St. Valentines Stories

– Ты нужна мне, – едва слышно выдыхает Женя в трубку, зная, что абонент услышит и поймёт. – Куда мне приехать? – Без лишних вопросов уточняет Лиза. – Просто открой мне дверь, я сама прилетела. Звонок обрывается и Лиза, едва успевшая проснуться, укутывается в одеяло и бредёт ко входной двери. На часах далеко за полночь, и она судорожно перебирает в мыслях причины, по которым главная надежда России на Олимпийские игры сорвалась к ней не задолго до Чемпионата страны, на котором ей нужно показать максимум и отобраться в Пхёнчхан. В том, что Женя попадёт в команду, не сомневался никто, но сама Медведева такую уверенность окружающих не разделяла. – Что случилось? – Сразу спрашивает Лиза, едва открыв дверь. Суетливый ураган, именуемый её подругой, молча ворвался в прихожую и затянул её в объятия, утыкаясь холодным носом в шею. Лиза вздрогнула, но лишь сильнее прижала всхлипнувшую девушку к себе, вдыхая любимый аромат сладковатых духов вперемешку с дождём – Петербург не разделял мнение календаря о том, что уже наступила зима, поэтому щедро одаривал своих жителей и гостей не снежными хлопьями, а водой. Лиза знала, что в такие моменты не нужно ничего говорить – лишь ждать, когда Женя соберётся с мыслями, которые в её юной голове в моменты эмоциональных потрясений любили сбиваться в грозовое облако. Чтобы не угодить под удары молний, нужно было переждать ливень, проливающийся солёными каплями по её щекам-горизонтам. И Лиза умела и любила помогать ей переждать непогоду – она и сама такая же. Они с Женей впервые встретились, когда маленькую Медведеву заявили участвовать на взрослый Чемпионат страны – сейчас Лиза с улыбкой вспоминает те годы, когда международная арена не ломала маленьких девочек, и они могли пробовать себя на взрослых стартах с самых юных лет. Если не боялись, конечно. Женя Медведева не боялась. Лиза тогда с удивлением смотрела за прокатами очень перспективной спортсменки, которая так проживала каждую программу, что неосознанно начинаешь видеть не её, а героиню цельной истории. И даже прыжки и вращения не прерывают этот увлекательный рассказ, удивительным образом дополняя и никак не выбиваясь из строк, которые она рисовала на льду лезвиями своих коньков. – Здравствуй, – с улыбкой сказала Лиза, уловив девочку с забавными хвостиками в раздевалке. – Ты... вы... я... – залепетала Женя, смотря на неё большими-большими глазами. Её ладошки невольно легли на щёки, словно она пыталась сдержать смущение и не дать ему расползтись по лицу и шее. Лиза по-доброму усмехнулась. – Пожалуйста, не нужно так реагировать, я такая же спортсменка, как и ты, – ласково сказала она. – Но ты чемпионка! – Звонким голоском воскликнула Женя. – Да, и ты будешь ею, когда чуть подрастёшь. Наличие у меня медалей большего достоинства не значит, что мы не можем поболтать. – Правда? – Правда, – Лиза вновь усмехнулась. – Я хотела сказать, что мне очень понравились твои программы и то, как ты смотришься на льду. Точнее, как ты живёшь на льду. Тебе говорили, что ты очень артистичная? – Да, Этери Георгиевна говорит, что это моя сильная сторона, – поправляя свои хвостики, отвечала Женя. – Думаю, я немного поправлю твоего тренера, и скажу, что это – одна из множества твоих сильных сторон. Твоя сила в индивидуальности – её сейчас начинают укрощать в девочках, чтобы вылепить из них идеальных для судей спортсменок по трафаретам, но я не считаю это правильным. Не потеряй себя, хорошо, будущая чемпионка? – Договорились, – благоговейно кивала она, смотря на своего кумира, которая действительно говорит ей, Жене, эти слова в раздевалке. – Лиза, а можно твой автограф? – Если ты дашь мне свой, – подмигнула старшая. Так, с неловкого разговора на далёком старте началась их дружба. В тот же вечер Лиза скинула Жене свой номер в социальной сети, а девочка, не до конца веря своему счастью, позвонила кажется-новой-подруге, и они проболтали несколько часов. На совместных стартах они старались выкроить время, чтобы прогуляться и поговорить, часто проводили вечера за общением в мессенджерах, по видеосвязи или просто созванивались и говорили-говорили-говорили. Женя была поражена тем, насколько приземлённой, несмотря на её уровень, оказалась Лиза. Своим примером она научила её тому, что как бы высоко ты ни взлетела, стоит помнить, что солнце одинаково светит для всех. Лиза учила её уважению к своим соперникам, к тем, кто сильнее и слабее, старше и младше. Она помогала словом и делом, и Женя, на удивление их обеих, уверенно отвечала тем же – своим наивным, порой детским взглядом на мир, она помогала Лизе решать глобальные вопросы и проблемы. Они дурачились и рассуждали о вечном, дебоширили на соревнованиях и сборах и были показательными пай-девочками на всех интервью и публике, косячили на тренировках и брали медали на соревнованиях. Рядом с Женей Лиза чувствовала себя беззаботной девочкой-подростком, не обременённой защитой чести страны и имени Алексея Николаевича на мировой арене. Рядом с Лизой Женя чувствовала себя взрослой, именно такой, какой она мечтала стать, когда вырастет. Женя учила Лизу дышать полной грудью, даже если судьба решила встать на неё тяжёлой ногой в сапоге, разбираться с любыми тяжёлыми вопросами детским подходом и смотреть на мир с улыбкой, когда он пытается выбить из неё слёзы: – Всегда улыбайся, Лиза, кто-то может влюбиться в твою улыбку, – ухмыляясь, заявила она, когда они в очередной раз гуляли по дворикам Санкт-Петербурга. Лиза учила её жить на полную катушку, срывая все цветы с клумбы судьбы, даже если это сорняки; показала, насколько красивы даже самые простые вещи, если посмотреть на них под другим углом, и помогла Жене понять, что лучше всегда быть собой, даже если ты не сможешь понравиться всем: – Уж лучше три человека будут по-настоящему любить Евгению Медведеву, чем сотни будут привлечены её маской – они ведь потеряют интерес, когда ты её снимешь, так в чём смысл? Ты просто потратишь на них своё время. И в этом случае их чувства – это тоже маска, разве тебе нужны такие люди рядом? – Рассуждала Лиза, болтая ногами, когда они сидели на крыше дома Жени и смотрели на летний закат. Проходили годы, и