Моя маленькая ложь

      Воздух, казалось, ярко искрил от едва сдерживаемого гнева отца. Словно прессом сдавило все тело, и мурашки заскользили по шее и копчику, так и подгоняя ноги бежать, куда глаза глядят. А вот сердце, казалось, затихло и умерило свой бег, лишь бы не попасться, лишь бы не заметили. Лишь бы и его не настигла ударная волна гнева, идущего от отца. Сильно. Слишком сильно. На меня раньше папка так никогда не серчал. И все это богатство прицельно направлено на меня и отражается в глубине его черных глаз. Будь на моем месте человек ниже уровня — его давно бы инфаркт хватил. На полном серьезе. Хорошо, я с собой Баджи не взяла, как настаивал Нобу. Досталось бы всем троим: мне конкретно и прицельно, а Хибане и Баджи по касательной, но с летальными последствиями для моего клыкастого друга.       Хиба, непривычно смиренно сидящий по мою правую руку, реагировал потрясающе спокойно. Что он вообще такое? Даже служки-екаи, вроде как привычные к любому безобразию, выбежали прочь из гостиной залы и спрятались от греха подальше, а некоторые просто превратились в травку да кусты. Только моя морально устойчивая семья, кто с осуждением, кто с сочувствием смотрела на меня. Кроме папы. Отец явно возжелал меня убить. Прямо здесь и сейчас.       Мы сидели друг напротив друга. Справа притих Хиба, слева — неловко ерзал Нобу. Прямо напротив него энергетически бесновался отец. Справа от него мои старшие братья: неловко, нервно улыбался Изаму, а самый старший Акихико смотрел с таким осуждением, что ей Богу, хотелось провалиться сквозь землю и плакать. Навзрыд. Его осуждение было во сто крат обиднее отцовского гнева. Все-таки раньше старший брат меня защищал. Всегда. Чтобы я ни творила. И даже брал вину на себя. Но только не сейчас. И только мама, словно давления отца не существовало, улыбалась ярко и даже было потянулась меня обнять, но была жестко оттянута назад. За шкирку. И, судя по виду, сейчас она дулась на папу. Опасная, на самом деле, ситуация. Теоретически она на одном уровне с отцом… но… разъяренных ведьм, а тем более оракулов, боялись даже старейшины. И, по слухам, иногда и Боги давали деру, наплевав на свою божественную сущность. Видела я пару раз маму в таком состоянии… не дай Боже, папочка, ты ее сейчас доведешь и меня обидишь. Вот зрачки уже начали принимать опасную форму, прямо как у кошки.       Сидели мы так долго. В поединке взглядов не выигрывал никто. Тем более через какое-то время мне надоело бояться, а посетить ближайшую кабинку для удовлетворения базовых потребностей очень хотелось. Жрать тоже. Да и не убьет же он любимую дочурку, в конце концов. И я сдалась, скрестила ноги и недовольно фыркнула. — Может уже начнешь, отец? И… я не считаю, что так уж сильно облажалась. В конце концов это моя инициация и мои решения. — Кха… твои решения влияют на нас всех! — фыркнул Акихико, — С какого ляду ты использовала нашу кровь? — Она имеет право использовать свою кровь, — оборвала парня мама, — Но скажу от себя. Это было слишком опасно. Ты слишком круто себя ведешь! — И игнорируешь наши правила. Жизнь оммеджи, тем более единственной оджо клана Миямото, всегда выше жизни смертных. А ты… еще и отдала свою кровь парню, который находился на грани между жизнью и смертью! Ты хоть понимаешь, к каким последствиям это может привести! — рыкнул отец, — Нобу, у парня уже видение открылось? — Да, — неожиданно пропищал Хибана, — но физические качества тоже растут. — К слову, а ты вообще что такое? — заинтересованно вопросил Изаму, лениво устремляя взгляд на Хибу. — Оставим это на потом, — мелодично «пропела» мама. — Ты знаешь, — заключил отец. Мать хитро улыбнулась, — В любом случае, мы не можем остановить то, что будет происходить с тем бедным ребенком. Тсубаса! Он должен был погибнуть. Но своими действиями ты изменила его судьбу. Так бы он нормально развивался и шел по пути война, пусть и в следующей жизни. Гармоничное и постепенное развитие благоприятнее всего для души. Но ты! Мало того, что необоснованно рисковала сама — породила опасного для общества и самого себя недоучку, лакомый кусочек для озлобившихся екаев. Ты не спасла парня! Ты ему жизнь сломала, дура! — рявкнул отец. Я знала обо всем этом. Безусловно знала, но не могла остановить себя, просто не смогла. — Отец… ты еще не видел мальчика, — тихо проговорил Нобу, — блокировка способностей должна сработать. Я более, чем уверен. К тому же, мы должны дать ему выбор. — На хер выбор! Кровь действует сильнее, если человек находится между жизнью и смертью. Парень с ума сойдет! Блокировкой займется Изаму… А ты, иди в храм прямо сейчас! — рыкнул папа прямо на меня. — Но ведь я вроде должна завтра с утра… И вообще, я кушать хочу. Очень! — слабо вякнула я. — Я сказал ПРЯМО СЕЙЧАС! Фамильяр остается здесь, у него мозгов больше, чем у тебя, — я вздохнула и встала с подушки. Глянула на свою семью, да уж, я ожидала прием потеплее, но что делать, налажала же. Хорошо хоть никто кроме Нобу не знает о Манджиро. А Нобу надежен, он не выдаст. По крайней мере, я на это надеялась. — Когда придет время — я за тобой зайду, — обняла меня мама. И сразу стало так тепло и хорошо.

