Рейс «А38ВЕ2»

      Середина марта. Но на улице серо и блекло, несмотря на солнце, пробивающееся сквозь громоздкие тучи, которые уже два дня подряд покрывали моросью землю. На старой станции у окраины города было шумно — чувствовалось волнение людей. Напольные часы, на выходе из кассового отдела, показывали почти шесть часов вечера, а это значило, что последний на сегодня поезд вот-вот должен был начать свой путь. Их ждала долгая дорога.       — Внимание, пассажиры! Начинается посадка на рейс «А38ВЕ2»!       Стук высоких каблуков раздавался по всей платформе, заглушая громкий гул людей, которые прощались с родными со слезами на глазах. Стоя на перроне, Сон Арён держала в одной руке клатч из жемчуга с книгой, а в другой — маленький чемодан на колёсиках и ждала одобрения документов от миловидной на вид проводницы. После тщательного просмотра билетов она, получив позволение, вошла внутрь поезда.       Деревянное покрытие вагона с редкими вставками метала и кожзама предстало перед её взглядом, но это не вызвало никакого презрения у неё, как у носителя голубой крови. Поезд, как снаружи, так и внутри, не выглядел облезлым и убогим, наоборот, был чистым и, скорее, напоминал раритет, который должен был стоять где-нибудь в музее, показывая обществу транспорт примерно девятнадцатого века.       Вздох девушки эхом отобразился внутри. В вагоне оказалось пусто — люди не спешили расставаться с близкими людьми и родными краями.       Ей прощаться было не с кем.       Девушка даже не обернулась, чтобы посмотреть на место, которое до недавнего времени звала домом. Она уезжала, не зная конечной точки — ей просто нужно куда-то, где ей не будут перекрывать кислород. Она не спешила войти в своё купе и просто остановилась в общем сидячем вагоне.       Арён расположилась в самом конце у окна, поставив багаж рядом со своим креслом, а остальные вещи положила на столик. Она меланхолично сложила наманикюренные руки на груди и прислонилась виском к стеклу, уставившись на открывшийся её взору лес и дорожный знак с нарисованным на нём поездом. Для неё это самое время для того, чтобы спокойно подумать и порассуждать.       Было в этом что-то особенное. Несмотря на тоску, которую она всеми силами пыталась заглушить, Арён чётко была уверена, что этот её спонтанный поступок — купить билет на поезд, даже не взглянув толком на маршрут — лучшее решение в её жизни. Интуиция её никогда не подводила.       На своём жизненном пути мы попадаем во многие неприятные ситуации, которые нельзя изменить. Пред нами стоит выбор. Мы можем или принять эти ситуации как неизбежные и приспособиться к ним, или погубить свою жизнь, протестуя против этого, и, возможно, довести себя до нервного срыва.       Арён громко вздохнула, на долю секунды прикрывая глаза. Нелегко смириться с тем, что ты сбегаешь. Арён никогда не была той, кто легко и быстро сдаётся, но всему есть свой предел. У каждого человека есть граница терпения. И её были пересечены.       Надо было что-то менять. Однозначно.       — Как вы думаете: Арон примет своё поражение и отступит или сделает предложение Джоан в девятый раз? — рядом неожиданно прозвучал глубокий мужской голос с лёгкой хрипотцой, говорящий о читаемой ею книге. Это был очень приятный тембр, бархатом ложащийся на скручивающиеся внутренние органы.       Арён, совершенно не испугавшись, медленно открыла глаза, подмечая, что не заметила, как задремала, и сколько времени прошло — в вагоне уже было довольно много взбудораженных поездкой людей, которые пытались не поссориться, ища для себя подходящее место в этом ограниченном пространстве.       Она повернула голову в сторону прозвучавшего голоса и посмотрела на человека, который её потревожил. Перед её глазами стоял высокий с элитной укладкой, из которой ни один волосок не выбивался, черноволосый мужчина в угольно-чёрной водолазке и брюках. И он смотрел на неё, не сводя взгляда, своими обсидиановыми, пронизывающими нутро глазами.       Они столкнулись взглядами в тот момент, когда резко замигал и без того тусклый жёлтого цвета свет от ламп, и в этот же момент по всему поезду раздался ужасно скрипящий режущий уши звук, после которого едва различимо дополнительно было объявлено о посадке и начале пути по назначенному маршруту. Арён даже не вслушивалась в называемые города, потому что это не имело смысла.       Это был самый обычный, ни разу не дорогой поезд, и Арён успела отметить, что только они вдвоём с этим мужчиной, который по виду был старше её на три-четыре года, отличались от всей остальной массы людей. Арён в кремового цвета плаще, под которым ядрёно-красное платье, обтягивающее фигуру, которое однозначно притягивало взгляды, сюда совершенно так же не вписывалась. Именно поэтому другие пассажиры на них исподтишка укоризненно поглядывали и перешёптывались, наверняка недоумевая, что они здесь забыли.       Девушка не спешила отвечать, мужчина, видимо, тоже не торопился скрыться в своём купе, потому что просто стоял, не отрывая от неё безэмоционального, почти не мигающего взгляда. Арён, тихо усмехнувшись, облизала губы и опустила взгляд на руки мужчины, в которых была кожаная сумка и мундштук, а рядом стоял небольшой чемодан.       Для кого-то увиденных деталей ничтожно мало, чтобы делать какие-то выводы о человеке, но не для Арён — у неё в голове уже вырисовывался кое-какой психологический портрет этого мужчины. Она всегда делала это довольно неплохо.       О многом говорило уже то, что он читал. Он среди множества этих людей заметил её с книгой, лежащей на столике — это не то чтобы прямо удивляло, но определённо заинтересовывало. Арён уважала людей, которые любят читать. О них можно много сказать, узнав о том, какую литературу те предпочитают, чем интересуются и какие мысли беспрерывным потоком крутятся в голове, создавая творческий, но до безобразия интересный хаос.       — Она ждёт этого девятого предложения, чтобы согласиться. Если он сдастся, то всё рухнет, как карточный домик, — всё-таки прозвучало неожиданно, тем самым прерывая затянувшееся между ними молчание.       Голос Арён после долго молчания не изменился ни на йоту, кажется, он стал только звонче, но ей было совершенно плевать, как и мужчине, судя по бесстрастному выражению лица, на вновь притянутое к ним на мгновенье внимание. Мужчина склонил голову набок, словно что-то обдумывал или пытался выискать на её лице для себя какие-то ответы.       Поезд с характерным звуком начал своё движение. Медленно, но уверенно он набирал скорость, сменяя привычную картинку за окном, на которое упали с небольшим перерывом очередные холодные капли дождя, вытесняя яркое солнце за тучи со своей своеобразной сцены.       — Я могу составить вам компанию? — кивнув подбородком на сиденье напротив девушки, спросил тот. Арён, хмыкнув, кивнула.       Заходя в поезд, она думала, что будет одна, но, видимо, у кого-то свыше есть на это своё мнение и свои планы. На эту относительно долгую дорогу у неё, видимо, нашёлся спутник, с которым — она не сомневалась — будет, о чём поговорить.       И помолчать — между их фразами много длительных пауз.       Мужчина, удобно устроившись напротив, посмотрел в окно, где взору открывалось только начинающие цвести поля, на обочине у которых распускались галантусы, и на пасмурное небо, омрачающее землю своими слезами. Арён усмехнулась от пришедшей в голову слащавой мысли — возможно ли, что оно плачет вместо неё? Всё-таки, как бы Арён ни пыталась, она оставалась той ещё романтичной натурой.       — Если она так ждёт каждого предложения, то почему каждый раз отказывает? — снова возвращая на неё свой взгляд, блестящий, как чёрный жадеит, который красовался перстнем на её указательном пальце. — Неужели она недостаточно проверила его за всё время их знакомства? — без какого-либо упрёка, но довольно задумчиво нахмурив густые брови, продолжил тот. Ему, видимо, действительно было любопытно, как это выглядит с женской стороны.       Арён, не сдержавшись, улыбнулась. Взгляд мужчины тут же остановился на ней, и в нём горел сквозной и глубокий интерес.       Было что-то особенное и необычное в том, чтобы обсуждать книгу с человеком, имени которого ты не знаешь, не говоря уже о чём-то большем. Девушке не было не по себе, почему-то — совершенно необъяснимо и странно — ей было спокойно и комфортно. Словно на её груди уютно расположилась тёплая и пушистая кошечка, которая согревала всю её душу.       — «Я смотрела на всех этих глупых девчонок, выскакивающих замуж за первого встречного, с которым, как им казалось, они смогут долго и счастливо всю свою жизнь прожить. И видимо, ждала человека, без которого я жить не смогу», — задумчиво и медленно проговорила Арён, припоминая строки из книги, сказанные главной героиней. — Джоан проверяла не Арона, а себя, — на долю секунды вернув мужчине взгляд, произнесла девушка, чтобы после снова отвернуться к окну и пейзажами за ним.       Мужчина долго молчал, видимо, обдумывая сказанное Арён, и девушка не торопила. Она совершенно не расстроилась бы, если бы тот так ничего и не ответил. Для них в этом молчании скрывалось что-то большее. Оно долгое и затяжное, и в нём море слов. Оно пропитано тягучими и глубокими мыслями, которое на чувственном уровне были приятно считывать и разбирать на составляющие.       — Думаете, поэтому он не терял запала и продолжал каждый раз просить у неё руки и сердца? Он хотел, чтобы она поняла и приняла свои чувства? — снова поинтересовался мужчина, и Арён не удержалась, задержав взгляд на нём в этот раз подольше.       Мужчина был безумно красив и харизматичен. На него хотелось смотреть, любоваться, подмечая новые детали. Вот у него маленький шрам на левой щеке, довольно длинные ресницы, острые скулы или родинка на кончике носа и под нижней губой. Арён своим острым и внимательным взглядом неосознанно старалась ничего не упустить.       Что-то в нём притягивало невидимыми нитями. Арён без зазрения совести могла признать, что с ним можно было, смотря в ночное небо, на звёзды, разговаривать, не замечая течения времени. Хотя дело вовсе не в местоположении.       Арён оглянулась: в вагоне осталось совсем мало людей — все спешили разойтись отдыхать по своим купе. Время ведь близилось к позднему вечеру, а от слова совсем не лучистая погода только способствовала скорой темени.       — Вы замечали, с какой интонацией он каждый раз спрашивал? — отвечая вопросом на вопрос, спросила Арён, заинтриговано выгнув бровь.       В их разговоре мелькал какой-то едва ощутимый азарт, и это завлекало. Хотелось ступить на дорожку, усеянную ловушками, чтобы узнать, кто сможет дойти до самого конца и победно улыбнуться. Чтобы после вернуться за проигравшим и пройти тропу снова. Вместе.       — Неопределённой, — тут же прозвучал ответ, сразу после чего на лице мужчина появилась лёгкая понимающая улыбка. Арён на мгновенье зависла, поражаясь её красоте. В уголках пронзительных глаз собрались морщинки, и это было так искреннее, что неимоверно завораживало. — Он не был уверен в том, что чувства есть. Он каждый раз спрашивал, надеясь на них, — в голосе прозвучало сокрушение, и Арён тоскливо улыбнулась. Она полностью понимала его эмоции.       — Они слишком много времени потратили, не понимая друг друга. Говорили не то, что действительно думают и чувствуют, — возвращая взгляд к улице, проговорила девушка, замечая на деревьях одиноких ворон, которые провожали поезд своими тёмными, как бездна, глазами. В этом была особая атмосфера, словно начало какого-нибудь страшного триллера или мелодрамы с психологическими наклонностями. — Как думаете, он сможет спросить в девятый раз? — в этот раз поинтересовалась Арён, желая узнать, как это выглядело с мужской стороны.       — Хотите проверить мою интуицию? — мужчина потянулся к небольшой форточке, приоткрывая её, после чего закурил через свой мундштук.       Арён усмехнулась, ведь теперь вектор её мыслей изменился. Она, смотря на то, как мужчина выдыхал серый дым в окно, из которого в вагон попадал свежий прохладный воздух, пыталась понять, стоило ли заходить в этом разговоре дальше. Если да, то зачем?       Молчание затягивалось, но никого из них это не смущало. Всё было по-странному правильно. Так, как должно было быть. То, к чему она всегда стремилась.       — А как бы вы поступили? — неожиданно выдала Арён, расслабленно откидываясь на спинку своего сиденья.       То, что она задала в каком-то роде личный вопрос, её не волновало. Почему-то она чувствовала, совершенно глупую и необоснованную близость с этим мужчиной, а ведь они всего лишь на протяжении часа, может, чуть больше, обговаривали книгу, которая им нравилась и которую они оба читали.       Но хотелось ещё.       Это как собственноручный шаг в пропасть, но девушке не было страшно его сделать.       У Арён в книге на обложке мокрая дорога в свете жёлтых фонарей, закладка показывала буквально десять страниц до конца. Судя по словам мужчины — он остановился приблизительно на том же моменте. Было что-то интригующее в том, чтобы сначала строить догадки о конце, прежде чем прочитать последние строки эпилога.       Арён внезапно посетило желание узнать, как к этому мужчине можно обращаться. Что значило его имя на языке литературы? Как оно будет звучать из её уст? Какая затрата воздуха уйдёт на то, чтобы его произнести? Будет ли это в каком-то роде сокровенно?       Глупо и до безумия безрассудно.       — Любовь — это не про сражения. Это не про постоянное доказывание чувств. Это не про страх и тонну вопросов, от которых влюблённые бегут, как от огня, — он заговорил в тот момент, когда почти вся сигара была выкурена. Мужчина отвёл взгляд от едкого клубка дыма и посмотрел на девушку. У Арён от его выискивающего, цепкого взгляда по коже побежали мурашки. В этой секунде было слишком много слов. — В любви молчание дороже слов. В нём есть своё красноречие, которое доходит до сердца лучше, чем любые слова. Как много может сказать влюблённый своей возлюбленной, когда в смятении от переизбытка чувств молчит? И что может быть дороже момента, когда она, улыбаясь, понимает всё?       Арён не выдержала — у неё аж кончики пальцев начало покалывать — и отвела взгляд, облизав губы. За окном теперь виднелись только силуэты деревьев, а дождь усилился, перекрывая взор на звёздное небо. А они всё продолжали разговаривать, оставшись в вагоне, наедине друг с другом. Это было слишком интимно, чтобы игнорировать.       — Значит, вы считаете, что девятый раз — лишний? — всё же решила уточнить Арён.       — Я считаю, им стоит поразмышлять: а понимают ли они молчание друг друга? — докурив сигарету и отложив мундштук, проговорил мужчина. После выкуренной сигары его голос стал ещё больше хриплым.       «А мы понимаем молчание друг друга?» — осталось неозвученным.       