянулся по струнке и воскликнул:       – Вэй Ин!       Демон под собственное хихиканье, удовлетворенное от маленького поддразнивания, притянул Лань Ванцзи обратно, обнял его обеими руками за плечо, устроил на него голову, потерся щекой, прикрыл глаза и сонно мурлыкнул:       – Ладно, ладно. Не серчай. Не буду я тебя больше дразнить, – он, не выдержав, тихо зевнул и поудобнее примостился. – Давай-ка отдохнем немного. Устал я. Все же, аура у ваших Облачных глубин весьма занудная и светлая. Не побезобразничаешь тут. И... выматывает больно.       Лань Ванцзи нахмурился, подгибая пальцы:       – Тебе тяжело находиться здесь? Может, стоит выйти за барьер? Давай вернемся на постоялый двор. Я побуду рядом с тобой.       Вэй Ин улыбнулся, не размыкая век:       – Спасибо за заботу, лапушка. Но боюсь, твои достопочтенные наседки тебе даже носа показать за порог не позволят. Особенно, зная, что ты будешь проводить время с инкубом.       Плечи Лань Ванцзи ощутимо опустились:       – То есть, ты... Опять уйдешь?       Вэй Ин, заслышав определенный оттенок в тоне Лань Ванцзи, вскинул на него внимательный взгляд и шутливо пощекотал его бок:       – Что за грусть в голосочке, лапушка? Чем опечален? – но прекрасно зная ответ на свой вопрос, Вэй Ин не стал мучить Лань Ванцзи, потому лишь вздохнул с дрогнувшими уголками губ. – Я отлучусь ненадолго. На день-два максимум. И после сразу же навещу тебя, – он вновь потерся щекой. – Но останусь на подольше. Настолько, насколько лапушка соскучится по мне, – Вэй Ин красноречиво сверкнул глазами из-под ресниц. – Я же инкуб. Я почувствую, как ты соскучишься, и по объему томления от ожидания нашей новой встречи определю количество дней. Так что, все зависит от тебя, лапушка, – он сонно зевнул и поерзал на месте. – Подготовься как следует к моему приходу... Мне придется снова миновать семь замков и семь дверей, чтобы увидеться с тобой...       Лань Ванцзи воспрял духом, но виду не подал:       – Мгм, – он не стал изменять себе и тратиться на лишние - особенно, в этой ситуации - слова, лишь пересел поудобнее, предоставляя Вэй Ину возможность привольнее разлечься на нем и позволяя обнять себя и закинуть на колени ноги.       Вэй Ин напоследок шепнул, прежде чем погрузиться в сон:       – Давай отдыхать. И тебе, и мне надо восстановить силы, ведь развлеклись мы с тобой на славу... Все завтра – точнее, послезавтра. И поболтаем, и иными вещами позанимаемся... – он шкодливо хихикнул в оттянутый его юркими ладонями ворот Лань Ванцзи. – И сложную задачку оставим на послезавтра...       Лань Ванцзи не понял:       – Какую... задачку?       Вэй Ин не ответил, ибо уже тихонько засопел, свернувшись пушистым клубком на его груди. Лань Ванцзи не сразу набрался смелости приобнять его, приложить щеку к приятно пахнущей шафраном макушке и прикрыть следом за острым на язык демоном глаза.       Уже полулежа-полусидя наслаждаясь журчанием далеких рек и зудящим теплом под боком, Лань Ванцзи медленно, но верно погружался в умиротворенный сон. Он был успокоен тем, что Вэй Ин все же вернется; что, раз обещал, точно придет в обозначенный срок. Данное неожиданно оказавшимся честным и искренним демоном обещание разгладило все шероховатости и неровности, образовавшиеся в их первую и последнюю встречу на краях хрупкого сердца.       Лань Ванцзи впоследствии твердо был намерен расспросить его обо всем, поговорить с ним обо всем, насладиться щебечущим обо всем голоском.       Лань Ванцзи был спокоен, ведь... он знал, что вскоре их ждет новая, не менее приятная встреча. А за ними последуют и еще, и еще....       Подобный факт тронул губы Лань Ванцзи, вырисовывая ими легкую-прелегкую – можно сказать, мнимую – улыбку. Такую умиротворенную и более ничем не обремененную.       Правда, все же один вопрос его все-таки волновал. Что это за задачка, о которой говорил Вэй Ин? Неясно... Эта маленькая новая загадка от олицетворяющего дурманный морок демона несколько колебала желающий, но не могущий погрузиться в блаженный сон мозг.       Но, конечно, Лань Ванцзи был не глуп – отнюдь не глуп. И безусловно, ему по зубам оказалась загадка от прозорливого инкуба.       И стоило ясному ответу на его вопрос оформиться, заалели не только уши, но и даже щеки.

Почему я вернулся к тебе, вопреки собственному благополучию? Почему отдал ци, не оглядываясь на себя? Может, потому что...

"Потому что" – что? А это уже совсем иной пункт в решении сложной задачки, кроющийся на совсем иной странице – и до неё предстоит сделать ещё много-много шагов...