Погибель

Гарри думал, что через минуту решится на убийство. Он мысленно пытал круциатусом мать Блейза, которая любила касаться собеседников при разговоре. Гарри уже пару лет пытался посадить эту суку, у которой по «непонятным причинам» один за другим мужья дохли, как мухи. Но сейчас он был в ярости, потому что эта женщина, неискренне посмеиваясь от какого-то высказывания, коснулась своими тонкими пальцами плеча министра. У Гарри возникло желание схватить ее запястье и сдавить до боли, до синяков, чтобы эта шлюха никогда больше не думала прикасаться к Риддлу и тем более строить ему глазки. — Она только что покончила с восьмым мужем и уже флиртует с министром, — по-своему поняла взгляд Гарри Чжоу. — Ничего, для нее всегда найдется свободная камера в Азкабане, — прошипел Поттер. — Давай выйдем на балкон, — предложила Гермиона. — Ты выглядишь слишком кровожадным. Чжоу отделилась от их компании, Гарри на балконе закурил и опустился в кресло. От никотина после пары бокалов вина кружилась голова, а конечности начало покалывать. На балкон выходили окна, но их перекрыли тяжелыми шторами, чтобы дать гостям немного уединения. Судя по стонам сбоку, уединялись гости охотно. Гарри немного отодвинул штору магией и сжал зубы — место Забини заняла Беллатриса. И если первая просто флиртовала, прощупывая почву, то вторая Риддлом была почти одержима, и Гарри не знал, что эта пришибленная женщина может сделать. Еще украдет. С нее станется собрать культ и принести Риддла в жертву, чтобы совершить обряд из разряда «Остаться с любимым после смерти». Гермиона покачала головой и сказала тихо: — Хватит смотреть. Я удивлена, что никто не заметил, насколько ты ревнуешь. — Я не… Я беспокоюсь, — возразил Гарри. — Она же сумасшедшая. — И ты, конечно, сможешь защитить самого лучшего министра магии Британии за последние сто лет, бывшего бессмертного главу аврората, лучшего дуэлянта Европы и так далее по списку, — приподняла бровь подруга снейповским движением. Гарри мрачно на нее уставился и достал вторую сигарету. — Да, еще накурись и напейся с горя, — посоветовала Грейнджер издевательским тоном. — Когда ты научилась так язвить? — фыркнул Поттер. — Точно, вы же со Снейпом сейчас сотрудничаете. Но у меня иммунитет. — Мерлин, — наклонилась ближе Гермиона и тихо продолжила: — Вы всего лишь пару раз переспали, а ты смотришь так, будто он минимум твой жених. Поттер затянулся и посмотрел сквозь щель в зал, но Риддла на прежнем месте не было, и из-за этого в горле застыл ком. Гарри быстро выдохнул через нос, и недовольная Гермиона провела рукой, развеивая дым. — Ну нравится он мне, что поделать, — хрипло сказал Поттер. — Тебе и еще куче других волшебников, — парировала Грейнджер. — Ты же знаешь, какие слухи о нем ходят. — А ты им веришь? — спросил Гарри, но его лицо скисло, потому что по крайней мере треть из них была правдой. — По тебе видно, что слухи не безосновательные, — хмыкнула Грейнджер. — Он не… — возразил Гарри, но не договорил. — Не ебется с каждым красивым живым существом, которое видит? — сложила руки на груди Гермиона. — Отдел тайн тебя портит, — цокнул языком Поттер. — Давай лучше поговорим о том, кто портит тебя, — вернула разговор в нужное русло женщина. — Ну не так уж со всеми он и трахается, — процедил Поттер. — Поэтому ты так пристально смотришь? — Я не ревную, — повторил Гарри. — Конечно, — раздраженно мотнула головой Грейнджер. — У тебя настолько низкая самооценка, что ты готов делить Риддла хоть со всем миром, лишь бы он обращал на тебя раз в пятилетку секунду внимания. Он тебя убивает, — глядя другу в лицо, сказала женщина. — А времени ведь прошло всего ничего с вашего первого перепиха. Что будет через год? Два? Будь сильным, Гарри Джеймс Поттер, не тащись за ним, как собака за хозяином, перетерпи, и потом станет легче. Гарри