Если посчитать, то четверть проведённого вместе времени они говорили, всё остальное же время — молчали.       Арён, растянув губы в широкой улыбке, поднялась с места, тем самым обратив на себя резкое внимание мужчины. Она обошла стол и остановилась, касаясь носком своих лакированных туфель носка оксфордов мужчины, а после наклонилась, едва касаясь своими губами его уха, ловя своим острым слухом вздох незнакомца, не ожидавшего такого.       Между ними словно натянулась тетива. А все знают, что выход у неё один — выстрелить.       — Когда любят жизнь, то не читают. Впрочем, не особенно ходят и в кино. Что там ни говори, а доступ к миру художественному остаётся за теми, кого немножечко тошнит, — прошептала Арён, слыша, как мужчина громко сглотнул. — Не зря мы оказались в этом поезде, да? — девушка выровнялась, сталкиваясь с прищуренным любопытным взглядом незнакомца.       Ответа ждать на свой вопрос она не собиралась, потому что тот был риторическим, поэтому она, захватив свои вещи, повернулась в сторону вагона с купе, но не успела сделать и шага, почувствовав на своём запястье лёгкое, как взмах крыльев бабочки, касание. В этом месте тут же раздался импульс тока, разбредаясь по всему телу, вызывая мурашки, и Арён остановилась, в предвкушении замирая. Мужчина действовал осторожно, словно она самый дорогой хрусталь, боясь создать трещины, разбить. Это интриговало.       — Как мне к вам обращаться? — со скрытой надеждой в голосе прозвучало за спиной. Мужчина поднялся, становясь сзади.       Арён не знала, это было её воображение или она реально чувствовала его тёплое дыхание на своём затылке, но это будоражило и разгоняло кровь по телу, заставляя сердце биться чаще. Арён не могла понять, стоило ли ей поддаваться колыхнувшим внутри чувствам. Достоин ли этого мужчина?       — А вы собрались общаться со мной ещё? — хмыкнув, спросила Арён. — В этом вагоне полно девушек, — озвучила очевидное и красноречивое. Ей было не видно, но мужчина нахмурился, словно догадка, блеснувшая в его голове, ему вовсе не понравилась.       — Вы действительно думаете, что я с вами общаюсь только ради того, чтобы заполучить, как партнёра для секса? Вас — только для плотских утех? — в голосе скользнули стальные нотки, даже с нотками обиды и неверия. Его словно рассердило то, что она допустила такую мысль. Прежде всего о себе.       Его ладонь исчезла с её руки, и почему-то Арён это не понравилось. Словно вместе с этим пропала и её опора. Она прикрыла на мгновенье глаза, позволяя себе сосредоточиться на исходящем тепле от мужчины и своих запутанных, как клубок, мыслях.       Арён хотелось поддаться. Этот мужчина волновал её слишком сильно. С самого первого взгляда. Нет, даже с момента, как она впервые услышала его голос. И, по правде говоря, ей нечего терять, она и так бесцельно двигалась куда-то вперёд. Она ведь хотела свободы, так почему бы не попытать судьбу?       — «Только»? — выцепив важное слово из его ответа, всё ещё держась на ниточках терпения, спросила Арён.       — Будет глупо отрицать, что вы не вызываете во мне желание, но это занимает далеко не первое место, — предельно честно ответил мужчина. Арён незаметно тяжело вздохнула, ожидая продолжения. — Я хочу вас себе, — Арён закусила нижнюю губу, совсем не волнуясь, что от нахлынувшего на неё волной смущения могла прокусить её до крови. — Удивительно то, как быстро при одном взгляде на вас у меня вспыхнула в голове такая мысль, — добавил тот, делая шаг назад. Арён тут же потеряла его тепло, и ей это совершенно не понравилось. — Вы мне интересны как личность. Я не прикоснусь к вам в том самом смысле, по крайней мере, пока вы сами этого не захотите, так что вам не о чём беспокоиться, — закончил тот, и Арён облизала пересохшие губы.       — Это обещание? — вздёрнув бровь, спросила девушка.       — Это истина, — тут же отозвался мужчина. Арён улыбнулась и обернулась. В её глазах полыхали искорки. Её завораживал тёмный взгляд напротив. Но эта тьма была такой открытой. Там всё на поверхности — бери и рассматривай. Решай. — Моё имя Чон Чонгук, — не ожидая ответного признания, проговорил тот.       — Меня зовут Сон Арён, — всё-таки представилась девушка, замечая лёгкую радостную улыбку мужчины. — Приятно познакомиться, — протянув руку, проговорила девушка. Это была обманчивая вежливость — ей просто очень хотелось ощутить на себе ещё одно его касание.       Мужчина пару секунд, не предпринимая никаких действий, смотрел на её изящную тонкую руку, а после протянул в ответ свою. Его ладонь, по сравнению с Арён, была большой и чуть шершавой, но не вызывала никакого отторжения. Наоборот, почему-то, чёрт возьми, не хотелось отпускать.       — Взаимно, — тихо прозвучало в ответ.       — Доброй ночи, Чонгук, — также тихо продолжила та, довольно перекатывая его имя на языке, и, услышав будоражащее, бархатом ложившееся на грудную клетку ответное «Доброй ночи, Арён», развернулась и пошла в своё одиночное купе.       Называть его по имени оказалось невероятно приятно. Она не ошиблась — это было сокровенно. Выбивающе весь воздух из груди.       Прикрыв за собой двери, Арён полностью прислонилась спиной к ней и прикусила нижнюю губу, обескураживающе уставившись куда-то вперёд. Сердце грозилось пробить грудную клетку.       Имя Арён в литературе означало «цианид», в то время как имя Чонгук — амилнитрит.       Яд и противоядие.       Все действия, перед тем как лечь в кровать, сопровождались нескончаемыми мыслями о Чонгуке. Внутри словно заклинила пластинка. Это раздражало и в то же время нравилось.       Арён, долго ворочаясь на неудобной полке, не могла уснуть. Дождь всё продолжал тарабанить по окну, а Арён не могла отогнать перед закрытыми веками образ той улыбки мужчины, которая пробралась в самое нутро и не давала покоя. Девушке неконтролируемо тоже хотелось улыбаться.       В голове снова и снова прокручивался разговор с новым знакомым. Называть Чонгука «знакомым» было странно, потому что ощущалось это гораздо глубже и больше. Он был тем самым спутником, который ей был нужен, чтобы не жалеть о сделанном выборе, прогнать тоску из-за оставленной жизни в своём родном городе и задуматься о чём-то новом.       Оказалось, что Чонгук — разговор или молчание с ним — открывал в ней второе дыхание и желание идти дальше. И, по правде говоря, Арён не могла найти ответа, в чём заключалась эта магия.       Арён с громким вздохом села на кровати. Ей было душно и тошно. Не выдержав, она поднялась и, укутываясь в легкую ночную накидку, вышла из своего купе, направляясь в общий вагон. Надо было проветрить голову. Но она застопорилась в дверях, потому что на том самом месте сидел Чонгук, снова курящий в открытую форточку. Арён вздохнула, едва удерживаясь от того, чтобы не потереть переносицу.       Кажется, кто-то свыше не собирался отступать от своего плана и решил не давать им покоя, сталкивая нос к носу снова и снова. Что ж, Арён, на самом-то деле, не против.       Сейчас Чонгук выглядел иначе. Его шоколадного цвета волосы потеряли свою налакированную укладку и были чуть влажными, обрамляя лёгкими завитками лицо своим художественным беспорядком. Они выглядели так мягко, словно облако — были такими, что хотелось прикоснуться, пропустить их сквозь пальцы.       