ситуация кардинально поменялась: Женя воцарилась на троне женского одиночного катания, возвысившись надо всеми, а Лизу пубертатный период сбросил на тот уровень, на котором была Женя, когда они только познакомились. Вот только у неё не было впереди долгих лет – огонь Пхёнчхана уже горел в её глазах, освещая все препятствия, которые её ждут. Но Женя, маленькая милая Женя, осталась всё той же, что и в раздевалке, когда они познакомились: ни одна медаль не оттенила свет её яркой улыбки, ни один заголовок не сумел омрачить её всегда весёлое настроение, никто не смог одеть корону на её голову, подчиняя власти популярности. Она всё ещё была доброй и дружелюбной, с тем же детским смехом, который гулял по коридорам соревновательных арен и баз для сборов. Женя следовала совету Лизы и оставалась собой, несмотря на сходящий с ума и крутящийся всё быстрее мир вокруг. И Лизу Женя не оставила. Как и несколько лет назад, она помогала ей разобраться в себе и во всём том, что происходит в её жизни. Они взрослели, проблемы становились серьёзнее, но одна привычка Жени, помогающая Лизе прийти в себя, совершенно не изменилась: – Лиза, ку-ку, – тихо напела Женя, подходя к одиноко спрятавшейся в углу раздевалки подруге, прикасаясь к её ладоням, в которых она спрятала своё лицо. – Вылезай из своего домика, черепашка, пойдём греться на солнышке и наслаждаться жизнью! Она только вернулась с награждения, после которого на её груди поблёскивала в свете ламп золотая медаль, и успела дать интервью, рассказав о своей программе и том, что Петербург вдохновляет её на новые свершения. В это время Лиза пряталась в раздевалке ото всех, надеясь, что её никто не увидит в ближайшие несколько дней после того, как она... – Я так опозорилась, что о наслаждении чем-либо речи не идёт, – не отводя взгляд от кафельного пола, тихо сказала Лиза. – Хорошо, что тогда ты хочешь сделать? – Кивнула Женя, присаживаясь рядом. – Поговорим? Помолчим? Поплачем? – Помолчим. – Хорошо. Женя замолчала, не смотря на Лизу – она не любит, когда кто-то видит её слабости. Женя не понимала, как столь уверенная в себе девушка может не терпеть показывать даже самым близким свою обнажённую тяжёлыми ситуациями натуру, пока не осознала однажды – Лиза знает, что в глазах всех вокруг она весёлая и жизнерадостная, и, пропагандируя именно такой подход к жизни, она не хочет, чтобы кто-то видел её в те периоды, когда она сама не в силах жить по своим законам. И она никогда не лгала о том, что она хочет смотреть на мир с улыбкой и теплотой на душе, нет, просто порой она не справлялась со всем тем, что вырастало на её пути. Слишком много препятствий, слишком часто она падала с вершин в пропасть, слишком много раз она ощущала полное бессилие, чтобы остаться полностью светлой и яркой. Но Женя тоже не одна из многих девчонок – она та, на кого Лиза положила глаз много лет назад, и это определённо неспроста. Поэтому она всегда была рядом в такие мгновения, но не переходила границы дозволенного: если Лиза разрешала, она обнимала её, утыкаясь носом в длинную шею, рассказывала о чём-то отвлечённом или молчала, вслушиваясь в её шумное дыхание и тихие всхлипы, которые она с годами перестала пытаться скрыть от неё. Женя понимала Лизу в такие моменты – сама такая же. Поэтому стоило ей увидеть опущенные плечи подруги, фальшь в её улыбке или едва уловимую дрожь в голосе, она старалась аккуратно выпроводить всех из раздевалки, оставляя их двоих наедине с тишиной. И тогда она спрашивала, что именно сейчас хочет сделать Лиза – потому что она её этому научила: – Не все люди хотят, чтобы их жалели, Женька, – шмыгая носом, говорила Лиза. – Кому-то нужны разговоры, кому-то – тишина, кто-то предпочитает действительно слушать приятные слова о себе и мотивационные речи. Я не хочу. Мне не нужно слышать, какая я хорошая, в чём были мои ошибки или почему случилось то, что случилось. Мне важно просто чувствовать родную душу рядом. Сидеть с человеком, зная, что он уважает мои личные границы, несмотря на то, как сильно мы близки. – Я запомню, – кивнула Женя. – Надеюсь, что тебе это не пригодится. Но ей это всё же пригождалось. Трижды. Все эти разы Женя предлагала Лизе несколько вариантов того, как именно она может быть рядом с ней, и Лиза всегда выбирала тишину. Потому что в ней не было слов, за которыми прячутся какие-либо помыслы, звуков окружающего мира, который ждёт не дождётся, чтобы затянуть в свою трясину, и лишних людей. В тишине были только чистые эмоции, звучные действия и умиротворение. И в этой тишине была Женя. Больше Лизе ничего не было нужно. – Спасибо, что ты со мной, – спустя некоторое время всегда тихо говорила Лиза, смело поднимая заплаканные глаза на Женю – ей показывать себя в самом слабом виде было уже не страшно, потому что Женя никогда не запоминала детали этого состояния, чтобы однажды нанести удар, нет, она лишь улавливала, какие точки были наиболее болезненными и старательно их избегала. – Я всегда с тобой. И Женя была: когда Лиза собирала себя заново после тяжб пропущенного Олимпийского цикла, провальных сезонов и расставания с Андреем. И Лиза делала то же: когда Женя травмировалась, переживала предательство любимого человека за месяц до отбора на Игры и стресс из-за слишком быстро поднимающейся к ней на вершину Алины. Они помогали друг другу проживать самые сложные периоды жизни и разделяли прекрасные и светлые. Сейчас, когда Женя ворвалась к ней посреди ночи за несколько дней до старта Чемпионата страны, который определит имена олимпийцев, Лиза поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее. – Я не катаюсь на России, – прошептала Женя, опаляя своим горячим дыханием и этой новостью шею Лизы. – Что? – Шокировано воскликнула она, отстраняя от себя подругу и заглядывая в покрасневшие от слёз глаза. – Мы сейчас идём на кухню, я завариваю нам чай и ты всё рассказываешь, да? Женя молча кивнула, шмыгнула носом и вновь обняла Лизу, проливая горькие слёзы на её пижаму. Лиза изредка моргала, бегая взглядом по полу и стенам, пытаясь собрать хоть какую-то картинку из имеющихся деталей, но ничего не получалось. Лиза чувствовала себя так, словно она в ловушке: она безумно