вздохнул, с силой надавливая на окурок и пачкая чистую хрустальную пепельницу. — Думаю, я его люблю, — не глядя на Гермиону, сказал он. Грейнджер вздохнула. Ее душе было непонятно это болезненное ощущение. Гермиона управляла своими чувствами, властвовала над ними, она не влюблялась, она сама выбрала тихого, спокойного, милого, умного Невилла, который никогда не раздражал ее тем, что обычно считали недостатками, она сказала себе: «Я его люблю», — и полюбила. Иногда, думая о подруге, Гарри останавливался на мысли, что она не человек. — Я не понимаю, — призналась Грейнджер. — Я знаю, — криво усмехнулся Гарри. Он вытянул себя с балкона, чтобы снова видеть, как вокруг Риддла вертятся люди, как они улыбаются, подхалимничают, флиртуют. Гарри тошнило от этого всего. Ему хотелось оказаться с Риддлом наедине, хотелось быть его партнером, но министр был еще более нечеловечным, чем Гермиона. Он, кажется, вовсе не влюблялся. — Мистер Поттер, — поздоровался Риддл, подходя сам в конце приема, устало улыбаясь. На его щеках были милейшие ямочки, которые убавляли возраст и делали похожим на мальчишку. Эти ямочки не вязались с общим аристократичным образом — с дорогой одеждой, прямой осанкой, ровным носом, острыми скулами, волевым подбородком. — Добрый вечер, — ответил Гарри, и вдруг стало совсем легко от того, что мужчина смотрел прямо в лицо. — Гости уже расходятся, — наблюдая за отбывающими Лестрейнджами, сказал Риддл. — Я хотел обсудить дело Миллера, если вы не против. — Если не ошибаюсь, документы еще не оформили, — заметил Гарри, сглатывая. — Закончили час назад, я запросил копию себе домой, — ответил министр. — Думаю, мы разберемся за пару часов, а завтра сможете прийти на работу попозже. — Да, хорошо, — кивнул Поттер. Он знал, чем это закончится. Они разбирали отчеты невыразимцев, артефакторов, авроров, а потом, как только последняя строчка была проанализирована, как только количество формальных обращений превысило нормы нормального, все резко сорвалось, и Поттер осознал себя трахающим министра на столе. Гарри не знал, почему удостоен чести прикасаться к риддловской заднице. Тот сам сказал, что предпочитает быть в активной роли, но с Гарри было наоборот. Возможно, потому что Поттер знал свое место: даже если Риддл подается на член, выгибает спину и стонет, он все равно выше Гарри; даже если Риддл прижат к стене, его голова откинута назад, он все равно выше Гарри; даже если волосы Риддла зажаты в кулаке, а сам он валяется на столе, зазывающе улыбаясь, Гарри все равно место только у его красивых ног, не больше, не выше. Поттер сжимал чужие бедра, насаживая на член глубже, резче. Министр тихо постанывал какие-то пошлости. В постели он был не похож на свою рабочую версию, и можно было поразиться словарному запасу. Гарри увидел, что мужчина обхватил свой член, и взял настолько бешеный темп, насколько мог, кончая, когда спина Риддла напряглась, ноги мелко задрожали, а вокруг члена запульсировало. Как обычно, вокруг был беспорядок, край стола отпечатался на животе министра, а сам стол сдвинулся. Гарри выскользнул из чужого тела, напоследок провел ладонями по бокам, прежде чем отступить. Риддл распрямился, обернулся, облизнул губы, его лицо покраснело, как наверняка покраснело и у Гарри. — Сегодня ты был особенно хорош, — хрипло сказал Риддл. — Хорошее настроение? «Настроение придушить всех, кто тебя касался на этом гребаном приеме», — мрачно подумал Гарри. Но он знал, что проявление чувств закончит их встречи, потому что Риддлу не нужны лишние привязанности, или уничтожит изнутри, потому что Риддл будет играть с его любовью. Похоже, они с Беллой оказались в одной лодке. — Да, отлично провел время, — солгал Поттер. Гермиона была права, погибелью Гарри станет не заклинание, не старость, а один конкретный человек — Том Марволо Риддл.