Романтический ужин

Паж-официант почти буквально ввалился в зал. Несмотря на его шаткость при первых шагах, поднос с бутылкой вина и двумя стаканами остаётся удивительно параллельным полу. Слуга шустро подбежал к столу и поставил стаканы; меньший перед Доктором, больший, соответственно, перед Лордом. Теперь уже точно восстановив равновесие, паж со всех сил вытягивается, выпрямляет силу, и, не в спешке, а даже как-то торжественно ставит вино почти на середину, немного ближе к себе, конечно же. Его потянувшуюся к краю горлышка руку останавливает жест Носителя Маски Страдания. Лорд в пару движений справляется с пробкой, мягко выскользнувшей из стекла благодаря умелым манипуляциям. С нескрываемой заботой, ярко отображённой в выражении фарфорового лица, страдалец щедро наливает партнёру половину бокала. Плывучие зрачки на секунду смотрят в сторону, и тут же Доктор почти слышит треск, с которым перевернулась улыбка маски. Страдалец хмурится и, снова жестом, крайне неприличным в Алагадде, прогоняет любовавшегося на пару официанта. Раздражённо он откидывается на спинку стула и наполняет свой бокал чуть ли не до краёв. Под недовольным взглядом придворного лекаря Лорд сначала примирительно поднимает руки, а потом и бокал. — За нас, любовь моя? Доктор по-шутливому неодобрительно качнул головой, но всё же поднял и свой бокал. Коснувшись, хрустальные края нежно зазвенели. Собственную порцию Носитель Маски Страдания выпил залпом, в одно мгновение опрокинув чашу над запрокинутой головой, после чего отставил её, пустую и сухую, в сторону; ему достаточно, пока не возникнет иная непредвиденная ситуация. Лекарь отпил лишь немного, больше для того, чтобы узнать вкус, хоть в алкоголе он разбирался в разы меньше важного любовника. Жидкость в бокале оказалась вполне себе вином – вот, собственно, и всё, что мог сказать Доктор. Алагадда благодушно замазывает все мелкие несостыковки, позволяя спокойно поднести бокал к губам прямо под неудобно вытянутым клювом. Снаружи хрусталь украшают золотые узоры, которые врач заметил, но не разглядел сразу. На фоне тёмно-красного напитка гораздо проще разглядеть, вот сюрприз, стилизованные сцены оргий. Доктор делает ещё один небольшой глоток, просто наслаждаясь вкусом. Пальцы Лорда глухо, едва слышно, барабанят по столу. — Мой дорогой, — начинает он. — Знаете, если вы вдруг захотите пойти в другое место, то я, несомненно, вас пойму. — Гм-м, нет, благодарю. Признаю, тут не так уж и плохо на самом деле, — Доктор заметил, что страдалец фигурально подсдулся и подпёр рукой отяжелевшую голову. — Вам здесь не нравится, верно? — Мне? — сдвинутые плечи Лорда выпрямились и поднялись, Носитель Маски Страдания театрально приложил ладонь к груди. Напускной позитивный вид пропал так же быстро, как появился, раскушенный любовником. — Я всего-то не совсем в восторге от приёма владельца. — Он, возможно, был немного настырен, согласен, — сдержанно кивнул врач. — Вы так расстроены из-за него? — Уж кто, а Красный Лорд моих досад не заслуживает… Носителя Маски Страдания прерывает вновь появившийся паж. В этот раз он действует заметно расторопнее, стараясь как можно быстрее доставить заказ гостям и смыться прочь. На столе остаётся стоять круглое блюдо с большим углублением в центре и меньшими по краю. В среднем по спирали, перекрывая друг друга, лежат крекеры с вырезанным до этапа выпечки узором, а на них в самом центре возвышается розочка, сложенная из тонкого, почти белого мяса. В меньших углублениях налита дюжина разнообразных соусов, различающихся по цвету, вкусу, текстуре. По краю большей лунки венком выложена нарезка