На мужчине была надета самая обычная белая футболка с широкой горловиной, тем самым открывая ранее скрытый от глаз вид на тату. Оно чернильными изящными линиями крыльев орла располагалось на правой стороне шеи и определённо добавляло особого шарма в этот образ. По ней хотелось провести пальцами, очертить контуры, и Арён не знала, что делать с этими мыслями.       Казалось, что время неумолимо быстро шло, а она стояла и чего-то ждала. Что-то во всём этом было не так. Желая избавиться от этого чувства, Арён двинулась вперёд, но на этот раз садясь не напротив, а рядом. Чонгук даже не вздрогнул, когда она потянулась за его мундштуком. Он лишь медленно обернулся, смотря, как та затянулась, слегка закашливаясь.       Чонгук — это выглядело как-то ласково — усмехнулся на недовольно скорчившееся лицо и, как у нерадивого ребёнка, забрал трубку, подавая стакан воды, стоящий на столике. Девушка без сопротивления приняла его, делая несколько жадных глотков, не особо обращая внимания на то, что та с лимоном.       — Не спится? — спросил, как только девушка пришла в себя, при этом сканируя её взглядом.       Арён совершенно не стеснялась своего полупрозрачного наряда, который прекрасно очерчивал плавные изгибы её стройного тела. И едва видимым, как и слегка ощутимый шлейф её любимых духов, размыто, давая полёту фантазии дорисовывать своё, показывал участки её тела. Ей нравилось такое внимание к себе. Конкретно этого мужчины.       — Ночью всегда происходит самое интересное. Это время откровений, — задумчиво хмыкнула Арён, смотря, как Чонгук вновь затянулся, вдыхая едкий дым, наполняя им лёгкие. Она никогда не спешила романтизировать что-то негативное, плохо влияющее на здоровья, в том числе и курение, но, чёрт возьми, оторвать взгляд от курящего Чонгука она не могла.       — Люди не любят прямого и откровенного разговора и боятся правды, — фыркнул Чонгук. Арён была с ним согласна, поэтому ей не было что ответить на этот счёт. — Но, видимо, это не про нас, — усмехнулся тот.       — Мы можем перейти на «ты»? — тут же выдала девушка. Чонгук хрипло засмеялся, выпустив последнее облако дыма в окно, закрывая за собой форточку, и повернулся корпусом к ней, отложив мундштук. — Достаточно прямо? — с озорством в глазах и голосе продолжила Арён.       — Вполне, — Чонгук кивнул, улыбаясь. Арён ответила тем же в ответ.       — Наши имена представляют собой сражение, — прошептала Арён, словно боясь спугнуть момент. — Невероятное совпадение, — следом усмехнулась и, пытаясь скрыть смущение, подняла голову к верху, всё ещё прекрасно чувствуя пронзительный взгляд мужчины на себе. От этого сбивалось дыхание.       — Наши имена не сражаются, они поглощены друг другом, — спустя пару минут ответил Чонгук, и Арён вернула ему теперь удивлённый взгляд. Она не могла найти слов для того, чтобы ответить, поэтому молча бегала взглядом по его лицу.       Между ними повисло молчание. Именно в данный момент хотелось что-то сказать или сделать, но никто из них не рисковал нарушать атмосферу. Казалось, время тянулось, как горячий зефир, пока они, не отрывая взглядов, смотрели друг на друга. Арён смотрела в эти чёрные омуты и тонула. Они гипнотизировали, заставляя терять всякую силу воли и заходить всё глубже и глубже в это бездонный водоём под названием «чувства», пока не будет достигнута точка невозврата.       — Я оказалась здесь, потому что сбегаю, — тихо, будто их кто-то мог услышать, проговорила Арён, не отводя взгляда от проницательных, пленяющих её душу глаз. — Моя семья почти что королевская во всей Корее, и я, будучи младшей дочкой, совершенно не вписывалась в их стиль жизни, — горько усмехнувшись, закатила та глаза. Радовало то, что Чонгук слушал и не спешил перебивать, давая возможность выговориться и понять, что она не одна с этим камнем на душе. — Не для меня ходить на все эти светские вечера, фальшиво улыбаться и строить глазки, — едва различимо та замотала головой, поджимая губы. — Последней каплей стало, что довольно клишировано, поставленное передо мной как факт замужество с каким-то незнакомым, но неприлично богатым мужчиной, — изнутри так и рвался тяжкий вздох. — Я сменила документы и взяла первый попавшийся билет на поезд в самой старой станции на границе, потому что так меньше шансов быть пойманной быстро. Они так просто не сдадутся. У меня до сих пор ощущение, что к этому поезду привязаны нити, которые в любой момент могут притянуть меня обратно, — горечь от рассказа оставалась на языке невыплаканными слезами, и Арён прервалась, чувствуя стоящий в горле неприятный ком. Казалось, что ещё хоть одно слово и по её румяным щекам вниз покатятся градом прозрачные кристаллики слёз.       Чонгук облизал губы и тяжело, так, что грудная клетка высоко поднялась и резко опустилась, вздохнул, а после поднялся, заставляя Арён, не ожидавшую подобного, вскинуть голову, смотря на него глазами, в которых на долю секунды мелькнул испуг. Ей стало страшно, что она могла остаться одна, поглощённая тяжкими для неё воспоминаниями.       Но это мерзкое чувство тут же рассеялось, стоило только мужчине протянуть ей свою ладонь, смотря при этом так успокаивающе, что все внутренние зажимы тут же отпускали своё напряжение. Арён недолго думала — тут же вложила свою руку в его и поднялась, двигаясь следом за мужчиной в сторону последнего вагона. Чонгук уверенно шёл вперёд, крепко сжимая её ладонь в своей, и это было так приятно. До трепещущегося чувства внутри. Пусть Арён и недоумевала, зачем они туда направлялись, вопросов не задавала, полностью вверяя себя Чонгуку.       Тот каким-то непонятным способом открыл, закрытые на замок двери и отодвинув их в сторону с характерным звуком, вышел на маленькую платформу — хвост поезда, который чем-то напоминал открытый балкон. Он обернулся и с улыбкой посмотрел на стопорящуюся девушку, которая с неверием глядела на него. Чонгук, выгнув бровь, ласково усмехнулся и кивнул на место рядом с собой, прямо у перил, которые Арён не внушали особого доверия.       Девушка, вдохнув и зажмурив глаза, перешагнула порог, оказавшись в маленьком пространстве. Она резко вцепилась руками в ограждение и судорожно вздохнула. Всё её тело тут же окутал прохладный дух раннего утра, а порывы ветра подхватили её волосы, развевая по воздуху.       Чонгук тут же встал сзади и положил руки на её тонкую талию, придерживая. Его горячее дыхание тут же обожгло участок прямо около уха, пуская мурашки по телу от контраста температур. Арён, взяв себя в руки, распахнула глаза.       У неё тут же дух захватило от вида и чувств, которые в ней, как бутоны весенних цветов, распускались. Они тянулись вверх, лишали всяких слов, оставляя после себя лишь наполненные разнообразием красок воспоминания и оголённые, как электрические провода, чувства. В это хотелось окунуться с головой. Внутри ярко полыхала лёгкость и свобода — то, чего ей так не хватало.       — Какие пять предметов ты перед собой видишь? — послышался пробирающий до косточек голос прямо на ухо. Чонгук стоял близко и говорил громко, чтобы перебить весь шум, исходящий от поезда и ветра.       — Вижу встающее солнце и на удивление чистые облака, деревья и птиц на их ветках и бесконечную дорогу с рельсами, — ненадолго задумавшись и побегав глазами по пространству, проговорила Арён, не совсем понимая, к чему он задал этот вопрос.       — Здесь нет нитей, тянущих тебя назад, — тут же уверил Чонгук, и Арён улыбнулась, чувствуя, как внутри разливалось внезапное облегчение. Она слегка нервно облизала губы и кивнула, тем самым давая узнать, что поняла и услышала. — Какие четыре звука ты слышишь? — продолжил мужчина, не собираясь останавливаться на одном этапе техники, которая успокаивала, помогала осознавать себя тут и сейчас, не думая о прошлом.       — Я слышу едущий поезд, свистящий ветер, пение птиц и… твоё дыхание, — закусив губу, ответила Арён. Чонгук, словно подтверждая её слова, громко вздохнул, теперь опаляя горячим дыханием шею, словно он склонил голову вбок так, чтобы видеть её лицо. Это будоражило.       — Какие три вещи ты ощущаешь? — почему-то эти вопросы интриговали. Арён хотелось слушать хриплый голос, шепчущий ей вопросы. Чонгук заставлял напрячь все органы чувств, чтобы уловить малейшее изменение в тембре его голоса или касании его ладоней.       — Холод металла под своими ладонями, прохладный ветер, окутывающий моё тело, и тёплое касание твоих ладоней, устроившихся на моей талии, — и ей всё больше и больше хотелось говорить что-то, что было бы связано с Чонгуком.       — Какие два запаха ты чувствуешь? — продолжил спрашивать тот.       — Горький запах сигарет и твой парфюмом с нотками артемизии, — улыбаясь уголками губ, проговорила Арён.       — И какой один вкус ты можешь почувствовать? — Арён прикрыла глаза, молчаливо проводя внутри себя борьбу. Было ли это проигрышем или выигрышем — сложно определить именно в этот момент, но Арён чуть повернула голову, сталкиваясь с Чонгуком нос к носу.       — Вкус твоих губ, — томно прозвучало из её уст, и Арён на мгновенье, словно спрашивая, заглянула в чёрные, затопленные зрачком глаза, слегка — настолько, что можно было подумать, что это какой-то фантом — коснулась его губ своими, полностью, в мгновенье юлой изворотилась, оборачиваясь к нему лицом.       Девушка тут же, находя опору, чтобы не дай Бог не навалиться на кажущиеся хлипкими поручни, ухватилась руками за чонгукову шею, располагая свои пальцы на точёных скулах, на которых едва чувствовалась щетина. Чонгук следом опоясал своими крепкими руками её поясницу, прижимая ближе, и тут же ответил, ощутимо сминая её губы своими, тем самым не давая ей усомниться в своих действиях.       Внутри ощущалось так много эмоций, что их, несомненно, можно было назвать фейерверком. Это трепещущее чувство от понимания взаимности затапливало с головой, как лавиной, сбивая с ног. Оно посылало импульсы тока по всему телу вместе с каким-то нескончаемым парадом мурашек, заставляя жаться ещё ближе. Так, чтобы между их телами не оставалось и миллиметра расстояния, которое сейчас казалось просто катастрофой вселенского масштаба.       И каждый раз, когда казалось, что нужно отстраниться из-за переизбытка этих чувств и нехватки воздуха, поцелуй становился всё глубже, тягучее, горячее и звучнее. Чонгук углубляя поцелуй, заставлял Арён плавиться и искриться. Всё её тело было прямо как один сплошной нерв или оголённый провод.       Стоило Чонгуку хоть как-то по-новому подействовать: то пройтись языком по её губам, игриво прикусывая, то провести путь своими ладонями с поясницы вверх по спине и невесомо огладить щёки, как она молниеносно реагировала, не в силах сдерживать дрожь.       Целовать Чонгука было одно удовольствие. И пусть щёки слегка зарумянились, внутри не было ощущения неправильности или стыда. Это было щекочущее чувство, когда хотелось ещё и ещё. Её душа требовала больше тактильности, оно жаждало прикосновений этого мужчины. И Чонгук полностью разделяя это желание, не отказывал себе в этом. Арён в ответ, как ей и хотелось, зарывалась руками в эти мягкие волосы, то пропуская их сквозь пальцы, то проходясь по коже головы ногтями.       В ушах слышался только звук быстро бьющего сердца. Всё остальное перестало иметь значение. Течение времени было совсем незаметным.       Оторваться друг от друга их заставил вдруг громкий звук чего-то разбивающего в соседнем вагоне, после которого последовал разговор на повышенных тонах. Они с влажным звуком разорвали поцелуй и осоловело посмотрели в глаза друг другу. Уже через пару секунд на их лицах заиграли улыбки.       Арён, опустив руки с его шеи, обняла Чонгука за талию и без слов прислонилась головой к его груди, прикрывая глаза, ощущая, как Чонгук сделав то же самое, уложил свой подбородок на её макушку. Сбитое дыхание медленно восстанавливалось.       Ветер стих. На душе было спокойно. Это было сравнимо со штилем в море. Приятное и уютное чувство, когда не нужно задаваться вопросами и что-то объяснять.       — Пойдём спать? — тихо, почти шепча, спросила Арён, но Чонгук услышал.       — Пойдём, — уверенно проговорил Чонгук и, найдя её ладонь своей, переплёл их пальцы, и они зашагали обратно, закрывая за собой двери наружу.       Они в своих душах окрестили это место и всё, что там произошло, особенным и сокровенным. Тем, что хотелось хранить в памяти бесконечно долго. Тем, что рассказывать можно только выборочным с помощью доверия, людям и особенно будущим детям, чтобы те могли с восхищением в глазах самозабвенно слушать прекрасную историю начавшей зарождаться любви.       Солнце уже осветило своими яркими лучами землю, но, несмотря на это, именно сейчас к ним начал подкрадываться сон, но расставаться сейчас было сродни какому-то преступлению, поэтому они не особо сговариваясь, двинулись в сторону купе Арён, совершенно не заботясь о взглядах встречаемых по пути людей.       Несмотря на маленькую одноместную полку, им места было вполне достаточно. Они легли на бок лицом к лицу, прижавшись как можно ближе. Арён тут же уткнулась лицом в шею Чонгука, свернувшись клубочком, который Чон накрыл одеялом и обнял. В Царство Морфея они погрузились почти сразу, уставшие, совершенно не обращая внимания на шум снаружи от проснувшихся этим утром бодрых людей.       Сейчас кровать казалась самой удобной на всём свете. На солнце, светящее прямо в глаза, вообще было плевать, и любой звук казался фоновым, он являлся белым шумом, как на стареньком телевизоре, который не мешал, а наоборот — ещё больше усыплял. В объятьях друг друга им было тепло и комфортно, как никогда прежде.       Стоило ли задаваться вопросом «как так»?..       На самом деле… Неважно, как люди встречались. Они могли быть хоть из совершенно разных миров, никогда не ходить одними и теми же путями, но они всё равно по воле судьбы однажды сталкиваются. И их жизнь менялась. И этот момент являлся именно тем, который они готовы ставить на вечный повтор.       Всё же есть люди бесконечные, как целая Вселенная. Много с кем можно улыбаться, смеяться от души, говорить всякое-всякое, но большая редкость — люди, с которыми ты молчишь, смотря в глаза, и забываешь при этом самого себя.       Арён и Чонгук как никто могли бы полностью согласиться с этими словами, стать их олицетворением.       Яркие лучи солнца, полностью забравшего права на сегодняшний день у тёмных туч, изо всех сил светило, попадая прямо на их сторону купе, танцуя на их лицах любовное танго. Арён медленно открыла глаза, прищурившись, осматриваясь вокруг, ближе к позднему обеду.       Девушка не смогла сдержать нежной улыбки, смотря на спящего Чонгука. Она не могла оторвать от него взгляда, нежась в теплоте, но её желудок жалобно заурчал, и, хоть как ей не хотелось выбираться из кольца обнимающих её рук Чонгука, пришлось это сделать. Наверняка он тоже будет голодным, когда проснётся.       