хочет расспросить Женю и узнать, что происходит, но вместе с тем понимает, что это сейчас может стать фатальным решением. Шумная Женя в такие мгновения любила только тишину – ту, которую так же ценила Лиза, и поэтому, понимая её важность, всегда окутывала ею, предоставляя время и пространство для слёз, размышлений и принятия решений. В каких-то случаях Женя рассказывала о том, что её тревожит, в некоторые дни так и оставляла это в секрете, но в любом из этих случаев Лиза ей помогала. Сейчас она невесомо подтолкнула Женю в сторону кухни, чтобы она смогла посидеть после долгой дороги, а хозяйка квартиры – угостить её чаем, привезённым из путешествия специально для подруги, у которой невообразимым образом обнаружилась аллергия на добавки в сорта чая, продающиеся в розничных магазинах, и ей приходилось грустно пить обычный чёрный, подавляя в себе любовь к чаю с чабрецом. Лиза же старательно выискивала именно эти сорта в каждой поездке и привозила несколько упаковок в качестве сувенира, вместе с тем запасая ещё пару у себя дома. – Не обожгись, – тихо говорит она, ставя перед Женей чашку с дымящимся напитком, когда они садятся за стол на кухне. – Ты так же говорила про людей, – смотря на танцы чаинок в воде, надломленно усмехнулась Женя. – Хочешь поговорить об этом? – Пожалуй, да. Лиза кивнула и показала, что готова слушать. Она заглянула в её глаза и в который раз убедилась, что молочный шоколад прекрасен даже во власти слёз. Лиза находила красивыми не только глаза Жени. Она невольно ловила себя на этих мыслях едва ли не с первого дня их общения. Мягкие черты лица, обрамлённого шелковистыми волосами, спортивная фигура, её всегда растянутые в улыбке пухлые губы и блестящие глаза – Женя виделась ей принцессой из сказки. Диадему на её голову водрузили долгие годы тренировок, и она определённо ей шла. Женя нравилась Лизе в роскошных платьях и растянутых домашних футболках, в спортивной форме и соревновательных костюмах, в пуховике, который она сама называла глупым, и в купальнике, который Лиза помогала ей выбирать. Лиза видела прекрасной не только внешнюю оболочку Жени, но и её богатый внутренний мир. Ей импонировали её ценности и личностные качества, надежды и стремления. Лизе очень нравились мечты Жени – они были добрыми и светлыми, как и душа девушки, и Лизе хотелось помочь ей зажечь каждую из этих звёздочек, чтобы карие глаза светились ещё сильнее. Она не врала себе и признавала, что влюбилась. Вот только в их случае признаться – значит потерять. – Аля узнала про тот раз с Кариной, – сделав глоток чая, призналась Женя. – Я пыталась объяснить ей, что это ошибка, но она меня не слушала. – Куда там в её возрасте, – фыркнула Лиза. – И что? – Ничего. Больше ничего – она меня бросила. Лиза молча кивнула, прикусывая язык. Она делала это довольно часто с тех пор, как Женя обрадовала её новостью о своих отношениях с девочкой, которой она отдала сначала свою красную пачку для произвольной программы, затем – сердце. Лиза не понимала, зачем Женя встречается с Алиной, если... Хорошо, она действительно заканчивала это предложение словами "если у неё есть я". Она расспрашивала подругу о причинах такого решения, ведь Женя никогда не говорила о том, что у неё есть какие-то чувства к Алине – максимум называла девчушку забавной, интересной и потешной, но никак не интересной ей в плане романтических отношений. И Лизу это злило – почему она вынуждена скрывать свои чувства и резко отказывать всем поклонникам, если Женя может вот так на раз-два завести отношения с кем-то? Но и ответ на свой вопрос она знала: просто Женя, вероятно, не испытывает к ней того же. Да и Лиза сама выбрала замолчать всё то, что родилось внутри много лет назад, а не признаться Жене и посмотреть, что она будет с этим делать. Быть может, Женя дала бы ей шанс? Но вероятность как положительного, так и отрицательного ответа равна пятидесяти процентам, поэтому Лиза приняла самое удобное и простое решение – ничего не рассказывать. И мириться с последствиями этого выбора ей приходилось самостоятельно. Женя не была многословной, когда дело касалось её отношений, лишь изредка рассказывала, куда повела Алину на свидание или что вечно смущающаяся девчушка подарила ей на День Святого Валентина. Лиза сжимала зубы и улыбалась, изображая бескорыстный интерес ко всему происходящему. Ни по одному из рассказов она не готова была сказать, что глаза Жени – карие глаза, научившие её влюбляться, – светятся ярче, чем когда она проводила время с ней. Женя не улыбалась шире и не говорила воодушевлённее. В голове Лизы всегда крутился один вопрос, который она не решалась задать. – На черта ты вообще с ней встречалась? Кажется, сегодня и она решила потерять всё. – Что? Женя уронила чашку на стол и подняла на Лизу изумлённые глаза, в которых плескалось слишком много непонимания. – Мне повторить вопрос? – Невозмутимо сказала Лиза, изогнув одну бровь. Она отпила чай и взяла из вазочки шоколадную конфету. – Нет, я услышала, я просто... С чего вообще такой вопрос? – Ты сама знаешь. – Тебя какая муха укусила? – Всплеснула руками Женя. – Ты почему говоришь загадками? И что за наезд? Что вообще происходит? Лиза шумно выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь вернуть контроль над собой, чтобы возыметь его и над ситуацией. Сейчас нельзя ничего рассказывать – после признания в чувствах в такой ситуации Женя совершенно точно её отвергнет, лучше увести разговор в другое русло и постараться не расплакаться. Не при Жене. – Извини, у меня был очень сложный день и я неправильно сформулировала свою мысль, – спокойным тоном сказала Лиза, переплетая их пальцы. Женя недоумённо уставилась на неё. – Я хотела спросить, уверена ли ты, что вы расстались? – Думаю, если тебе в лицо говорят, что ты бессердечная блудница и видеть тебя больше не хотят, это означает расставание, – закатив глаза, ответила Женя, решив не обращать внимание на странности в поведении подруги. Удивительно, но плакать ей не хотелось, несмотря на то, что Алиной она дорожила. Женя не готова сказать, что она влюблена в неё, не говоря уже о любви, но девушка точно была ей симпатична. Изначальный вопрос Лизы