Больше никаких блинов, Джостен.

-Джостен, это отвратительно. Нил никогда не пек блины, но слышал, что их сочетание с мороженым — вкусно, типо — оболденно вкусно. И он хочет приготовить это «облоденно вкусно» для Эндрю. Нил хмурит брови, но не потому что, расстроен комментарием, а потому что, он может быть ахуенно хорош в экси, беге, выносливости, языках, а такой навык, как готовка — прошёл мимо него. И это досаждает, все перечисленное — для него, а блины — для Эндрю. -За готовкой обычно следила Мэри. И у Эндрю щемит, он не может объяснить это чувство, потому что, он врёт. Врёт, ведь это — не так плохо, как он говорит. А щемит только сильнее, ведь, Джостен делает это для него, а для Миньярда никогда не делали подобного, и не сделают, если вы — не Нил, конечно. Щемит сильнее, ведь он заставляет нападающего, копаться в воспоминаниях, пока тот, наоборот — стоит с улыбкой, ведь старался для блондина. — Я схожу в магазин. И он идёт, идёт и ненавидит это. Кто-то заставляет его чувствовать: корить себя за слова, переживать о душевном состоянии, и видимо, учить готовить? Кто-то — Нил Джостен. Он ненавидит, но все-равно покупает и муку, и молоко, и яйца. Ненавидит, но все равно проходит на кухню и выкладывает всё купленное на стол. Ненавидит, но зовет рыжего, что бы тот присоединился. -Ты так меня бесишь. И Нил улыбается, по-прежнему — тепло и открыто, как-будто, ни одна ложь, не способна пройти мимо него. -Я никогда раньше не готовил блинов. И внезапная честность, заставляет кожу блондина покрыться волной мурашек. Никогда. Но для него сделал. Сердце пропускает несколько ударов, но вратарь лишь хмурит брови. -Давай рецепт. -Рецепт? -Боже, ты точно придурок. ******** Эндрю поражается, Джостен — настолько неуклюж? Муку, что запачкала одежду, он ещё мог стерпеть, но, какого черта, Нил, почему твои руки измазаны тестом? Но Нил улыбается, опять, так — как улыбается только для Миньярда. И Эндрю ужасно хочется похвалить его. С лица нападающего не пропадает улыбки, потому что, он видит — видит, искреннее одобрение его действий, в глазах блондина. Нил — весь такой домашний, в муке, с растрепанными волосами, а главное — готовит для него. Кажется, сказал бы ему такое кто-то пару лет назад, Миньярд бился бы в непрерывной истерике от абсурда. Есть ли силы держаться дальше? Нет. -Да или нет? Нил отодвигает миску с тестом, подходит ближе — настолько ближе, что дыхание опаляет кожу и выдыхает: -Да Миньярд опускает руку ему на шею, попутно захватывая пальцами несколько прядок волос. Руки у рыжего липкие от крема. Либо Джостен это не замечает, либо ему искренне плевать, потому что, он все равно берет в свои ладони лицо блондина. Эндрю выгибает бровь: — Тебе придётся позаботиться об этом. Но прежде, чем Нил успеет ответить, припадает к его губам. Блины? Нет. Сейчас в голове у нападающего только три вещи: Эндрю, поцелуи, поцелуи с Эндрю. Тот привычно оттягивает нижнюю губу Джостена, получая в ответ приглушенный вздох. Липкие пальцы перемещаются к шее блондина, слегка сжимая её. В ответ Миньярд сильнее проходится языком по десне, а после прикусывает губу. И Нил распадается, легко и по кусочкам. Такие поцелуи выбивают землю из-под ног, заставляют дыхание сбиться, а сердце пропускать удары с удвоенной скоростью. Руки проходятся по шее, невольно цепляя светлые пряди. -Я сказал, не пачкать меня. -Ты сказал, позаботиться об этом. Да или нет? ******** Нил заботится, он умеет. Именно поэтому, сейчас, что бы убрать остатки размазанного теста с шеи блондина, оставляет на ней влажные следы. Целует её, слегка прикусывает, но тут же зализывает пострадавшее место. Миньярд закидывает голову сильнее, открывая нападающему больше доступной зоны. Дыхание в очередной раз подводит его, когда рыжий мягко целует точку, где бьётся пульс, а после, проводит кончиком языка по этому участку. Жарко, а в тёмных джинсах тесно. И Нил понимает это. Устанавливает зрительный контакт, намереваясь найти возможные нотки лжи. -Да или нет? Голова не пуста. Нет — нет, сейчас есть три вещи, которые заполняют мысли Миньярда: Нил, поцелуи с Нилом, ну и — собственный член, на котором, явно не хватает губ Джостена. Поэтому: -Да. Нил скользит руками по плечам, опуская те ниже, пробегается пальцами по торсу и доходит до пуговицы джинс. Сам опускается на колени, попутно стягивая ненужную вещь с Эндрю. Немного медлит, невесомым прикосновением оттягивает резинку белья и приспускает его. Ладонь моментально обхватывает основание горячего члена, пока руки блондина упираются в столешницу сзади. Требуется несколько быстрых рваных движений, по всей длине, как с члена начинает сочиться смазка. Нил обхватывает губами влажную головку, проводя языком по крайней плоти. Поддразнивает, ведь не берет глубже, лишь посасывает самое начало, добавляет в ход движения рукой, чем заслуживает несколько невнятных реплик от Миньярда. Джостен приободряется такой похвалой, поэтому берет глубже, доходя почти до основания, втягивает щеки и движется вверх, максимально смыкая губы вокруг органа. Эндрю втягивает воздух через сжатые зубы и опускает ладонь в рыжие локоны. -Да или нет? Нил всего на секунду отрывается от твёрдого члена, целует того в головку, поднимает взгляд вверх и выбивает этим все остатки разума из вратаря. -Да. Теперь обе руки Эндрю путают мягкие пряди, а руки Джостена упираются в бедра блондина и служат для него опорой. Миньярд задаёт свой темп, проникая в жаркий рот, вызывая поток слюны, которая заполняет кухню шумным хлюпаньем. И Эндрю кончает — стонет: прерывисто, сбивая дыхание, делая неровные вздохи, рука сильнее впивается в рыжую макушку, ногти корябуют нежную кожу головы. Блондин запрокидывает голову назад, восстанавливает дыхание и расцепляет свои пальцы от спутанных рыжих прядок. — Больше никаких блинов, Джостен.