Арён, переодевшись и приведя себя в порядок в маленькой душевой, вышла из купе, надеясь, что проводники не откажут им дать боксы с едой чуть позже обычного. И слава богу, что те оказались очень приветливыми и доброжелательными, тут же без каких-либо возражений предоставили небольшой переносной столик на двоих, как она и просила, накрытый сверху зонтикоподобным куполом. Тот отлично поддерживал тепло и не давал еде быстро остыть.       Довольная собой Арён, возвращаясь обратно по общему вагону, не заметила, как сидящий у дверей мужчина выставил ногу прямо на проход, за которую девушка споткнулась, едва ли не ударяясь головой о стенку. Содержимое столика тут же взлетело вверх и за доли секунды оказалось на этом мужчине и полу, чудом не попав на неё саму. Тот мгновенно побагровел от злости, уставившись на ошарашенную девушку своим яростным взглядом, под которым она оцепенела.       Арён не любила и боялась, когда на неё кричали, потому что срабатывал триггер, связанный с отчим домом, где ей на постоянной основе делали замечания, которые неизбежно приводили к ссоре. Она часто не могла вставить и слова в непрекращающийся поток обвинений, в которых она не была виновата, но родители так не считали.       — Ты с ума сошла?! Совсем безрукая? — мужчина тут же вскочил с места и начал громко, привлекая к ним внимание всех остальных пассажиров, кричать. — Весь костюм испорчен! Ты во всём виновата! — размахивая руками, продолжил он. Так как Арён хорошо разбиралась в модных и дорогих вещах, то точно могла сказать, что его одежда была совсем дешёвой и такого концерта определённо не заслуживала. Но сказать и слова против не могла, застыв на месте от шока. — Как собираешься компенсировать мне ущерб?! — плюясь ядом, он вперился в неё гневным взглядом, тыкая пальцем то на неё, то на себя. — Ты собираешься мне отвечать, чёрт возьми?! — мужчина сделал к ней шаг, поднимая руку, видимо, чтобы её растормошить, и Арён вся сжалась. Девушка на секунду прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, беря себя в руки.       Она уже открыла рот, надеясь, что её голос не будет испуганно дрожать, но не успела, потому что откуда не возьмись, перед ней вдруг оказался Чонгук. Он лёгким движением одной руки осторожно задвинул её за свою широкую спину, а второй — сжал руку мужчины до побеления костяшек. Арён тут же облегчённо выдохнула, ощущая, как её окутывало чувство безопасности. Чонгук, грозно наступая, сделал шаг вперёд так, что тому мужчине пришлось отступить, непонимающе и ещё более злобно нахмурив брови.       — Нужно быть осторожнее со своими конечностями, а то один раз повезёт, а на второй — останетесь без них, — стальным голосом проговорил Чонгук, сжимая руку ещё сильнее, из-за чего лицо мужчины исказилось в гримасе боли, и он зашипел. Аура Чонгука так и говорила сейчас, что протестовать и агрессировать дальше не стоило. — Я понятно изъясняюсь? — продолжил Чонгук, и тот, скрючившись, смотря на свою руку, согласно закивал. Чонгук тут же небрежно отпустил его, заставив пошатнуться и едва ли не плюхнуться на пол, а после повернулся и, аккуратно взяв Арён за руку, двинулся обратно в купе.       Двери громко захлопнулись за ними, и Чонгук, смотря на всё ещё поражённую Арён, легонько подтолкнул её к столу, и она послушно села. Чонгук тут же присел на корточки у её ног и аккуратно убрал спавшие на лицо пряди волос за ухо. Он жалел, что не проснулся раньше и нашёл её так поздно, позволил такому случиться.       — Ты как? — тихо поинтересовался мужчина, заглядывая в её глаза. И её взгляд теперь чётко сфокусировался на нём, а не куда-то в пустоту. У Арён даже в мыслях не промелькнуло, чтобы соврать, почему-то ему всегда хотелось говорить истину.       — Эта ситуация напомнила мне где-то восемнадцать лет моей жизни. Как только я пошла в школу, то вечно стала неугодной родителям, — поделилась Арён. — Спасибо, — благодарными глазами смотря на мужчину, произнесла девушка.       — Они поднимали на тебя руку? — черты лица Чонгука тут же заострились только от этой мысли, и он не успел подумать, что так прямо, наверное, не стоило спрашивать, но его мозг решил быстрее. Но Арён эмоционально никак не отреагировала на это, только покачала головой.       — За все года пара пощёчин, но это не имеет значения, — вздохнув, ответила девушка. Она приходила в себя после некоторой встряски.       — Хочешь, я их засужу? — приободряя, улыбнувшись, спросил.       — Значит, ты юрист? — ответив такой же улыбкой, поинтересовалась Арён. Она не собиралась упускать возможность узнать о Чонгуке больше даже в такой ситуации.       — Да. У меня свой бизнес в Японии, куда мы и едем. А в Корею я приехал на юбилей родителей, — поделился Чонгук, прищуриваясь из-за солнца, которое засветило в окно ещё ярче, режа сетчатку глаз. Арён задумалась. Перед ней открывались новые факты о поездке и их знакомстве. — Мне нравится эта станция, потому что тут спокойно, я не встречу никого знакомого, чтобы поддержать бессмысленный разговор. Я этого тоже не люблю, — усмехнулся Чонгук. — Ну так что, подавать иск?       — Не надо. И я тебя не недооцениваю, но у них очень хорошие юристы, это будет битва не на жизнь, а на смерть, — медленно моргая, проговорила Арён. — Я не хочу этого. Мне достаточно, если они просто оставят меня в покое.       — Ты же понимаешь, что психологическое насилие тоже насилие? — вопросительно выгнув бровь, спросил мужчина.       — Знаю. Когда я училась на педагога, то нам преподавали ещё и курс по психологии, — усмехнулась Арён, и Чонгук смиренно вздохнул.       Хоть ему и не нравилось то, что её родителям всё сойдёт с рук, сделать что-то против её желания не мог. Но пообещал сам себе, что если они не оставят её в покое, то непременно примет меры. Он отпускать Арён после прибытия на место не собирался.       — Любишь детей? — ласково улыбнулся тот.       — Знал бы ты, как долго я отвоёвывала возможность учиться именно на эту специальность, то не спрашивал бы, — звонко засмеявшись, проговорила Арён. И Чонгук завис. Конкретно так. Он готов был записать этот методичный заразительный смех на диктофон и слушать на повторе.       — Что собираешься делать по приезде в Японию? — неожиданно меняя тему, спросил Чонгук, и Арён прикусила губу, не зная, что ответить. У неё не было никакого плана. Именно поэтому она просто пожала плечами, и Чонгук, уже открывший рот, не успел что-либо сказать, как в дверь постучались.       После разрешения зайти в проёме показалась проводница с новым столиком, принеся свои извинения за то, что никак не остановила ссору (хотя Арён её не винила, наоборот, хорошо, что она не влезла, а то попала бы под горячую руку того неадеквата), пожелала приятного аппетита и ушла.       И они принялись за вкусно приготовленную еду, не возвращаясь к прежней теме, а начиная новую. Они делились своей жизнью совершенно непринуждённо. Они словно знакомы не первый день, а как минимум со школы, и не виделись пять лет, а теперь встретились на встрече выпускников.       Странно было то, как легко они себя чувствовали рядом друг с другом. Темы для разговора находились сами собой и так быстро, что казалось почти фантастикой. Казалось, они могли спокойно обсудить даже свои предпочтения в постели, абсолютно не стесняясь ничего, но до этого как-то не дошло, потому что на улице очень быстро стемнело и их начало клонить в сон. Поэтому, снова не сговариваясь, они легли спать вместе.       