Будущее покажет

Чешуйчатое ущелье — действительно красивое место. Сколько бы Келус не приходил сюда, оно всегда заставляет сердце волноваться от восхищения и даже поражённые Марой не могут отпугнуть его. Высокие водяные стены дающие некоторые гарантии приватности, а опасности, что тут поджидают, уменьшают шансы, что сюда кто-нибудь сунется. Только звуки текущей воды, волн и атмосферные развалины. Яйца невылупившихся видъядхар тоже добавляли некую щепотку невинности и спокойствия. Хотя... Учитывая недавние объятия, Келус, возможно, полюбил это место из-за связи с одним из своих спутников. Всякий раз, когда перед глазами рисовалась картина маленького Дань Хэна, ломающего стенки яйца и лезущего наружу, в груди щекотало и теплело. Узнай он, насколько часто Келус бывает в этом месте и по какой причине, снова бы скорчил гримасу неловкости и не вымолвил бы ни слова. И его можно понять: не каждую жизнь живёшь с фактом, что путешествуешь, сражаешься и разгадываешь загадки о собственном прошлом с человеком, который по уши в тебя влюблён. Келус все ещё краснеет и стыдится вспоминать как по идиотски спалился о своих чувствах. Да и привычка Март копаться в чужих телефонах иногда бывает раздражающей. Он все ещё толком не понял, когда точно влюбился в этого прекрасного джентльмена, стремящегося к знаниям: через пару месяцев совместной жизни на Экспрессе или как только проснулся. Точно лишь известно, что Келус не может ничего поделать с собственным сердцем, но и не ждёт взаимности в ответ. Когда они прибыли на Белобог, понятия о «влюбленности» ещё были не до конца известны, но это не меняло того, что Келус при любом удобном случае смотрел на Дань Хэна. Эти отточенные движения копьём, мимолётные эмоции, которые сложно было разглядеть, спокойный и относительно тихий тон голоса.... Келус старался незаметно фотографировать свой объект обожания, а когда Март или сам ДаньХэн палили его, отмазывался, что просто хочет запомнить это время. Благо его факт полной амнезии по вине Кафки работал. За что ей было огромное спасибо. Иногда по сотне раз перечитывал те коротенькие переписки с Дань Хэном или инициировал новые под выдуманными предлогами. Сердце трепещало, когда он видел «печатает» с иконкой Дань Хэна. Когда ДаньХэн лично подошёл к Келусу после миссии, похвалил и начал расспрашивать о том, что с ним произошло. Все же не каждый день видишь как твоего друга на твоих глазах пронзает огромный ледяной шип, а тот в свою очередь, не только приземляется на ноги без дырки в грудной клетке, но еще с новым оружием. Келус сам еще не знает как не покраснел прямо там и смог спокойно продолжить диалог. Хотя... Март, видимо решив отметить первую миссию нового компаньона, устроила небольшой праздник. Келус в тот день, случайно забыл телефон в главном вагоне, а сам копался в белобоге помогая жителям и новым друзьям. Точно неизвестно почему Март решила использовать телефон Келуса, то ли пленка в фотике закончилась, то ли она просто поленилась брать свой телефон, но все же... Она уже наделала кучу фотографий и весь экспресс, кроме самого Келуса естественно, решил посмотреть на проделанную работу и выбрать те фотографии, которые можно будет положить в общий альбом. Однако наткнулись на папку с фотографиями, которую не должны были видеть... Келус вернулся лишь ближе к ночи и практически сразу заметил странную атмосферу в вагоне. Сначала не придал этому значения, но когда Дань Хэн стал избегать его с неловкой улыбкой, все же спросил о том что случилось. Химеко в этот момент лишь хитро улыбнулась, протянула Келусу его же телефон и попросила в следующий раз хотя бы ставить пароль на «секретные данные». Келусу понадобилось с полминуты чтобы понять о чем она, но в тот момент он уже был красным как рак. Стелларон в груди нагрелся до высоких температур так, словно находился на поле боя, а не в тихом вагоне Экспресса. Стоило Келусу перевести взгляд на Дань Хэна, который почему-то до сих еще не сбежал, как тот сразу же отвел взгляд и быстро смылся в архив. И Келус мог поклясться, что кончики его ушей контрастировали красным на фоне черных волос. Атмосфера в тот вечер была