закружился в мыслях, разбираемый на слоги и буквы, и она вдруг задумалась: а зачем ей были нужны отношения с Алиной? Женя нахмурилась и поняла, что никогда не говорила девушке что-то типа "люблю" или "ты мне нравишься", только "ты мне дорога", но ведь это применимо и к обычным друзьям. Она позволяла себе целомудренно целовать девочку в губы, крепко-крепко обнимать и ходить с ней за руку на прогулки. Но не было внутри этих трепещущих чувств, усиленно бьющегося сердца и туманности в мыслях. Было ощущение, что тебя боготворят. Женя любила внимание, а столь сильное – и подавно. Следящая за ней влюблёнными глазами Алина была одним из самых мощных стимулов работать, даже когда руки отпускались, а ноги тряслись от нагрузок и грозились подкоситься, разбивая её об лёд. Жене нравилось ощущать себя особенной. Алина это чувство предоставляла сполна одним своим взглядом, и это, наверное, и подбило Женю сказать пресловутое "ты нравишься мне больше, чем подруга" и предложить начать отношения. До одури счастливая Алина даже не обратила внимание на множество знаков, кричащих о том, что настоящие чувства в этих отношениях испытывает лишь она. Они больше напоминали не пару, а очень близких подруг, и от этого Лизе, наблюдавшей и выслушивающей Женю, было ещё больнее – они с ней были даже ближе, но ей не позволялось целовать Женю не только в щёки, но и в губы, прижимать к себе во время объятий и отпускать комплименты. А Лизе хотелось. – Я могу чем-то тебе помочь? – Тихо спросила Лиза, осторожно поглаживая пальцы Жени в своих. Женя подняла взгляд и попала в плен морской глубины, которая для неё всегда была привлекательна. Она манила своим штилем и не менее завлекала в мгновения шторма – её красоту не омрачали погода, времена года или игры настроения, она была прекрасна всегда. Но Женя боялась глубины, поэтому всегда одёргивала себя, когда сердце рвалось прыгнуть в пучину – маленькой девочкой она едва не утонула в озере на даче, и с тех пор страх воды преследовал её даже в глазах любимой подруги. – Разве что мы посмотрим вместе фильм, поговорим о какой-нибудь ерунде и ляжем спать, я чувствую себя вымотанной, – выпутавшись из затягивающей морской толщи, прошептала Женя. – Хочешь поговорить про тот случай с Кариной? – Уточнила Лиза, пропуская на лицо лёгкую улыбку. – Это, конечно, была крупная ошибка, но называть человека "ерундой" некрасиво, – пожурила её Женя, улыбаясь в ответ. – Здесь вряд ли есть, что обсуждать: встретились на банкете, я чуть выпила, она была красивой, ну и как-то всё получилось. Она понимала, что я ничего не захочу дальше, поэтому даже номер мой не просила. Но в её пользу хочу сказать, что она сама вызвала мне такси и поблагодарила за приятную компанию. Я её больше не видела, она не появлялась в моей жизни, поэтому я решила ничего не рассказывать Алине. Но вот она откуда-то нарыла нашу с ней фотографию, начала расспрашивать, я ей особо ничего не рассказала, но она сама написала Карине. Слово за слово, правда вскрылась, и теперь у меня нет девушки. – Ты жалеешь? – Ты про Карину? Или Алину? – Ты звучишь, как... впрочем, Алина тебе уже дала определение, – усмехнулась Лиза, уворачиваясь от удара кулачком в плечо. – Я про обеих. – Думаю, я не жалею ни о чём, – усмехнувшись, сказала Женя. – С Алиной я научилась тому, как вести себя в отношениях с девушкой, заботиться и проявлять нежность. С Кариной – поняла, что мне действительно нравятся девушки, и получила представление о том, как доставлять им удовольствие. Лизе показалось, что от того, как сильно она сжала зубы, они заскрипели, но с лица ни на миг не пропала тёплая улыбка. – Хорошо. Опыт – это самое главное, что стоит вынести из любых взаимоотношений с людьми, и я рада, что ты узнала что-то новое с каждой из них. Плюс ты не страдаешь перед Европой и Играми, так что мы с тобой хорошенько поборемся в Пхёнчхане, – потрепала её по волосам Лиза. – Я тебе спуску не дам, – хохотнула в ответ Женя, прижимая подругу в объятия. – И знаешь, чёрт с ним с фильмом, пойдём спать. – Ты ещё не рассказала мне, почему не выступишь на России, золотце, – щёлкнула её по кончику носа Лиза. – Трещина в стопе, уже не хочу об этом говорить, мне слишком хорошо с тобой, – промурлыкала Женя, ластясь к ней. – Это приятно, но до кровати мы всё же доползём, – видя, что она уже засыпает, сказала Лиза, поднимаясь на ноги и утягивая Женю за собой в сторону спальни. – И я не пущу тебя в свою кровать не в пижаме, несмотря на то, как сильно я тебя люблю, и не надейся. Женя что-то пробурчала ей в шею, но Лиза кожей чувствовала её улыбку, вызывающую ответную на её лице. За пару минут они справились с тем, чтобы переодеться в предложенные Лизой футболки и шорты, и улеглись под тёплый плед, который ей когда-то подарила Женя. – Доброй ночи, золотце, – тихо сказала Лиза, любуясь удивительным профилем девушки в обрамлении сияния маленького ночника – Женя боится спать без света. – Сладких снов, Императрица, – прошептала она в ответ. – Спасибо, что ты со мной. – Я всегда с тобой. *** Лизе было тяжело. Она провалилась на России и потеряла свой второй шанс, которым её так утешали все вокруг после поражения на отборе на Игры в Сочи. Желание опустить руки и бросить всё к чертям сдерживала только Женя – она осталась в Петербурге на время Чемпионата страны и была рядом, когда шторм в её глазах не прекращался. – Лиза, ты же всегда учила меня бороться, – говорила Женя, когда Лиза, роняя тихие слёзы, сказала, что больше не хочет выходить на старты. – Ты показала мне, что никогда нельзя опускать руки, даже если мир сковал их кандалами. Пора следовать своим правилам, Лиза. – Но я просто не хочу, понимаешь? Не "не могу", а именно "не хочу", и разница колоссальная. Я не хочу тебя обидеть, но ты сейчас в куда лучшем положении: к Европе ты долечишь ногу, попадёшь на пьедестал и поедешь покорять Олимп, а я буду смотреть на это по телевизору. Опять. Я просто... – она судорожно вздохнула и горько заплакала. Женя смотрела на неё понимающе. Она знала, что Лиза рада за неё и гордится, но её боль, спортивную, она понимала. И разделяла – если бы такое случилось с ней, она бы сошла с ума, а Лиза пережила этот кошмар