Уже завтра они должны были прибыть на станцию в Японии, и Арён всеми силами пыталась отбросить тревожные мысли куда-то в сторону. Неизвестность пугала. Всю ночь она спала плохо, из-за мутных и неприятных снов, в которых она оказывалась на пустой дороге в темноте под ливнем-стеной, и никого нет рядом. Она что-то кричала, но ничего не слышно… Арён резко открыла глаза, просыпаясь в холодном поту, видя обеспокоенное лицо Чонгука перед собой, который, видимо, пытался её добудиться.       — Арён, спокойно. Дыши. Повторяй за мной, — Чонгук показывал на себе глубокие и медленные вдохи, и Арён, повторяя, медленно успокаивалась. — Хочешь водички? — спустя пару минут поинтересовался мужчина, и Арён кивнула. Чонгук тут же поднялся, чтобы подать бутылку воды, стоящую на столе, а Арён села на полке, упираясь спиной о стенку. Она тут же жадно присосалась к горлышку, глотая прохладную воду.       — Спасибо, — выдохнула девушка, пытаясь прийти в себя.       — Ты звала меня во сне, — несколько слов ввели Арён в состояние ступора. Она что, за почти два дня успела так крепко привязаться к Чонгуку? Удивительно, не иначе.       Между ними воцарилось молчание. Арён задумчиво уставилась в окно, за которым бесконечные поля мелькали всё реже. Там начали появляться частные дома из посёлков в пригороде, давая понять, что городские высотки всё ближе. У неё ужасно раскалывалась голова.       — Арён, о чём ты так переживаешь? — нарушая тишину, всё же спросил Чонгук.       Девушка перевела на него свой взгляд и грустно вздохнула. Она приблизилась и, положив руку на его щеку, погладила, смотря в светящиеся, словно глянец, глаза. Она, сглотнув, коснулась его губ своими, медленно и нежно целуя. Чонгук тут же ответил, переняв инициативу, не меняя заданного ею темпа. Отчего сейчас хотелось именно так? Ласково и осторожно, словно одно лишнее движение могло разрушить всё аккуратно и тщательно построенное.       — Чонгук, что будет с нами, когда мы доедем до конечной точки? — всё же задала интересующий вопрос Арён, едва оторвавшись от губ. Чонгук нахмурился, пытаясь понять, что в голове у девушки.       — Ты любишь животных? — спустя долгие секунды, как-то хитро прищурившись, спросил Чонгук, вызывая у Арён недоумение и непонимание того, как это относилось к её вопросу. Она заторможено кивнула, хотя, чтобы описать, как она их обожала, этого было недостаточно. — Меня дома ждёт ньюфаундленд по имени Граф, и он любит новые знакомства, — улыбаясь, продолжил Чонгук. — Как я уже и говорил: я хочу тебя себе и не собираюсь отпускать, — теперь прямо и серьёзно закончил мужчина.       — Звучит так, словно ты собираешься меня запереть у себя дома, а Графа оставить на страже, — захихикала Арён, чувствуя, что её настроение, которое было на нуле из-за не очень хороших мыслей об их будущем, сейчас поднималось. Чонгук засмеялся, поддерживая её настрой.       Их смех прервал всё тот же громкий и скрипящий звук, проходящий в каждую часть поезда, в котором они еле-еле распознали слова о том, что в скором времени будет прибытие. Поэтому со вздохом Чонгук побрёл в своё купе собираться, а Арён принялась за свои вещи.       Кто бы мог подумать, что обычная поездка на поезде станет такой судьбоносной?       Уже через каких-то полчаса, которые пролетели как пара ничтожных секунд, поезд с характерным режущим уши звуком, дал по тормозам, подъезжая чётко к станции. Все пассажиры тут же ломанулись к выходу, на ходу придерживая свой багаж, сдавая свои билеты ошеломлённым таким потоком проводницам, которые только и успевали хватать их, при этом обескураженно хлопая глазами. Арён вместе с Чонгуком вышли последними, поражаясь тому, как сильно отличалась погода в двух ближних странах.       В Японии время близилось к обеду, на часах, громко цокающих на стене у кассы, было ровно одиннадцать часов. На улице ярко светило и припекало солнце, заставляя в людей стоять в огромной очереди за бутылкой прохладненькой воды около хиленького автомата, который то и дело, что зависал, заставляя людей нервничать. Казалось, что тут не март, а июль, как минимум.       Арён совершенно потерялась в эмоциях, которые её одолевали. Она, едя в такси рядом с Чонгуком и смотря при этом в окно, за которым проносились красивые и огромные дома с кучей ярких, пестрящих всеми возможными цветами вывесок, не могла поверить в то, что она на самом деле смогла выбраться из того круговорота жизни, куда её так упорно затягивали.       Она гордилась тем, что не прогнулась, не сломилась и, в конце концов, окончательно не сломалась. Теперь — она уверена — её ждало что-то гораздо лучшее и перспективнее, чем замужняя жизнь за нелюбимым человеком в рутине светских вечеров и фальшивых улыбок.       Ехать со станции на окраине города к центру, где обитал Чонгук, оказалось достаточно долго, поэтому за окном начинало к моменту их прибытия смеркаться. Таксист — добрый и улыбчивый пожилой дедушка, который на ломаном корейском их развлекал всю дорогу и даже сумел слегка смутить, сказав, что у них будут (а может, и есть!) прелестные детки, любезно предложил помочь поднести багаж к подъезду.       Они, рационально взвесив варианты, решили не отказываться — с подземной парковки до главного входа надо было ещё дойти, а они были слишком вымотаны дорогой. Они, несмотря на то, как дедушка упирался, всё равно докинули пару купюр сверху в благодарность.       Арён, несмотря на свою престижную жизнь, всегда боялась лифтов, поэтому, поднимаясь на двадцать второй этаж, принимала успокоительные поглаживания по спине, прячась лицом в шее Чонгука. Кажется, время в этой закрытой коробке — так она называла этот быстрый транспорт, тянулось так медленно, что могло показаться, что оно и вовсе остановилось. И Арён не нашла ничего лучше, чем чётко и прямо обозначить их отношения.       — На правах кого я буду у тебя жить? — задала вопрос Арён.       Ей как-то вот вообще не хотелось быть содержанкой, хотя денег у неё точно не меньше, чем у Чонгука, и эта мысль была безосновательной и глупой. Все её карты, зависимые от родителей, наверняка заблокировали с их подачи, но вот её личные, где копились кровно заработанные деньги с репетиторства детей мажоров, были вполне активны.       — Ты — моя девушка, мой партнёр, моя возлюбленная и избранница моего сердца, — спокойно перечислил Чонгук, оставляя поцелуй на её макушке. — А в будущем любимая жена и мама наших прелестных деток, — припоминая слова таксиста, продолжил он. И хоть последнее было подано в виде некой шутки, оба понимали, что это было сказано с серьёзностью о желаемом будущем. И пусть загадывать вот так опасно, они не могли иначе.       Арён улыбнулась, и в этот же момент двери лифта открылись, показывая вид на нужную им дверь. Чонгук тут же достал ключи и открыл их, включая свет и пропуская девушку вперёд. Не успела она разуться, как из-за угла показался заинтересованный и осторожный Граф, который исподлобья её рассматривал. Он медленно подходил, принюхиваясь, и Арён застыла на месте, пока Чонгук, следя за этим, молча стоял, улыбаясь.       Уже через минуту глаза собаки засияли радостью, а хвост начал жить свой жизнью, виляя из стороны в сторону. Граф быстро подбежал и начал кружиться около них юлой, пока они гладили и тискали его, едва ли за ними успела захлопнуться дверь.       — На самом деле, он не такой дружелюбный, как я говорил. Он близок только с теми, кому я безусловно доверяю. Он не каждому позволит себя гладить, так что считай себя более чем особенной в его списке, — усмехаясь, проговорил Чонгук, взлохматив его холку.       — Вот это честь, — следом усмехнулась Арён.       Наигравшись с Графом, они оба пошли внутрь, начиная обустраиваться: расстановка вещей в спальне, быстрая влажная уборка, чтобы не дышать собравшейся за всё время отсутствия хозяина пыли, и готовка быстрого примитивного ужина в виде жаркого с овощами. За окном уже давно было темно, хотя это было сложно понять из-за огней, которые ярко светились на многоэтажках. Город кипел жизнью даже в позднее время.       — У тебя уютно. Люблю минимализм, — сидя за столом напротив мужчины, поделилась Арён, в очередной раз за это время осматривая пространство, которое насчитывало в себе три основных цвета: белый, чёрный и тёмно-синий. — У меня дом, словно музей. Там даже прикасаться лишний раз ни к чему нельзя было, не дай Бог испортишь, — делая наигранно большие глаза с ужасом в них, усмехнулась девушка, смотря на улыбку Чонгука, которому точно льстило то, что его квартира ей понравилась.       — Это с тобой тут стало уютно, а так было совсем пусто. Ты здесь всего полдня, а я уже заметил, как видоизменилась моя квартира, — покачав головой, поделился Чонгук своим виденьем. — Как ты умудрилась ту игрушечную жабу засунуть в крайний карман чемодана? — посмеиваясь, спросил Чонгук, накалывая овощи на вилку. Он всё ещё не мог отойти от момента, когда, разбирая вещи, первым делом Арён достала игрушечного зверя изнутри и радостно, так по-детски восторженно запищала, принимаясь показывать её ему.       — Я её получила собственными усилиями. Этот игрушечный автомат потрепал мне все нервы, забрал почти целый день, а в придачу кучу денег. Но я добилась своего! Так что она, если посчитать, дороже моего айфона, — усмехнулась Арён, отпивая из своего бокала красное игристое вино, которое было припасено у Чонгука на особый случай.       — Да ты азартный игрок, — протянул мужчина, игриво вскинув брови.       — А то! — подмигивая, хмыкнула девушка.       Они продолжили перекидываться короткими фразами и, доев свой ужин, решили помыть посуду утром, а пока удобно устроились на диване в обнимку, собравшись дочитать книгу, на фоне включив телевизор, на котором шла какая-то юмористическая передача. Граф, поев свой корм, устроился в углу дивана.       — Честно говоря, я не знала, чем закончится книга. В момент, когда Арон попал под обстрел, я занервничала, — поражённо выдохнула Арён, повернувшись лицом к Чонгуку.       — Думала, что девятого предложения не будет? — поинтересовался мужчина, пальцем оглаживая контуры её лица.       — Джоан ведь не знала, что он руководил гарнизоном повстанцев, поэтому могла бы подумать, что он просто устал быть в подвешенном состоянии и ушёл, — задумавшись, проговорила девушка, наслаждаясь прикосновениями мужчины. — Хотя, так как она была медсестрой, они могли бы случайно встретиться во врачебном центре, — хмыкнула Арён, предполагая разные ветви развития сюжета.       — Вряд ли бы он позволил этому случиться, зная, как она переживала бы, увидев его в таком состоянии. Хорошо, что его друг не выдержал и всё рассказал спустя какое-то время, — предположил Чонгук свою версию, и Арён кивнула, поддерживая, что это логичнее всего. — Как символично: они девять лет были влюблены друг в друга, и только на девятый раз, в день революции, которую он ей подарил, они стали официальной парой, — восторженно выдохнул Чон. — И всё-таки я был прав: слова в последней сцене им не понадобились, — фыркнул Чонгук.       — Книга достойна экранизации. Эта история поразительна — подытожила девушка. — Интересно, если бы не она, ты бы подошёл ко мне? — пытливо заглядывая в глаза, спросила Арён, в предвкушении облизывая губы. На этом жесте Чонгук задержал чуть больше своего внимания.       — Я заметил тебя не из-за книги, это было темой для начала разговора, — протянул Чонгук и, не удержавшись, оставил на её губах лёгкий краткий поцелуй.       — А что тогда привлекло твоё внимание? — любопытно поинтересовалась девушка.       — Твой образ. Он, как и мой, в принципе, не вписывался в антураж. Не каждый человек, имеющий хорошее состояние, сядет по собственной воле в такой поезд, прислонится головой с закрытыми глазами к окну и спокойно оставит вещи без наблюдения, не боясь опытных воров в таких местах. Это о многом говорило, — девушка прислонилась своим лбом к его.       — Спасибо, что подошёл. Ты позволил нашей истории начаться, — произнесла Арён, следом вовлекая Чонгука в переполненный чувствами поцелуй. Нежный, сладкий и тягучий, заставляющий желать большего.       Граф, заметив какие-то движения, от которых ему стало мало места, с тихим скулежом, которое почему-то напоминало ворчание, спрыгнул с дивана и поплёлся к своему лежаку в спальне.       Чонгук, проскользнув языком в рот девушки, услышал судорожный вздох и улыбнулся, нависая чуть сверху, целуя уже настойчивее. Арён, полностью отдавая мужчине всю власть и позволяя вести, медленно, с помощью его ладоней на своей пояснице (так, что те определённо чувствовали всю гибкость от её прогиба) опустилась всем телом на диван, головой касаясь вовремя подложенной мужчиной подушки. Арён тут же обняла его за шею и притянула ближе, заставляя накрыть себя своим телом.       — Ты вынуждаешь меня сказать, чтобы ты наконец-то снял с меня одежду, — оторвавшись от его губ спустя долгих несколько минут, тяжело дыша, усмехнулась Арён.       — Я не нарушаю своих слов, — оставляя россыпь поцелуев на её румяных щеках, проговорил Чонгук. Арён закатила глаза и, взяв его лицо в свои ладони, заглянула в чёрные омуты, которые полыхали возбуждением. Но он и правда не собирался предпринимать какие-либо действия, пока собственными ушами не услышит желание девушки.       — Может быть, это всё слишком быстро… для кого-то, но, лично я, чувствую, что не хочу откладывать жизнь, желаемые решения и свободу на потом, — спокойно проговорила Арён, озвучивая свои мысли. Ей так надоело что кто-то или что-то контролирует её жизнь. — Поэтому говорю чётко и ясно: я хочу тебя, Чонгук, — горячо выдыхая ему в рот, едва касаясь его влажных губ, продолжила девушка. — Достаточно прямо и откровенно? — усмехнулась та, но ответа так и не услышала, потому что Чонгук тут же вгрызся в её губы требовательным поцелуем, медленно стягивая с неё одежду.       Когда отношения надёжны, то люди прямолинейны друг с другом. Они знают, что это безопасно, что они не ступают по тонкому льду.       На фоне всё ещё шла передача, бросая блики света на диван, на котором эти двое неистово целовались, делясь своим сбивчивым дыханием друг с другом. Они, переплетаясь телами, касались обнажённых и уязвимых мест губами, оставляя на них свои метки, которые распускались на них бутонами пионов и заполняли пространство тихими стонами удовольствия.       Это было их время. И они, прямо как яд и противоядие, были поглощены друг другом целиком и полностью.       И всё-таки, удивительно, насколько разными бывают люди: один не слышит, что ты говоришь, другой — слышит то, о чём ты думаешь.       Они действительно оказались в этом поезде не просто так. У кого-то свыше всё под контролем, у него есть план на любой случай из жизни. Просто так люди не сталкиваются, а ситуации — не случаются.