неловкой, а Март еще не раз извинялась, что взяла телефон без спроса. Хотя с тех пор она урок все же не извлекла. Келусу все же удалось поговорить в Дань Хэном на следующий день *** Дань Хэн и Келус стояли в комнате Келуса и неловко молчали. Напряжение было словно старая струна: никогда не знаешь когда она наконец лопнет. — Эм... Дань Хэн... — В голове Келуса роялись куча мыслей и отрепетированных речей в свое оправдание, но в этот самый момент они казались детскими и абсурдными. — Это... правда? — Дань Хэн наверно всеми фибрами души надеялся, что это лишь недоразумение и Келус хранил так много его фотографий по самой идиотской причине. Не было желания как-либо менять отношения или вообще портить их. — А... Да... Я действительно... Ну, тебя. Агх... — язык заплетался и изо рта вылетали нечленораздельные звуки. Келус от стыда закрыл лицо, уже представляя насколько оно красное. Со стороны Дань Хэна раздался разочарованный вздох и Келус перепугался, что тот сейчас просто уйдет. — Но я ничего от тебя не хочу и не прошу! То есть... Как друга... Агх... Как сложно... Келус закрыл глаза одной рукой и потянул за собственные волосы другой. Боль действительно подействовала отрезвляюще и в голову вернулись хоть какие-то мысли. — Я действительно... влюблен в тебя. Но я не прошу ничего взамен. Ни взаимности, ни каких-либо решений. Самый лучший исход: если ты забудешь о том, что увидел и узнал за последние сутки. Дань Хэн смотрел на все еще красного Келуса и внутри него клубилось разочарование и желание поскорее это закончить. Даже появилось желание прервать общение на время (хотя в условиях, что они буквально живут на одном и том же поезде, это проблематично). Ведь если объекта воздыхания долго не будет в поле зрения, чувства пройдут, так ведь?... Но в то же время, редко где встретишь друга, который с таким диким интересом в глазах слушает новые знания и с таким же интересом роется в мусорных баках. К тому же, он довольно хорош в бою и явно не помрет в первые секунды при большой угрозе. — Ладно... — Дань Хэн еще раз обреченно вздыхает и все же переводит взгляд на Келуса. Глаза того будто начинают сиять, а губы изгибаются в едва сдерживаемой улыбке. — Правда?! — В сердце Келуса будто взрывается фейерверк, а стелларон внутри тела начинает неестественно греться. Но волнение все же удается угомонить. — Мы останемся друзьями?! — Да. — Дань Хэн разворачивается, монотонно отвечая. — А, у меня вопрос! — М? — Когда Дань Хэн снова бросает взгляд на Келуса, тот снова выглядит взволнованным. — Все же... можно время от времени флиртовать? Обещаю, что буду знать меру и не налегать! Дань Хэн смотрит на Келуса нечитаемым взглядом. Атмосфера будто снова накаляется. — Будто ты раньше этого не делал. — он выходит из комнаты, закатив глаза. *** Келус усмехается, когда вспоминает тот день. Это наверно был самый неловкий, но при этом счастливый день на его памяти. Несомненно после этого внимание и флирт приобрел другие краски, но пока это не слишком беспокоит Дань Хэна, он не прекратит это делать. — Что ты здесь делаешь? — раздался знакомый голос. Келусу показалось, что по телу пробежалась дрожь лишь от этого стального спокойствия. — Просто пришел передохнуть и успокоиться. — Келус встал с песка, развернувшись в сторону своего объекта обожания. Дань Хэн был в своем обычном состоянии. Все такой же спокойный возвышенный, даже без длинных волос (в которые хотелось зарыться) и рогов. Тот выгнул бровь, будто не поверив ему. — Ты меня поджидал? — его тон будто выражал факт, а не вопрос — То, что я грежу по тебе перед сном, еще не значит, что моя жизнь будет крутить вокруг тебя. — Келус усмехнулся и провокационно улыбнулся. — Я не вру. Напомню, что это единственное место на Сяньчжоу, откуда не слышно воздушных яликов и болтовни жителей. Еще и море успокаивает — Ты грезишь обо мне перед сном?... — А тебе нужны подробности?