уже дважды. Женя протянула к ней руки, обняла и прижала её к себе, стараясь впитать и слёзы, и эмоции, чтобы Лизе стало хотя бы немного легче. – Я действительно не могу сказать, что понимаю, но я рядом с тобой, слышишь? Всегда. Женя не соврала: она общалась с Лизой всё в том же режиме, несмотря на ограничения, накладываемые усиленной подготовкой к самым главным стартам. Всё более частыми стали ситуации, когда Женя набирала её по видеозвонку по дороге домой с катка, они разговаривали и, оставив Лизу смотреть в стенку лишь на то время, когда она принимала душ, Женя укладывалась в кровать, слушая рассказы Лизы о том, как она потихоньку возвращается на лёд, чувствуя невероятную поддержку тренеров и друзей, которая всё равно не сравнится с ней, с Женей, и засыпала. Лиза ничего не говорила, просто любовалась измотанной, но всё такой же прекрасной Женей, признавалась ей спящей в своих чувствах и отключала звонок. Потом случилась Европа, на которой Женя проиграла Алине, и тогда Лиза долго успокаивала подругу, утверждая, что это была лишь случайность. – Олимп будет твоим, золотце, – ласково говорила она, посылая Жене воздушные поцелуи. – Я верю в тебя. – Спасибо, – широко улыбалась Женя, подпитываясь силой её слов, искрящейся в голубых глазах. Но Олимп Жене не покорился. Лиза с ужасом смотрела на экран, когда судьи наконец выставили оценки, и на нём высветилась итоговая тройка. Напротив имени Жени сияла своим кошмаром цифра "два", и Лиза не знала, что делать: девушке сейчас явно не до неё, но словно стоит позвонить ей прямо в эту минуту, чтобы она знала, что она не одна. Лиза понимала её слова про предательство, которыми уже пестрели все заголовки русскоязычных издательств, и оттого желание набрать её номер возрастало. Но смысла звонить не было – у Жени сейчас награждение, скандалы и разбирательства. Поэтому она берёт телефон, открывает диалог с девушкой и пишет краткое: "Я знаю, что сейчас ты не готова говорить, но я с тобой. Всегда. Пиши, когда захочешь со мной поговорить. Люблю." *** Женя не написала. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Она снялась с Чемпионата мира, почти не появлялась в социальных сетях и Лиза мало что слышала о ней от знакомых из Москвы. Лиза звонила, писала, но старалась сдерживать себя, чтобы не навязываться и не надоедать – если она потеряла шанс бороться на Играх, то Женя полетела в обрыв с последней ступени перед желаемой наградой, к которой она шла по выстраданному пути многие годы. Когда прошло три с половиной месяца, Лиза поняла, что сходит с ума. Молчание слишком затянулось, и она начала накручивать себя, думая о том, что стоило настоять и поговорить – вдруг эта тишина от Жени кричала о просьбе спасти её? Во второй половине июня Лиза отпросилась у Алексея Николаевича и отправилась на тренировочную базу в Новогорск, желая увидеть Женю и просто убедиться, что с ней всё в порядке. Она не хотела заставлять подругу разговаривать с ней, просто желала посмотреть на неё. Стоило ей зайти на базу, она сразу наткнулась на Алину. – Алина! – Окликнула она девушку, которая вздрогнула и обернулась, удивлённо смотря на неё. – Здравствуй, Лиза, – недоумённо протянула Алина. – Что ты здесь делаешь? – Привет, – подбежав к ней, поздоровалась Лиза. – Рада тебя видеть. Подскажи, пожалуйста, а где Женя? Она не отвечала мне с... Игр. Я переживаю. Алина поменялась в лице, когда с губ Лизы сорвались буквы имени её бывшей близкой подруги, и Лизе это не понравилось. – Алин, почему мне кажется, что мне совершенно не понравится то, что ты сейчас скажешь? – Она улетела. – Улетела? – Недоумённо повторила Лиза. – Или уехала. Я не знаю, каким образом она добиралась до своей Канады, – выплюнула она. – Что? – Лиза не могла поверить тому, что ей говорит Алина. Вся эта ерунда не срасталась в её голове в цельную картинку. – Ты шутишь так? – Нет. В любом случае, для меня она умерла. По дороге убила меня своими обвинениями во всех смертных грехах, но это не главное для тебя, не так ли? – Алина посмотрела на неё с треснутой улыбкой. – Зря ты это сделала. – Да, проехать семьсот километров ради такой информации, конечно, не самая разумная моя идея, – всё ещё не веря в происходящее, усмехнулась Лиза. – Я не об этом, хотя ты права, – Алина окинула её понимающим взглядом и поджала губы. – Зря ты влюбилась в неё. Она не способна на любовь. Сделай, как я – постарайся её забыть. Алина сжала её плечо и продолжила свой путь к тренировочному центру. Лиза смотрела ей вслед, пытаясь понять, что случилось. В том, что Алина не врала, сомнений не было – слишком много боли плескалось в её карих глазах, так сильно похожих на глаза Жени, но насколько её версия правды соответствует действительности? Лиза решила идти до конца и отправилась за Алиной, зная, что она приведёт её к человеку, который точно знает правду. – Этери Георгиевна, добрый день, – постучавшись, вошла в кабинет тренера Лиза. Блондинка встретила её вежливой улыбкой, оттеняющей изумление в глазах. Вновь карие. Лиза тяжело сглотнула. – Здравствуй, Лиза, – кивнула женщина, жестом приглашая спортсменку в помещение. – Какими судьбами? – Хотела узнать, насколько правдивую информацию про одну вашу спортсменку рассказала мне вторая. – Прости, ты не могла бы конкретизировать? – Женя действительно улетела? Лизе, впрочем, уже не нужно было слышать ответ – вытянувшееся, подобно Алине, лицо тренера сообщило всё раньше, чем слова сорвались с её искривившихся губ. – Да. Она больше не моя спортсменка. Её новый тренерский штаб находится в Канаде, вчера она улетела. Переехала. – Этери тяжело вздохнула, потирая переносицу. – Если это всё, то у меня через десять минут тренировка, где ждут мои спортсмены, прошу меня простить. Она поднялась на ноги и подошла к двери, открыв её и взглядом показывая девушке, что больше она ничего здесь не узнает. – Спасибо, Этери Георгиевна. За всё. Лиза кивнула тренеру и вышла из кабинета, затем из здания, после – с территории базы. В голове всё сошло с ума: сотни мыслей закружились, сталкиваясь и разбиваясь, шторм, воцарившийся внутри, превзошёл все существующие классификации и затопил последние островки сознания, выливаясь солёными