***

      Дверь с тихим шелестом закрылась за Тсубасой: — Нельзя было вести себя с ребенком понежнее! Столько времени не виделись, тем более она действовала в своем праве, — зло зашипела женщина, с вызовом глядя на мужчину. Тот тут же убрал ауру гнева и с выдохом устало проговорил. — Мия… Тсубаса повела себя крайне неразумно. Среди оммеджи… такие долго не живут. Тем более она в группе риска. Девочки в главной семье рождаются крайне редко, очень сильны, но… — Долго не живут, — ровно пробормотал Акихико, — Я бы предпочел послать ее инициацию к черту и запереть в поместье. — Опа, Аки, какие мы дерзкие. Отгадай, через сколько Тсубаса из при таких условиях из поместья свалит? Ни одно заклинание не поможет, это же моя дочка! — фыркнула Мия, — дурная судьба создана, чтобы ее преодолевать, и Тсубаса, между прочим, инстинктивно чувствует это. Скажи, Хибана-кун, я ведь права? — Да, есть такое. Тсубаса начала готовиться к помощи Баджи еще за месяц до того, как та сходка случилась, — кивнул кот. — Сора примерно то же говорил. И Тсубаса, заметим, практиковалась только с кровью, — проговорил Нобу, — Словно чувствовала. — Только с кровью? — лениво повел бровью Изаму, — Вы хоть раз от нее целительные заклинания выше третьего уровня видели? А их хиленький эффект? Да у мелкого грибочка просто выбора не было! — И действительно, — вздохнул отец семейства… — Мия, твое мнение насчет преодоления дурной судьбы… Это мнение оракула, ведьмы или просто сочувствующий матери? — Полагаю, все вместе. Хибана, ты ведь проследишь за моей девочкой? — К-конечно. Я… всегда так делал, Мия-сан. — Вот и умница, — погладила ушки котика женщина, тот благодарно замурчал. — Я тоже думаю, что мама права… более того, я считаю, инициация и дана Тсубасе на то, чтобы преодолеть нашу семейную судьбу, — тихо проговорил Нобу. — Поясни, — нахмурился Акихико. — Главная ее цель — пацан с каким-то редким проклятием, даже я не смог понять, что это такое. Можно конечно его убить и уничтожить проклятие сразу. Так было бы проще и гораздо… хмм… менее рискованно. Естественно, Тсубасу это не устроило. И мне кажется, она неосознанно, интуитивно меняет судьбу парня и окружающих его так, как будто проклятия и не было. Я сам до конца разобраться не могу… но меняя других, ты меняешь и себя и свою судьбу. Разве не так, мама? — женщина уверенно кивнула. — Но ты хоть понимаешь, насколько это опасно? — вызверился Акихико, — Это простой смертный! Их жизнь, пока они не достигли уровня оммеджи, не так уж много и значит. — Согласен, слишком рискованно, тем более для инициации. Ваши были гораздо проще! — Джуничи тихо вздохнул. — Для Тсубасы — это вопрос жизни и смерти. — Это всего лишь вопрос прохождения инициации! Будет еще шанс, не мели ерунды! — Хибана с сожалением посмотрел на присутствующих. Большинство не убедить, но не потому, что они не любят Тсубасу. Наоборот, они любят ее слишком сильно. И это… никогда не изменить. Но им нельзя вмешиваться, нельзя запирать Тсубасу и лишать ее и Манджиро шанса. Нельзя, чтобы из лучших побуждений близких, история повторилась. Сейчас все гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда Баджи погиб. Тсубаса гораздо сильнее, интуитивнее. Но клетка от проклятия рано или поздно сломается… поэтому… — Манджиро, этот мальчик… он красная нить Тсубасы, — дружный вздох, — И… я расскажу, что может быть, если вы вмешаетесь. Дайте Тсубасе продолжить инициацию, какими странными или рискованными они ни были. — Ты ведь из будущего, котик? — проворковала Мия. — Вы всегда были на редкость прозорливы, — улыбнулся Хиба, — Я не фамильяр, я екай, созданный Тсубасой из будущего. Мы тогда специально не заключали контракт. Но я стану фамильяром Тсубасы после завершения церемонии совершеннолетия… — Понял, нас ждет занимательная история, — хмыкнул Джуничи. — Скорее поучительная. И печальная, Джуничи-сан.

