Моя маленькая ложь

      Утро начиналось не с кофе. И даже завтрак от меня стремительно сбежал, вырывая из плена сладкого сна дикими воплями. Теплое тепло рядом резко вскочило и сонно ответило чьим-то крикам. Я, ничего не понимая, продрала глазки и недовольно уставилась на необычное явление рядом. Маленький старичок держал боккен в руках и наставлял его на Майки. Полусонный Майки скалился, бычился и чуть ли не рычал. Рычание старичка не удовлетворило, и он с размаху ударил Майки мечом по башке: — Развратник! Совратитель! — кричал старичок, — Еще одну девку обесчестил, похабник мелкий! — Че? Обесчестил? Я чего-то не помню? Еле соображала я, присев на коленки и кутаясь в одеялко… И тут до меня начало доходить. — Эй, — тыкнула я локтем парня, злобно на того глянув, — Еще одна? У тебя здесь что, конвейер по обесчещиванию девок? — Нет, Тсубаса-тян, все не так. Честно-честно! — замотал парень руками, — Дедуля, ну зачем ты это сказал?       Вместо ответа дедуля снова замахнулся боккеном, сыпя ударами по телесам Манджиро, от которых он ретиво уворачивался. С места подпрыгнул, перемахнул через деда, присел на пол и побежал, напоследок крикнув: — Тсубаса! Оставайся здесь. Я все объясню! — и исчез в проеме двери. — Че! — выругался дед и было побежал за внучком, обернулся ко мне: — Манджиро парень хороший. Но очень уж легкомысленный, девчушка, — сочувствующе посмотрел дедуля на меня и был таков. Где-то вдали послышались вопли Майки, боккен наверняка настиг того и даже не один раз. А я вспоминала похожую побудку, но в исполнении отца. Правда, использовал он ее исключительно на братьях. Меня обычно будил ушат холодной колодезной воды и поплывшая кровать.       Из-за двери выглянула Эмма: улыбка до ушей и озорной блеск в глазах. Она присела на кресло и рассмеялась. — Ну как тебе побудка? Дедушка должен был завтра с источников вернуться, но как чувствовал, что любимый внучок где-то напортачил. — Мне кажется, или меня приняли за эээ… девушку легкого поведения? — Я бы сказала, за очередную жертву пагубного очарования Майки. — Очередную… — сердце как-то пригорюнилось. Хотелось тоже взять в руки боккен и настучать кое-кому, очаровательному, по башке. Или жопе… куда попаду. — Знаешь, мой брат все же живой мужчина. И у него есть потребности. А когда-то был и интерес к… легким отношениям. Но это давно в прошлом. Я всегда считала, что интрижки закончатся, когда он встретит кого-то особенного, — хитро улыбнулась девушка, — Это и произошло. Когда Майки встретил тебя. — Он считал меня парнем, — буркнула я. — Оооо, а я стала свидетельницей того, как он мучался, считая себя геем. Но так и не выдала тебя. — Нравилось смотреть, как он мучается? — Нравилось смотреть, как он влюбляется. Знаешь, он стал больше похож на обычного мальчишку. Ладно, — встала девушка, — я завтрак приготовила. Переодевайся, тебе моя одежда нужна? — Мне Майки одолжил свою. — Ну как хочешь. Если что — я к твоим услугам. И деда нашего не бойся, он хороший. Но очень не хочет, чтобы Майки по стопам нашего непутевого отца пошел. Я думаю, он будет только за, когда поймет, что у вас все серьезно. — И как он поймет? — где-то вдалеке раздавались крики, перемежающиеся с замысловатыми проклятиями. — Ну вот Майки ему как раз и объясняет, — засмеялась Эмма. Со двора раздалось очередной «Ай». Походу, процесс объяснения столкнулся с непреодолимыми препятствиями.