~ — Нет, спасибо! Еще не хватало твоих извращенных фантазий слушать! — Дань Хэн сморщился и быстро зашагал в сторону ущелья. Келус громко засмеялся, вытирая слезы, после чего последовал за Дань Хэном. — А сам зачем здесь? Мне казалось, ты даже в городе находиться не любишь, а тут сразу в ущелье. — искренне поинтересовался Келус. Приказ на изгнание уже был снят, но Дань Хэн все равно с таким нежеланием спускался на Лофу, будто он тут все еще был разыскиваемым преступником. — Дела. От настолько сухого ответа Келусу стало любопытно. Миновав пляж, они остановились около статуи Пожирателя Луны. Дань Хэн уставился на нее с тяжелым взглядом. Была тишина, нарушаемая лишь шумом волн. Келус почувствовал себя лишним. В подобные моменты Дань Хэн казался отчужденным настолько, будто на его месте стоял не тот тихий парень, которого знают, а совершенно другой организм, который никому не понятен. Разум Келуса едва не кричал о том, что Дань Хэна что-то гложет и было огромное желание как-то помочь, быть рядом. Однако это были лишь его желания. Сначала казалось, что они хорошо друг друга знали, хоть от знакомства прошло всего пара-тройка месяцев. Однако последние события дали понять, что Дань Хэн довольно умело мог укрывать эпизоды в своей биографии. Ну или точнее выворачивать все так, чтоб у других не возникало вопросов о нем. После пары минут абсолютной тишины, Келус уходит, решая оставить Дань Хэна одного. Тому явно следует побыть наедине и обдумать собственную жизнь. Келуса сильно расстраивало, что они недостаточно близки чтоб Дань Хэн мог доверить ему свои тяготы, но ему вполне хватало, что его не отвергали даже как друга. Дань Хэн останется с ними на Экспрессе, а значит может быть увидит, что тут он может хоть немного расслабиться. Не только Келус, весь экипаж окажет ему поддержку и опору. А пока это не настанет, сердце будет ждать. Как говорят некоторые старики и безымянные «будущее покажет»

***

— Дань Хэн, сыр! — восклицает Март, наводя фотоаппарат на Дань Хэна. Тот лишь незаинтересованно показывает козла. Когда он приходил, то думал, что просто отдаст дань своему прошлому перерождению, но никак не то, что тот его сначала пристыдит внутри его же сознания, а потом попытается утопить. Он никак не мог понять своего предшественника. Если тот так дорожил и считал своим долгом этот титул Пожирателя луны, то зачем совершал преступление? В голове Дань Хэна появлялись мысли о долге и преданности своим обязанностям, но в то же время было осознание, что это не его мысли. Каждое воспоминание предшественников всплывало в голове как будто Дань Хэн лично все видел, испытывал и решал. И это давило. Было ощущение, будто его собственное подсознание хотело уничтожить «Дань Хэна», взамен чего создать общее, совмещённое вместе со всеми перерождениях, даже теми, которых едва помнят. Временами даже было сложно понять то или иное действие было совершенно потому что он сам этого хотел или это подсознательное решение, которое не имело ничего общего с Дань Хэном. Пугало даже не спутанность мыслей, а неизвестность. Не было понятно как далеко это зайдёт. Будет ли будущий Дань Хэн и именно «Дань Хэном», а не странной смесью его опыта и опыта его прошлых перерождений. Он не раз слышал как долгожители Лофу отзывались о Дань Фэне. И многие были не в восторге из-за его «гордого характера». Образ, собранный из уличных сплетен и гневных выражений Сяньчжоуцев перекликался с воспоминаниями, которые без приглашения залетали в его голову. Ведь даже с друзьями тот был не самым милосердным. Дань Хэн не хотел этого. Он не хотел становиться смесью из себя и этого образа. Решив отдать дань и почет своим пришлым перерождениям, он пришёл в ущелье ещё раз. Хотя очень не любил это место. Тут же он встретил Келуса, который утверждал, что отдыхал здесь. Хотя врятли можно отдыхать в месте, где самая большая концентрация энергии изобилия и поражённые Марой свободно разгуливают. Стыдно признаваться, что Дань Хэна подбешивал вид светящегося Келуса. Потому что он был таким только с Дань Хэном. Что очередной раз напоминало о неугомонных чувствах первого. Сразу же давило чувство ответственности и стыд за то, что взбаламутил мальчишке голову и не может ничего сделать. Не сразу, но тот все же ушёл вглубь ущелья кромсать очередных мерзостей изобилия. Когда образ Дань Фена явился перед ним, Дань Хэн даже испугался. Он выглядел уверенно и властно, будто