Букет с коробкой, хоть каждый день

      — Хорошего Вам дня! — желает миловидная женщина Руслану. — Желаю Вам и вашей даме счастья!       «Ага, только не даме, а Дане»        Руслана нельзя было назвать романтиком, но делать приятно Кашину он любил, даже если по-мелочи: то пива любимого купит и массаж сделает после четырехчасового стрима, то букет, как сейчас, купит. Он и без праздников покупал, хотя нужды не было. Просто нравилось Тушенцову смотреть на щеки эти красные и поцелуи смущённые в щеку получать.       Руслана зато можно дураком назвать. Букет — не единственный подарок. В бонус к нему шла коробочка с блестящей ленточкой, внутри которой помимо пары батончиков каких-то, на дне презерватив лежит. Не с намеком на секс, скорее шутки ради. Он же знает, что Данила не любит даже разговоров об «этом», сам не напирает естественно. Любит потому что.        Тушенцов только порог переступает, как видит макушку рыжую, из комнаты выползающую.       — Помятый какой, боже, — шатен парня своего обнимает, пока тот глаза сонно трет, а после в ответ обнимает. Тушенцов руку с букетом вперёд вытягивает, смеётся со смешно выпученных глаз. — Только проснулся, кот?       Даня в ответ мычит и кивает, букет рассматривая. Пока Кашин на букет смотрит, нюхает, Руслан фото делает и сразу на обои экрана блокировки ставит. Он прекрасно знает, что как только рыжий заметит это — убьет, но это же будет потом, так что сейчас можно.       — Кстати, это не все, — улыбаясь во все 32, добавляет блоггер.       Он вытягивает из пакета с продуктами коробку ту самую и Кашину протягивает. Глаза голубые чуть ли не на лоб полезли. Одной рукой держа букет, другой открывает коробку, сразу в улыбке расплываясь.       — Руслааан, ну ты дурак что ли, — не находит он лучше слов, да Тушенцов и не требует. Он и без того знает, что кот этот благодарен как никогда, только стесняется. Спасибо, что букетом не отхуярил вообще — после сна добрый, наверное.       — Нет, просто люблю тебя, — Данила краснеет, коробку в руку с букетом перекладывает, а в свободную пакет с продуктами берет и на кухню идёт.       Руслан идёт переодеваться, но слышит шум чего-то падающего. По звуку это что-то лёгкое, так что не страшно. Но после крика громкого «Руслан, блять!» понимает, что очень страшное. На кухне сию секунду появляется и на Даню, указывающего на пол смотрит. Стоило ему опустить взгляд в указанное парнем место — громкий смех разносится по комнате. Упала коробочка с конфетами, под которыми лежал презерватив.       — А что не так? — Руслан серьезным становится, но на самом деле в любой момент засмеётся. Шутку добить хочет. — Ебать тебя сейчас буду, прям на столе. И не смотри так, штаны снимай, давай.       И подходит, с пола презерватив поднимая. Ещё чуть-чуть и он засмеётся, а от чего конкретно он уже и сам не знает: либо с того, какую хуйню несёт, либо с лица ахуевшего.       — Ты дебил или... — Даня в словах теряется, думает, что Руслан на полном серьёзе сейчас эту ахинею несет. — Ты же, ну, шутишь?       — Нет, штаны снимаем и на стол ложимся, вперед, — на лице блогера все таки появляется улыбка, но пропадает, когда рыжий реально за резинку штанов домашних берется и стягивает неуверенно. Рот от шока раскрывается, когда он реально штаны вместе с трусами стягивает, прикрываясь, к столу наклоняется. — Стой, стой, Дань, если не хочешь то ну... Я ж шучу и не заставляю вовсе!       — Еби пока не передумал, — твердо отвечает Данила, лицом в руки утыкаясь, щеки покрасневшие скрывая.       Тушенцов обдумывает все несколько раз, два шутника в семье — горе, хуй поймёшь, ведь если он сейчас шутит, то Руслан потом пизды получит, а если нет... Да быть того не может, чтоб человек, которому не хватает татуировки на лбу «нет сексу» сам предлагал. Да они последний раз два месяца назад им занимались, и то потому что Руслан уломал под предлогом «Ну Дань, ну в честь моего дня рождения».       — Блять, я долго буду как долбаёб стоять?! — возмущается бездействием шатена Данила.       «Ебануться, он правда сам предлагает, без шуток».