***

      Когда я открыла дверь храма, то думала, что так и не смогу успокоится. Так и не смогу войти в положенную перед церемонией медитацию. Но стоило мне сесть на подушку перед алтарем — как сознание начало «плыть», успокаивая, укачивая словно на волнах. Первая ноты мантры — и я сразу погрузилась в себя, ощущая неведомую гармонию этого мира. Краешком сознания удивилась: настолько мощно и быстро. До начала инициации я так не могла. Даже голод не мешал, скорее наоборот… неудобства погружали в медитацию все сильнее…       И я очень удивилась, когда на мое плечо легла ладонь мамы. Легкий импульс — и я открыла глаза: — А ты выросла, Тсубаса, — неловко, почему-то нервно улыбнулась она, — Слишком сильно выросла и слишком быстро. — Ты чего так рано? До церемонии еще день? — А вот с контролем проблемы, — улыбнулась женщина, — церемония через четыре часа… — Больше суток прошло? А мне казалось, всего пара часов, — мама только улыбнулась, поднимая меня за руку. — Ты просто растешь, котенок. Только растешь, опережая осознанность и контроль. Но во время инициации это нормально, — ласково посмотрела она на меня, — Пойдем, малышка, тебе нужно подготовиться. — А кушать мне дадут? — жалобно посмотрела я на маму. — Извини, моя хорошая, времени совсем нет…

***

      Вода, стекающая по телу, была совсем ледяной. Настолько ледяной, что ее лед обжигал, сводил мышцы, вызывая жар. Я уже и забыла эти ощущения, полностью снимающие практические любые негативные воздействия, очищающие ауру и сердце. Когда разум становился кристально-ясным и спокойным. — Тсубаса! Давай ко мне! — помахала мама рукой, подзывая к себе. Я с сожалением покинула водопад, ступая босыми ногами по камням. Должно было быть холодно, но тело словно горит, излучая энергию.       Махровое белое полотенце казалось чем-то неприятным, инородным. Хотелось откинуть его прочь, наслаждаясь ласковыми прикосновениями багряных лучей заката. Я бы наверное так и поступила, если бы не целая толпа гостей, совершенно рандомно бродящих по поместью. Хотя почему рандомно? Львиная доля из них жаждала вызнать наши секреты. — Сегодня барьер для тебя будет снят. Ты увидишь священное озеро. Помнишь, сколько раз тебя ловили, когда ты пыталась пробраться туда? — В церемонию Нобу мне почти удалось, — засмеялась я, — Маааа, это ведь… не больно? — Мммм… моя инициация была в кратере вулкана в Боливии. Много огня, но наш семейный дух не дал мне обжечься. Но… эмоционально было немного страшно. И еще… тогда… я впервые увидела тебя. Вот прямо как сейчас, — ласково провела мама по моей щеке, — Вот именно этот момент. Именно этот момент пробудил мои силы оракула, не инициация. Больше… не могу сказать, — повела она меня за собой в комнаты.