он не что-то, созданное из доступных воспоминаний и личных додумок, а настоящий владелец тела и вершитель судьбы. Будто именно Дань Хэн здесь лишь гость. Когда Дань Хэна заволокла волна, голова опустела и подсознание будто шептало сдаться и позволить более опытной и сильной версии волю. Однако стоило ему вспомнить о друзьях и представить, что такой гордец как Дань Фэн займёт его место... Дань Хэн не мог этого позволить. Не мог представить как господин Янг хмурится, когда Дань Фен указывает на его «слишком детскую» реакцию на «пустяки». Не мог видеть как разочаровываются глаза госпожи Химеко, если Дань Фен прямо выразит свою позицию на ее кофе. Дань Хэн не сомневался, что она уже сама отлично знает их мнение на счет ее напитка, но все же получить прямую критику больнее. Пом-Пом... Она и так слишком переживает из-за своих недочетов и провалов, а резкие слова явно не пойдут на пользу. А фотографии Март? Врятли Дань Фен позволит себя так часто фотографировать и баловать ее. А Келус... он даже представить не может реакцию этого мальчишки на такое резкое изменение характера. Дань Хэн скорее предпочтет дождаться когда чувства уйдут сами, чем насильно разбивать сердце. Нет уж. Будущее с этими людьми он будет строить сам и даже «опытность» Дань Фена никак не повлияет на это. Однако... Больше всего его удивило, когда Дань Фен сказал ему... не оборачиваться. И это был первый раз, когда ему в голову пришла мысль, что он может ошибаться. Что тот образ, который он создал, недостоверен. В голову всплыла реакция Цзин Юаня на их первую встречу. На лице того читалась поддельная улыбка, будто замученная, но настолько фальшивая, что это слишком легко заметить. Читалась тоска. Вряд ли человек, который сух даже с друзьями, может иметь такого друга. Весь образ, построенный на отношении Блейда к нему, всплывших воспоминаний и сплетен сяньчжоуцев будто потрескался. Дань Хэн не знает Дань Фена. И у него нет возможности узнать. Информации слишком мало. Подобное открытие будто скололо часть камней на его плечах. Единственный способ узнать это... ждать. Быть может в будущем появятся воспоминания, которые дополнят картину. Дань Хэн выдохнул с облегчением и решил подумать об этом позже. — Ты в порядке? — Господин Янг сощурил брови, будто пытался прочитать собеседника по лицу. Март тоже вопросительно посмотрела на него. — Просто... окунулся в воспоминания. — Дань Хэн перевел взгляд на статую и его подсознание будто опустело. Март, Вельт и Келус переглянулись, дружно решая не продолжать данную тему. Март переключилась на закат и пейзажи, которые хорошо бы смотрелись. Вельт последовал за Март, на случай чтоб та случайно не свалилась в ущелье по невнимательности. Келус же задумчиво уставился на Дань Хэна, подмечая что плечи того немного расслабились как и выражение лица. — Почему ты мокрый? — Дань Хэн оторвал взгляд от статуи, сразу же цеплялись за потяжелевшую от воды одежду Келуса. — А? Ай, не обращай внимания, просто случайно поплавал недалеко от пляжа — буднично ответил Келус, закатывая глаза — Тогда... как ты прошёл мимо меня?... Я не заметил как ты проходил. — Дань Хэн опустил тот факт, что его сознание боролось само с собой, но по его мнению это не должно было продолжаться долго. — Э... Хехехе.... Просто случайно свалился в воду, пока гонял монстров. А там меня волны уже выкинули ближе к берегу. — Келус неловко усмехнулся, поймав взгляд Дань Хэна. — А дальше мне было лень плыть и я просто случайно попался на пути Март и Господина Янга... Келус неловко отвернулся. — Ты все больше поражаешься меня своим талантам попадать в идиотские ситуации и странными реакциями на них. — Сказал Дань Хэн, после минутного молчания. — Зато жить не скучно — Дань Хэн сбился со счета считать сколько раз Келус употреблял эту отговорку. Перестал считать ещё до отъезда из Белобога. Их диалог прервала Март, желающая сделать групповой снимок. Келус с радостью побежал, желая сбежать из неловкой среды. Дань Хэн же прошёл спокойным шагом, вновь обдумывая свою ситуацию. Однако на ум не лезла не одна мысль кроме того, что будущее все покажет. И им остаётся только ждать и гадать.