реками на её щёки. Дрожащие руки потянулись к телефону, открыли диалог и, едва различая кнопки из-за пелены слёз перед глазами, она напечатала одно предложение и отправила его Жене, даже не надеясь на ответ: Вы: "Ты действительно просто бросила меня, не сказав ни слова?" Лиза отбросила телефон в сумку, завывая без какого-либо стеснения. Перед глазами засияли шоколадные омуты, смотрящие на неё так ярко и по-детски светло, кожа эфемерно ощущала прикосновения её рук, на шее заныла та точка, в которую утыкалась своим носом Женя. Буквы её имени, закружившие внутри, резали нервы и кровеносные сосуды, заливая оголившиеся провода горячей жидкостью, вызывая короткие замыкания, беспрерывно бьющие её током изнутри. В ушах зазвенело мушиным роем электричество, оглушая её и стирая звуки улицы. Она потеряла ход времени, шумно дыша в попытках хоть немного прийти в себя. Всё вокруг потеряло значение и смысл. Сквозь сумасшедший водоворот звуков и ощущений в негативном окрасе её слух уловил звук уведомления. Руки сразу дёрнулись к мобильнику, словно зная, кто ей написал. "Я недостойна этого, но постарайся меня простить. Или просто понять. Я обещаю, что вернусь к тебе, но не могу сказать, когда это случится. Знай, что я люблю тебя." Улицу разрезал горький плач. *** Лиза лежит на кровати в своей комнате. Сна ни в одном глазу – в них слишком много слёз, чтобы получилось закрыть. На потолке, словно на экране, крутится вся история их с Женей дружбы, от первого дня до этого момента. На постельное бельё катятся солёные капли, и Лизе даже не верится, что в организме человека может содержаться столько жидкости. – Я больше не могу, – в который раз хрипло выдыхает она, будто слыша, как эти слова отражаются от стен и врезаются в её кожу. Первый месяц Лиза думала, что слова Алины относятся и к ней: не видеть, не слышать и не читать слова Жени казалось пыткой. Она исчезла. Женя словно умерла в её сознании – воспоминания с улыбающейся девочкой всё чаще заменяли картинки её рыданий или самой Лизы, льющей слёзы по уехавшей подруге. Люди вокруг будто носили траур по ней: либо вспоминали какие-то славные моменты, либо старались спрятать слезящиеся глаза, когда кто-то заговаривал о ней, либо надеялись, что там ей лучше. Издания смаковали грязные подробности её перехода, поливая её, Алину и тренерский штаб всеми помоями, которые только могли выгрести из сложившейся ситуации, но их хватило на две недели – после этого они переключились на менее значимые новости, передав свои обязательства комментаторам в интернете. Лиза постаралась минимизировать своё время в социальных сетях, потому что тот кошмар, который она видела под выскакивающими публикациями Алины и девочек штаба Тутберидзе, заставлял её ужаснуться тому, что такие люди вообще существуют. Мир сошёл с ума. Вся агрессия фанатов фигурного катания и тех, кто хотя бы знает, на какую часть тела надеваются коньки, наконец нашла свою мишень. Ту, которую убивал каждый комментарий, пока она пыталась восстать из пепла, которым её припорошила ледовая арена Пхёнчхана. Лиза пыталась делать то же самое в Петербурге. Спустя месяц, проведённый в кровати, из которой она вылезала лишь для редких приёмов пищи или посещения ванной, она поняла, что не имеет права подвести ту маленькую девочку с карими глазами, которой она много-много лет назад обещала то, что сейчас уже казалось несбыточным: – Лиза, а ты можешь поклясться мне кое в чём? – Удивительно серьёзно спрашивала четырнадцатилетняя Женя, когда они с Лизой гуляли по ночному Петербургу. – Не терплю клятвы, – сморщилась Лиза. – Предпочитаю обещать. – Хорошо, – кивнула Женя. – Тогда пообещай мне, что мы вместе выступим на Олимпийских Играх! – Вау, сильно, – присвистнула Лиза. Она заглянула в уверенные карие глаза и поняла, что знает ответ и совершенно точно не хочет скрывать его от неё. – Я обещаю тебе, Женя Медведева, что мы с тобой поборемся за золото Олимпа. В конце июля она перебарывает себя и приезжает на каток. За руль не садится – слишком страшно и слишком много воспоминаний об их с Женей поездках, поэтому она выбирает метро. Напротив неё, за одну остановку до выхода, садится кареглазая шатенка, и Лизу вновь накрывает слезами, которые она вытирает вплоть до дверей "Юбилейного". – Лизонька! – Воскликнул за спиной родной голос, и она замерла, не оборачиваясь. Приближающиеся шаги стали громче и через полминуты на её плечо легла тяжёлая рука. – Ты решила вернуться в родные пенаты? Она молча развернулась и упала в объятия тренера, с готовностью обхватившего её талию двумя руками. Теплота в голосе Алексея Николаевича словно растопила ту ледяную стену, которой она себя окружила после потери Жени, и она вновь увидела человека, ждавшего её с той же любовью, что и она тайком, в самой глубине своей души, ждала Женю. – Я хочу вернуться, Алексей Николаевич, – затопив плечо тренера слезами, проговорила она, заглядывая в его светлые глаза. – Двери твоего дома всегда открыты для тебя, как бы долго ты в нём ни отсутствовала, дорогая, – широко улыбнулся ей тренер. – Ты будешь тренироваться сегодня или хочешь посидеть и поговорить со мной? – Сегодня второе, Шеф, а вот завтра я тоже надену коньки. Обещаю. – Мне не нужны твои обещания, Лизонька, я просто всегда тебя жду. – Я тоже, Алексей Николаевич, я тоже... *** Год спустя Лиза начала медленно дышать. Стоило ей вернуться на лёд, шрамы на душе потихоньку стали затягиваться, будто ледяное спокойствие домашней арены подействовало и как противовоспалительное, и как анальгетик, и как антисептик – все ядовитые мысли степенно разъедало и они выходили со слезами. Плакать она тоже стала меньше – лишь в те дни, когда слишком многое вокруг напоминало о Жене. Спустя полгода после её отъезда Лиза нашла в себе силы зайти в социальные сети и посмотреть на улыбающуюся Женю, находящуюся в нескольких тысячах километров от неё. Но она улыбалась. И, кажется, была счастлива. И Лизе, как бы фальшиво ни звучали поначалу эти слова, было действительно хорошо от осознания этого факта. Чувства внутри никуда не пропали – завывали минорные серенады, стоило какой-либо кареглазой девушке посмотреть в её глаза, но мозг успокаивал