мягкого сыра. — Они твердоваты, — отвлекаясь, замечает Лорд и указывает на один из соусов, наиболее жидкий, прозрачного нежно-красного оттенка, — но хорошо пропитываются, например, этим – у него достаточно явный вкус, пусть в нём не слишком много специй. Этот остро-сладкий, тут кислая горчица, а вот мой любимый, — чёрный палец останавливается над завитком сероватого крема с мелко нарезанной незелёной зеленью. Каждый берёт по крекеру; Доктор рисунок на своём не рассматривает, просто макает в первый указанный партнёром соус, и про себя отмечает, что по твёрдости крекер смахивает на галет. Лорд мимолётно смотрит на схематичное изображение позы наездника, хмыкая, смахивает углом верхушку сероватого крема и откусывает головы парочке на крекере. — У него есть рестораны, бары, клубы, он организовывает часть карнавалов, — рассказывая, страдалец выписывает в воздухе круги надкушенным галетом, — а у меня практически нет заведений для проведения досуга! Мне негде побыть с вами! — Мы всегда можем провести свидание в Библиотеке, — Доктор втихую доедает шестой крекер. — Любовь моя, мы и так ходим туда каждый раз! — вымучивает длинную, неловкую улыбку Лорд и вскидывает руки в чём-то, вроде отчаяния. — Я никогда не против простых прогулок, на празднике или вне, — лекарь пожал плечами. Соус из каждого углубления уже был попробован им с крекером. — Библиотеки, карнавалы, это всё… это баловство, Доктор, это для кого угодно. Я же хочу для вас чего-то особенного – какой смысл водить вас по местам, куда может забрести любой гость Алагадды? Врач приостанавливается от уничтожения первой трети мучно-запечённого населения тарелки. Крекеры и сыр слегка чересчур заняли его. Доктор мысленно поругал себя немного и изменил направление мыслей. — Раз для вас это так важно, — лекарь тянет слова, не уверенный в том, что хочет сказать, — чтобы я был близок к вам даже в подобном отношении, мы могли бы просто посидеть в ваших покоях. Носитель Маски Страдания молча осел в своём сидении и подобрал второй галет из тарелки, лишь краем разума отмечая сильно снизившееся количество закуски. Доктор, меля зубами очередную жертву с кисло-солёным соусом, размышляет: ему самому предложить нечего – и это понимание внезапно встревает меж потока внутренних слов. — А, вообще, что у вас есть? Лорд призадумался, да так, что его рука остановилась на полпути к блюду. Чего у него только не было, однако остался всего один театр, пользующийся популярность даже меньше, чем выставка Белого и "арена" Жёлтого. Всё прочее он отдавал, забирал, менял. Оставался только театр, молчаливый наблюдатель странной, затянувшейся настольной игры. Лорд неуверенно цокнул языком об твёрдые губы – вдруг пьесы не по нраву партнёру? — У меня есть театр, — с осторожностью отвечает страдалец, едва ли не смущённо поглядывая в сторону. — Я не особо много видел спектаклей, — признаётся Доктор, — и, думаю, они были скорее, гм, непрофессиональными? Сейчас, когда вы сказали про театр, мне было бы интересно посмотреть какое-нибудь представление в Алагадде. Сами понимаете, все эти костюмы, и, я бы сказал, обстановка в целом располагает. Странно, не помню, чтобы слышал о здешнем театре… Оно, на самом деле, неудивительно – театр в Алагадде уже несколько циклов считался заброшенным владельцем, Носителем Маски Страдания, то есть. Чёрный Лорд давно потерял интерес во всём, и оживил его только новый придворный лекарь. И сейчас, увидев намёк на увлечённость Доктора в одной из главных страстей страдальца, он словно влюбляется во второй раз. Счастливое выражение маски не нарушает даже официант, принёсший ещё два блюда.