***

      — Бляять, изверг нахуй...А! — Кашин руками за столешницу хватается, бедрами отстраняясь, пытаясь с пальцев слезть. Но не может: Руслан не только пальцы глубже загоняет, так ещё и обратно за бедра назад дергает, от чего пальцы ещё глубже входят. Данила стонет громко, на стол без сил падая и дышит глубоко-глубоко. Также глубоко, как пальцы внутри.       — Не против, если я еще немного поиграю с тобой? — наклоняясь, шепчет на ухо Тушенцов. — Уж слишком сексуально ты реагируешь, готов кончить от одних твоих стонов.       — Заткнись, придурок, — рыжий вздыхает, а после стонет громко, когда блогер пальцами по простате попадает.       Рука, что на бедре без дела лежала, перемещается к волосам растрёпанным, вплетаясь в них, оттягивая назад. Пальцами только активнее туда-сюда двигает, губами по шее водит, поцелуи мокрые оставляя. Стоило раздвинуть два пальца на манер ножниц и после слегка согнуть — Кашин уже стонет громко, а Руслан под кадыком целует.       — Дань, ты так красиво стонешь, я, блять, только от этого кончить готов, — горячий шепот обжигает ухо Кашина, а тот только громче стонет, потому что этот ублюдок пальцами своими блядскими глубже и быстрее входит. — Нравится? Нравится на пальцы мои насаживаться, стонать как сучка? Чувствую, что нравится. Ты так сжимаешь меня, ох, как же ахуенно ты будешь мой член сжимать, пока я...       — Да заткнись! — Тушенцов пальцы свои вынимает, презерватив тот со стола берет. Рука одна занята: Кашина за грудь держит, волосы жалко, как и Даню впринципе; приходится как во всех самых дешевых порнушках зубами открывать.       Даня чувствует, как головка крупная к проходу прижимается, но не входит, дразнится: вверх-вниз проезжается, надавливает слегка, но внутрь не входит.       — Сука, да войди ты уже, не мучай, бля-а! — член входит сразу наполовину, а после дальше скользит, но медленно, распирая изнутри. Даня рот открывает, воздух хватая, а шатен, как будто издеваясь, лицо его к себе поворачивает и целует, языком сразу внутрь пробираясь.       «Гад блять, во все щели выебать решил».       Блогер языком в чужом рту активничает, членом в чужой заднице тоже не медлит: двигается активно, до шлепков кожи о кожу, до стонов громких, которые иногда поцелуями заглушаются, стол заставляют ходуном ходить. Кашин уже не может, он уже на пределе, а Руслан, кажется, еще только разогрелся. Из тела чужого выскальзывает, тут же разворачивая рыжего, на стол его спиной укладывает и входит резко, сразу двигаться начиная. Данила головой назад откидывается, затылком о стол ударяется и матерится, после чего сразу стонет громко от особо глубокого толчка.       Тут Даня чувствует, как Руслан замирает резко, на грудь к нему падает и трясется. Данила по волосам парня гладит, шепчет: «Руслан, все в норме? Опять приступ? Не дёргает, ничего нет? Руслан! Ай!». Руслан бедрами толкается несильно, размеренно двигаться начинает, медленно входя.       — Блять, что ты со мной, сука, делаешь... — Руслан в шею зубами вгрызается. — Я блять как девственник обкончался сейчас...       — Чего наху-аа! — шатен снова двигаться быстрее начинает, а после Даню за шею приподнимает, заставляя вниз посмотреть.       — Сюда смотри, — и членом на всю входит. Кашин стонет, глаза закрывая, но открывает сразу когда слышит «сука, смотри, говорю.». Смотрит, и видит, что член через живот выпирает. Руслан руку чужую в свою берет и на бугорок этот кладет, нажать слегка заставляя. Рыжий нажимает и оба стонут в унисон.       Тушенцов велит оставить руку на месте, с нажимом держать, а сам двигается в нем, руками за бедра для удобства держась. Он сам стонет уже чуть ли не громче Кашина, руку одну перемещая на член парня. Дрочить ему в темп своих движений начинает, к кульминации подводя.       Руслан снова, позорно, как ему кажется, кончает в тот же презерватив, Данилу уже рукой доводя. Тот стонет тихо и, в глаза чужие смотря, кончает в руку чужую.

***

      — Я, кстати, презерватив тот ради шутки положил, — оправдывается Руслан, когда отвёрткой последние саморезы в стол новый вкручивает. Нет, тот не сломался, но шатался дико. — Правда не рассчитывал на такой исход..       — А ты против? — Даня подаёт последний саморез, за чужими манипуляциями над столом новым наблюдая.       — Нет конечно, можно я каждый день тебе цветы с коробками конфет дарить буду? — ухмыляется шатен, подбородок чужой хватает, заставляя на себя смотреть.       — Иди ты, блять, нахуй, — возмущается рыжий, а лицо уже краской заливается. Одними губами произносит: «можно».