***

      Эмма подрядила меня расставлять еду на столе, и я была приятно удивлена, насколько у девушки продуманный рацион. — Ты прямо как настоящая домохозяйка, Эмма-чан, — улыбнулась я. — Готовлюсь. Я выйду замуж за Дракена, у нас будут детишки. Двое, а лучше трое. Поэтому мне уже сейчас надо учиться готовить полезную еду. Да и за братом с дедой ухаживать надо. Знаешь, эти двое такие безрукие — что сил нет. Стоило на три дня уехать в школьную поездку — везде пустые коробочки из-под обедов из маркета, чипсы, срач по всей кухне — это они так готовили, лоботрясы. Вообще слов нет, — негодующе фыркнула Эмма. Даже не знаю, чему я было потрясена больше — далекоидущими планами девушки или инфантильностью что внука, что деда. — Ну ты их и избаловала конечно! — покачала я головой. — Разве не все парни такие? — У нас в семье абсолютно всех учат и готовить и убирать за собой. Да и вообще домашним делам. Неважно мальчик ты или девочка. У меня вот братья, объективно, то же мясо готовят лучше меня. А десерты Нобу — вообще что-то божественное. Хотя конечно не обязательно уметь что-то готовить на божественном уровне. Главное уметь себя обслужить и за собой ухаживать. Это просто критерий взрослого человека. — Ого… кстати Мицуя вот тоже не обламывается и за собой следить, ни за сестрами. — Вот поэтому-то и «избаловала». Обоих. — Ну зачем кому-то что-то делать, если это делают за них… — пожала плечами Эмма. — Не… это вопрос воспитания. Так-то мы сами за собой ухаживали полностью лет до десяти, нас воспитывали. А в Киото — нас полностью обслуживают. Но это не меняет того, что мы взрослые люди, способные на элементарное обслуживание самих себя. И не ноем по типу того «это не моя работа и так далее» — положила я последние палочки рядом с мисо-супом.       Они явились словно гиены на запах свежеприготовленной еды. Улыбались и выглядели вполне довольными жизнью. — О, это Тсубаса-сан, — подошел ко мне Мансаку. Я аккуратно поклонилась в ответ, — Какая вежливая девочка. Не то, что некоторые, — сверкнул он глазом на Майки, тот встал рядом и взял меня за руку, совершенно игнорируя намеки деда. — Пойдем кушать, — опустил голову на мое плечо Майки, — все так аппетитно выглядит, — усадил он меня радом с собой, — А что ты готовила? — Ничего, — взяла я палочки. — Тсубаса помогала стол сервировать, — Эмма села напротив меня, рядом с дедом. — Итадакимас! — объявил дед, и мы в полной тишине зашуршали палочками. — Эмма, ты потрясающе готовишь! — улыбнулась я. — Вот хоть кто-то это сказал. От мужиков похвалы не дождешься, — фыркнула девушка. — Неправда, я часто твою еду хвалю, внучка, — тут же улыбнулся дед, — Кстати, Тсубаса-сан. Ваша фамилия Миямото? — Да, она достаточно распространенная, — кивнула я. — Вот как. Манджиро сказал, что вы уже считаетесь мастером восточных единоборств. Но среди мастеров… не помню такой фамилии у девочки. — Я иду внутренним путем. Мы не принимаем участия в такого рода соревнованиях. — Только среди своих, да? — Именно, — кажется, дедуля примерно понимал, о чем говорил. Но только примерно. По крайней мере, я на это надеялась. Будь он мастером более высокого ранга — то точно знал бы об оммедзи и принимал участие в отсеве учеников для нас. — О чем это вы? — удивился Майки. — Твоя девочка — приверженец внутреннего пути в боевых искусствах. Если во внешнем пути сила идет от физических параметров вроде мышц, то во внутреннем пути — сила идет от духа. Сложное искусство. И совершенно непонятное. Только для тех, кто чувствует ци. Не для всех. По крайней мере, мне так говорили, — пристально смотрел он на меня. — Оооо. Стоп. Помнишь, я еще мелкий был, к нам те родственники приезжали? Мне лет семь наверное было. — Какие родственники, внучок? — Их мелкий еще меня уделал. А ты говорил, что они практикуют внутренний путь, — а вот это уже интересно. — Такое забудешь… Это не важно, Манджиро, они дальние родственники. И, дай Боги, мы с ними общаться уже не будем. Девочка возможно о них и знает кстати, у вас круг узкий, мало кто внутренней практикой занимается. — А… какая у них фамилия? — я старалась казаться незаинтересованной. Но возможно именно эти таинственные родственники и есть причина проблем Манджиро. Мансаку задумчиво потер подбородок. — Знаешь, это странно. Никак не могу вспомнить… старость она такая, все забываю. Даже имен не помню. И лица как будто смазались, — ой, чувствую я, не в возрасте проблема. Совсем не в возрасте. — А… степень родства? — Их дед мне кузен вроде, — на церемонии будут все Великие семьи. Может по крови связь смогу посмотреть? Ага, конечно… кто мне даст, если семья одного ранга с нами. Но может повезет? Или не повезет? Это как посмотреть. — Что, интересно? — улыбнулся Майки. — Интересно, кто тебе настучать по башке смог и как, — парень обиженно скрестил руки на груди и надул щечки, делая их привлекательнее в миллион раз. — О… я бы тоже посмотрела, — улыбнулась Эмма. И тут я поняла, что визит той семьи мог не значить вообще ничего. Они просто могли прийти испытать Манджиро. Проверить, сможет ли он стать послушником, имея часть их крови. Стандартная практика для побочных линий кланов, особенно тех линий, в которых перестали рождаться оммеджи целыми «воводками» как, например, у нас. Зачастую члены кланов в таких вот побочных линиях и не знают ничего об оммеджи, но у них гораздо больше шансов, чем у обычных семей. Шансов на рождение ребенка оммеджи. В таком случае Майки даже повезло. Он остался с семьей. А Мансаку и его внукам подчистили память. Кривовато, правда. Особо не заморачиваясь. По-хорошему даже о наличии подобных родственников они не должны помнить, ну да ладно. Но… конечно, нельзя забывать вариант о том, что именно эти неизвестные непонятно зачем и послали проклятие на Манджиро. По крайней мере, это единственная ниточка. Надо будет добыть у Майки кровушку. Завтра пойдем к Баджи — попрошу Нобу организовать пробирочку под благовидным предлогом. — Ты чего задумалась? — наклонился к моему лицу Майки, сжимая ложку с пудингом, — Скажи «Ааааа»! — Ааааа, — послушно пропела я и слизнула угощение с ложки, — Вкуснятина! Тебе надо повязку поменять. И… Мансаку-сан, у Манджиро сотрясение, причем сильное! Не бейте его, пожалуйста. — Такая заботливая, — ярко улыбнулся Майки, погладив меня по голове. — Бейте по жопе! Тем более там мозгов явно больше, чем в положенном месте. Авось и воспитательный момент эффективнее получится. — Учту, — хитро улыбнулся Мансаку. — Ну Тсубасааааа, — грызнул Майки меня за ухо, больно — Ну что такое? Пожалела бы хоть! Знаешь, как мне больно и плохо? — я знала, мне самой до сих пор было плохо так, что хотелось прямо здесь свернуться калачиком и заснуть. — Хрен с вами двумя. Валите отдыхать, — хитро прищурился Мансаку, — Тсубаса-сан, если мой охламон тебя обидит — идя прямо ко мне. Башку откручу в виду ненужности.