их, закрывая партитуры. – Как ты держишься? – Устало спрашивала Алина, с которой они успели подружиться и теперь вместе ждали возвращения Жени на Родину, периодически устраивая чаепития, – обеим верилось, что оно случится. – Просто люблю её, – пожимая плечами, отвечала Лиза. Алине врать не было смысла, да и не хотелось – они действительно стали подругами. – Забавно, как всё повернулось, да? – С усмешкой подмечала Алина. – Поначалу я встречалась с ней, а ты была близкой подругой, скрывая чувства. Когда она вернётся, я постараюсь стать ей подругой, потому что всё равно ценю и дорожу ею, а ты попробуешь предложить ей встречаться. – Я не... – Даже не думай попробовать избежать признания, Туктамышева, я не прощу тебе, если ты снова сделаешь себе больно. Она и так постаралась, пора ей доставить тебе и более приятные чувства. Алина поиграла бровями и Лиза рассмеялась, отмахиваясь от неё и покрываясь слабым румянцем. – Маленькая пошлячка, и когда ты стала такой? – Когда с тренером со своим сошлась, – закатив глаза, отвечала Алина. – Но я серьёзно, тебе нужно будет ей признаться. – Почему ты думаешь, что она не пошлёт меня и не сбежит обратно к своим клёнам? – Пряча до жути заинтересованный взгляд, уточняла Лиза. – Потому что я видела, какими глазами вы друг на друга смотрели, прикрывая всё это своей крепкой дружбой. И да, я в курсе, что она начала встречаться со мной для того, чтобы переключить появившиеся у неё чувства к тебе на кого-то, чтобы не сломать вашу дружбу из-за твоего предполагаемого отказа. – Что? – Воскликнула Лиза, подавившись чаем. – Откуда у тебя эта... – Мысли вслух, – загадочно улыбалась Алина. *** По прошествии двух лет Лиза начала ощущать себя живой, а не существующей. Она вновь укрепила своё положение на российской и международной аренах, уверенно входила в каждый сезон, не думая о сумасшедших юниорках, вышедших во взрослые, и была настроена на Пекин. Алина стала для неё близкой подругой. Не такой, какой была Женя, но теперь Лиза определённо понимала, что испытывает влюблённость к Медведевой – дружба с Алиной показала ей, чем её отношение к ним отличается, и разница была кардинальной. Это стало толчком к тому, что она убедилась в своём желании признаться Жене во всём, когда она вернётся. Иногда в этом предложении вместо "когда" звучало "если", но она старалась минимизировать эти случаи. Время текло незаметно. Это был обычный августовский день. Лиза вытирала капли пота со лба под конец тренировки, чувствуя, что дыхание сбивается. Летний жар по прежнему легко проникал на каток через открытые окна – ветра не было, и поэтому сквозь доступные щели забегал только спёртый воздух. – На сегодня закончим, Лизонька, – хлопнув в ладоши, подозвал её к себе Алексей Николаевич. – Но я не приземлила флип, можно я... – начала было она, но её остановила тяжёлая рука тренера, опустившаяся на её плечо. – До контрольных прокатов больше месяца, до первого старта в сезоне – два, куда ты опять начинаешь бежать, торопыжка? – Я просто... я... – она шумно выдохнула, – вы видели контент девочек Тутберидзе? – Конечно, весьма впечатляет. – Как мне соревноваться против них? Там у каждой минимум два четверных! А я... – А ты стабильно чисто катаешься, Лизонька, демонстрируя отточенную технику и превосходный артистизм. Если ты думаешь, что сейчас этого мало для побед, то ты не права. Подумай об этом на досуге, а сейчас иди отдыхать. – Спасибо, Шеф, – Лиза обняла тренера, чувствуя, как он вновь парой фраз сумел успокоить зарождающийся в её сердце шторм. – До завтра! Лиза выпорхнула с катка, устремляясь в раздевалку. Коридоры "Юбилейного" были пустынны и она любовалась тёплыми лучами солнца, скользящего по открытым рукам. Последние летние его прикосновения всегда были для неё особенными – несмотря на их более редкие появления, тепла в них было в достатке. Никакие ветра не могли остудить их пыл и они с удовольствием растекались по водным артериям Петербурга, стёклам домов и автомобилей, зелени деревьев и кустарников и выпрашивали жителей ещё недолго разрешить им поиграть на открытых участках их кожи. Небо сегодня окрасилось малиново-лиловыми оттенками, предвещая ночной летний дождь. Лиза любила такие закаты – они были красивы в каждой своей минуте и радовали её душу приближающимся дождиком – уж очень она любила его в ночное время суток. В голове появилась какая-то песня и Лиза радостно напевала её себе под нос, неспешно петляя по коридорам и высматривая последние краски заката. Некоторое время спустя она всё же свернула к нужной раздевалке и открыла двери, допевая последние строчки песни. – Здравствуй. Лиза застыла на входе, получая удар дверью по затылку и спине. Вещи выпали из рук, когда округлившиеся глаза донесли до её мозга картинку, которая больше напоминала игры разума. – Ты...я... – залепетала она, не находя ни одного слова в своём словарном запасе. Верить в происходящее не получалось, как бы сильно ни хотелось. – Пожалуйста, не нужно так реагировать, – усмехнувшись и подмигнув ей, сказала Женя, смотря на определённо шокированную её перфомансом Лизу. Она сделала пару шагов вперёд, но её остановили вытянутые в предупреждающем жесте ладони. – Если это галлюцинация, то растворись, я не готова сейчас переживать такой удар судьбы, – с большими паузами протянула Лиза, старательно моргая и протирая глаза кулачками. Картинка перед ней не менялась. – Меня разными словами называли, но галлюцинацией – ни разу, ты вновь меня удивляешь, родная, – улыбаясь ещё шире, сказала Женя. Лиза отчётливо слышала английский акцент, видела, как по её коже гуляет проникающие сквозь окно последние лучи солнца, чувствовала нотки её не изменившегося парфюма. Но поверить не могла. – Ты... это ты?.. – Фальцетом воскликнула Лиза, не выдерживая головную боль от сотен мыслей. – Это действительно я, – тихо и мягко, словно закатные солнечные лучи, прошелестела Женя. – Я здесь, Лиза. Я вернулась. – Ко мне? – К тебе. Повисла тишина, в которой обе слышали сошедшие с ума сердца друг друга. По коже Лизы побежали мурашки, по кончикам пальцев – покалывающие ощущения и желание прикоснуться, по щекам – слёзы. Не выдержав последнее, Женя сделала два шага