***

      Пока служки и мама меня одевали — я закрывала глаза. Мое первое девичье одеяния было настолько женственным — что замирало дыхание. Нечто легкое, нежное и воздушное. Я чувствовала, как платье струилось по телу примерно до колен. Ощущала пальцы мамы в моих волосах. Заплетает косы и поет ритуальные песни… сначала про госпожу смерть на боливийском, потом — что-то про пиры и драккары на норвежском, и песня-призыв духов стихий на японском. Сакрально, удивительно, материнская магия нежно разливалась по телу, придавая уверенности. Но почему-то, почему-то хотелось плакать. Словно я прощаюсь с домом и ухожу навсегда. Я знала, что это неправда. Все это эффект от маминых песен, но все же… — Ты меня словно под венец провожаешь, — улыбнулась я. — В какой-то степень так оно и есть. Песня из Боливии, смерть — просто символ перехода. Из невесты в жену, из мальчика в мужа, из ребенка — в женщину. Печальное событие. И для родителей, и для дитя. А теперь — открой глаза, — подвела она меня к зеркалу. И я ахнула от удивления, — Что? Удивлена, насколько красива? И ни капли макияжа! — Это не я… кто угодно, но не я, — и я действительно себя не узнавала. Не платье. Отдельно белый топ без бретелек, длинная синяя, словно вся в цветах юбка с красной веревочкой на бедрах. Такая воздушная, красивая. Золотые волосы спадают до копчика. В волосах — десяток косичек и драконий обод из белого золота. Я аккуратно прислонила ладонь к зеркалу, не узнавая, не понимая, что это я. Раньше я носила только что-то мальчишеское — и сразу вот настолько красивый наряд мне словно не подходил, был чужд мальчику-сорванцу. И неважно, сколько я мечтала носить женскую одежду — я начала ощущать себя вот совсем не в себе. — Тсубаса, — мягко позвала мама. — Мама! — чуть истерично воскликнула я. — И это… тоже ты, — крепко обняла она меня и вручила длинный, металлический жреческий посох с красным камнем в набалдашнике, — а теперь, — широко взмахнула она рукавом, — заставь цветы расцвести!       Я оглянулась, мамы уже рядом не было. Словно исчезла. Я стояла на берегу огромного озера. Берега уходили словно в небо, поддерживаемые соснами. Над озером скользил туман. Вода? Нет, не вода, лед. Все озеро покрыто льдом. Какие цветы? Что заставить здесь цвести? Не понимаю? Шишки на ветках сосен? Я нервно рассмеялась.       Сосновые иголки больно впивались в босые ноги, а холод постепенно возвращался в тело. Я закрыла глаза, сканируя пространство, и чуть не ойкнула, откуда-то сверху ощущалось не менее сотни пристальных взглядов. Вот где моя семья заседает с дорогими и не очень гостями. Мда… а я тупо стою и не знаю, что делать. Просто позорюсь. А если так и не пойму? Папа еще больше разочаруется во мне.       Эххх… была ни была. Я покрепче перехватила жезл и ступила на лед. Чуть не взвыла от боли, лед-то необычный, магический. Хотя чего еще ждать. Превозмогая боль побежала к центру озера. Возможно, в этом мире мертвенного льда от меня ожидают не то, чтобы что-то расцвело, а просто ожило.       