***

— Фильм? — продемонстрировал парень мне кассету. Я даже не посмотрела, что там. Закуталась в плед, наблюдая, как парень включает телевизор. Мелькнули первые картинки, и ко мне присоединился Манджиро, обнимая крепко-крепко. Сильно-сильно. И я снова кайфовала в его тепле словно котик на солнышке. — Хорошо… — Что хорошо? — Я согласна с тобой встречатся. Хоть у тебя и конвейер по соблазнению девок тут. Но если конвейер вновь откроется — яйца отгрызу. — Дед и Эмма серьезно переоценивают этот конвейер. Их было всего две и совсем недолго. — Ммммм? А почему расстались? — На уши присели. Сильно. Видели во мне не человека, а лидера Тосвы. Сначала мне казалось, что это круто. А потом начинало бесить. Да и знаешь, чувств-то не было. — Че? Трахаться хотелось? — ехидно протянула я. — Ну ты бля… да, хотелось. Испробовать все 64 позы Камасутры! — Че? Растяжки не хватило? — Майки с укором поглядел на меня. Переместил мое тельце к себе на коленки и поцеловал в лоб. — Защекочу, — угрожающе прошептал парень, переместив горячую ладонь на мой живот. — По хуй на Камасутру, давай лучше спать, — зевнула я. — Как это похуй?! — притворно возмутился парень, обхватывая меня руками, — Хотя ладно. С тобой я готов даже без Камасутры… спать. — Дурак! — Не будем спешить, да? Тсубаса? — нежно прошептал он мне прямо в ухо. — Но никаких конвейеров! — Будешь всегда мне это припоминать? — Естественно. Это же такой повод для шуток. На все времена. — Вот возьму и откамасутрю! — Ты не будешь откамасутривать меня без моего желания! — С хрена ли! Вот возьму… и ..... каааак… откамасутрю? — опрокинул парень меня на диван спиной, навис и начал ржать, пытаясь защекотать. Я не защекоталась, но все равно смеялась. Словно дети, е-мое. Приблизилась к его лицу. — Потому… что ты. меня. любишь! — и показала язык. Майки завис, недовольно надув щеки. — Я сам хотел тебе это сказать… нечестно. — Ну так я слушаю, — Майки опустился рядом и крепко обнял меня со спины. Укрыл одеялкой. — Я люблю тебя. Сильно, — прошептал он прямо мне в ухо. Сердечко сделало кульбит от счастья. — Сильнее еды? — Сильнее. — Сильнее тайяки? — на минуту воцарилось молчание. — Сильнее. — Потому что я умею их готовить? — Оооо… это я поставил тебе плюсом в воображаемую табличку сравнения. Ой, да ладно, ты же меня тоже любишь. — Люблю. И даже больше, чем такояки. — Потому что я за ними могу тебе сбегать. — И это тоже. А если серьезно, что теперь делать будем? Ну… со всем этим? — Не знаю. Никогда не влюблялся… — пробурчал Майки, — Но мне это определенно нравится. — Я вот тоже не знаю, — но я не была уверена, что это нравится мне, — Голова болит. — Спи, а я тебя буду охранять. — От прикроватных бабаек? — И от них тоже. Буду за ними охотится и отгрызать им головы, — легкий поцелуй в щеку, его горячее тепло — словно домик для меня. Сакральное место, в которое я укрывалась с головой. Прямо сейчас я была счастлива. Я старалась не думать о будущем, старалась не думать о прошлом. Я не хотела думать ни о чем, просто потеряться в ощущениях и своих чувствах к человеку, что так нежно, мягко и сильно обнимал меня.