Остановилась на месте, собирая внутри себя энергию, и импульсом послала ее в разные стороны. И чуть не пискнула от страха. В озере что-то было, что-то огромное с неимоверным запасом энергии. И не факт, что оно было одно. И оно открыло глаза, пристально глядя на меня. И вдруг страх улетучился… Связь, между живущими внутри озера и мной была Связь. Связь, тянущаяся сквозь тысячелетия и века. Прикосновение чужого разума отдалось теплом по всему телу. И я запела, песня пришла сама, дополняясь движениями древнего танца. Незнакомый язык отдавался болью в сердце и ностальгией. Щемящей, больной, но светлой и теплой словно пламя, которое зарождалось в моем сердце и вокруг меня. Наверное так чувствуют себя фениксы, воскресая из пепла. Крик Сузаку взорвал небеса… точно, он обещал, что придет, хотя я его не видела. Только чувствовала, сплетая свою кровь и энергетику с существами внутри озера. И я пела, и я танцевала, рассказывая древнюю, забытую сказку о мире, о моей семье и… о самой себе. Я закрыла глаза — лед растрескался, выпуская из себя огромного змея с пламенной гривой. Он подхватил мое падающее тело, я доверчиво ухватилась за его усы, взмывая в воздух, улетая к диску Луны. Я обняла змея покрепче, зарываясь в пламенную гриву. — Я так скучала… Тен, — тихо проговорила я, — Я так скучала, — все сильнее обнимая шею древнего зверя, нет, друга. Я ничего не помнила о нас, но я чувствовала… — В этом мире ты… Тсубаса. А я покровитель твоего рода Тенгоку… пока оставим все как есть. — Но ведь я все вспомню? — Если выживешь, девочка… — И сколько раз подряд я уже НЕ выжила? — Двенадцать. И каждый раз я был рядом… как и обещал. Нет, мы были рядом. С тобой и твоей семьей, — хрипло проговорил Тен. — Прости. Прости меня, — заплакала я, — Я сделала тебе больно, Тен! — Мне невозможно сделать больно, принцесса, — замер он, казалось, совсем близко с Луной, — просто смотри, как прекрасен этот мир! И пусть эта красота вольется в твое сердце звездной рекой…       И действительно. Я наконец подняла голову, вытягивая вверх руку, словно касаясь светила. Хорошо. Больше не было слез. Этот мир такой, какой надо, каким должен быть. И пока мы существуем… — Пока мы существуем… — Он не умрет, — вторил мне Тен, поворачивая ко мне клыкастую морду, — Ты изменилась… наконец. — Все мне сегодня это говорят. Мама, например. — Она часто приходит ко мне и молится за тебя. За своих детей. — Ты… Бог? — Неверный вопрос, принцесса, — засмеялся дракон, — Твое желание, Тсубаса? — Желание? — На церемонии совершеннолетия ты загадываешь желание. Я его исполняю… прямо или косвенно. Это мой подарок всем потомкам Эю. — Только одно? — А у тебя их много? — усмехнулся Дракон, — Чего ты желаешь? Как твои братья, ты желаешь силы? Больше энергии? Мудрости? — Я… не знаю, — понуро опустила я голову, — Не то, чтобы я этого не хотела… но да желания им далеко. Я ведь всего этого могу достигнуть и сама. — Так чего же ты хочешь? Подожди, — мягко залез он мне «щупальцем» в разум. И грустно покачал головой. — Ты всегда была такой. Твоя душа стала сильнее. Я принимаю твое желание, — и он мигом нырнул вниз, распаляя огонь вокруг себя.       И действительно, я ничего не озвучивала, но успела подумать. Секунда — и огонь летит прямо в толпу оммеджи, с головой погружая Хибану в пламя. Посвящение… прошло не только у меня, да? Последнее, что я увидела — огромные расцветающие лилии прямо посреди вод озера. Огненные, водные… даже воздушные и земляные. Всех форм. Всех расцветок. И, перед тем как я отрубилась, словно увидела призрак Манджиро. Он был совсем маленьким, улыбался и протягивал мне руку. Как будто я видела это раньше… когда-то очень давно. И я почувствовала, как погружаюсь вместе с драконом в воду. Он обвивал мое тело кольцами. Бережно. Нежно. Словно я была хрупкой фарфоровой куклой.       Цветы… мама, у меня получилось.       Но наверное мое желание невыполнимо.       Я закрыла глаза и погрузилась в сон, отдавая себя на милость лучшему другу и холодным водам зачарованного озера.