и притянула Лизу в объятия, утыкаясь носом в её шею. Лиза застыла, не двигаясь, пока тонкие руки Жени поглаживали её спину. – Я снова с тобой, Лиза, – прошептала она в её шею, и Лиза не выдержала: всеми силами прижала её к себе, зарываясь носом в волосы и жадно вдыхала ароматы её парфюма, лета и счастья. Она громко плакала, причитая о чём-то, что не понимали ни она, ни Женя, но она не прерывала её – слушала и сама тихо роняла слёзы, наконец вновь наслаждаясь её голосом. Лиза изучала ладонями её спину и руки, сжимала блузку и будто желала врастить её тело в своё, чтобы никогда больше не расставаться. – Я безумно скучала по тебе и готова выслушать весь русско-матерный в твоём исполнении в свой адрес, но сначала я хочу сказать кое-что очень важное, – тихо сказала Женя спустя пару минут, когда эмоции Лизы слегка утихли. – Надеюсь, это извинения? – Шмыгнув носом и на пару сантиметров отодвинувшись, чтобы заглянуть в её глаза, пробубнила Лиза. – Разумеется, – серьёзно кивнула Женя. – Но чуть позже, потому что есть кое-что ещё. – Что может быть важнее извинений после такого? Это, по моему мнению, просто... – Я влюблена в тебя, – быстро сказала Женя, положив одну ладонь на её губы. – Что? – Промычала в её руку Лиза, округлив глаза. – Я. Влюблена. В. Тебя. – Медленно повторила Женя, неотрывно смотря в её глаза. – Ты... – Я не вру. – Ты... – Правда не вру. – Да дай ты сказать! – Воскликнула Лиза, повторяя её действие и затыкая ненадолго девушку. – Ты хочешь меня убить? – Что? – Промычала в её пальцы Женя, нахмурившись. – Ты. Хочешь. Меня. Убить? – Почему? – Медведева, мать твою за ногу, ты приехала из своей несчастной Канады, куда сбежала практически без единой весточки, игнорировала меня больше двух лет, заставила пролить столько слёз, что можно новое море создать, и сейчас ты без предупреждения заявляешься ко мне на каток с признанием в чувствах. Есть ощущение, что ты могла бы вести курсы для абьюзеров? – Это слишком длинный поток русской речи, можешь ещё раз пересказать моё свинское отношение к тебе, но немного медленнее? – Без проблем, – кивнула Лиза. – Ты дура. – Ёмко. – А как точно, – ухмыльнулась Лиза. Видя серьёзность на лице Жени, её вдруг посетила одна, наверное, самая интересная мысль. – Скажи-ка, а с чего такая уверенность в твоём признании? – Поясни, пожалуйста, не совсем понимаю твою претензию, – нахмурилась Женя. – С чего ты взяла, что я не пошлю тебя на пару весёлых букв, дорогая? – Потому что я знаю, что ты влюблена в меня, – легко пожала плечами она. – Алина? – Испугалась Лиза, мысленно придумывая способы расправы над подставившей её девчонкой. – Меня Женя зовут, ты совсем с ума сошла от горя? – Положив руку ей на лоб, спросила Женя. – Много чести, Медведева, – смахнув её ладонь, хмыкнула Лиза. – Ты ответишь на мой вопрос? – А ты всё ещё чувствуешь то же? – Я первая спросила! – Хорошо. Помнишь, перед Играми в Пхёнчхане мы созванивались по ночам? – Лиза кивнула. – Ты говорила со мной после того, как я засыпала. Я не сразу поняла, только когда обратила внимание, что время вызова на скриншоте экрана с твоей милой рожицей очень сильно отличается от итогового времени вызова. И тогда я подумала, что это сбой. Но в наш следующий созвон я отчего-то решила полежать с прикрытыми глазами. И тогда я услышала, что ты пару минут помолчала, а потом заговорила. И в конце призналась мне в чувствах. Лиза помассировала виски, припоминая, что с того момента пришло два с половиной года. Вопросов в её голове было много, но задала она лишь один: – Ты какого чёрта два с половиной года молчала? – Боялась, что после всего, что я наворотила, ты меня отошьёшь? – Съёжившись, пролепетала Женя. – Я правильно понимаю, что ты узнала о моих чувствах, разобралась в своих, но так испугалась, что промолчала до и после Игр, потом динамила меня три месяца, сбежала в свою несчастную Канаду и вместо того, чтобы попробовать отношения на расстоянии, ты выбрала мучать нас обеих? – Да? – Идиотка. Лиза притянула её к себе и прижалась к обкусанным губам. Женя удивлённо простонала в её губы, расслабляясь в объятиях Лизы так сильно, что они обе на долю секунды пошатнулись. Женя взяла ситуацию под свой контроль и прижала Лизу к ближайшей стене, крепко сжимая её талию в своих руках и выбивая ответные стоны. Лиза не осталась в стороне и запустила пальцы в распущенные волосы, оттягивая пряди и заставляя Женю едва ли не замурчать от удовольствия от этого контраста – мягкие поцелуи и грубые прикосновения. Женя краем сознания отметила интересную параллель с их взаимоотношениями, но не успела развить эту мысль, потому что Лиза уверенно раздвинула её губы языком и проникла внутрь, сталкиваясь с её собственным в жаркой битве. Женя готова была проиграть её с первых секунд, но куда приятнее было побороться, раззадоривая Лизу и открывая для себя новые спектры эмоций, которые может предоставить поцелуй. Тяжело дыша, они отстранились друг от друга, крепко сжимая ближайшие доступные участки тела и опаляя губы дыханием. – Что это было? – Спросила Женя, чувствуя разгорающийся пожар внутри от мимолётных контактов их губ во время произнесения каждой буквы. – Обоюдное признание, – пробежавшись языком по открытым губам Жени, прошептала Лиза, расплываясь в широкой улыбке. – Ты простишь меня? – Давно простила. Но припоминать буду долго. – Готова стерпеть любые шутки, если в обмен на твои насмешки я буду иметь возможность целовать тебя вот так в любое мгновение дня и ночи, проводить с тобой закаты и встречать рассветы. – Я тебя действительно люблю, но меня сейчас стошнит от этой ванили, – скривилась Лиза, срывая с губ Жени беззаботный смех. – Я переведу на русский твой же вопрос, который хочу задать и сама: ты станешь моей девушкой? – Да, – уверенно ответила Женя. – А ты? – Нет, я по приколу целовалась с тобой так, что мне нужен либо душ, либо секс, да и спросила ради шутки. – Сейчас дошутишься, и будет только душ. – Конечно я согласна, Жень, – с улыбкой сказала Лиза, вновь целуя её. И солнце за окном словно вновь засияло, несмотря на спустившиеся на город сумерки. И тепло, разлившееся внутри, не душило, как летний зной, а согревало, как выяснилось, всё ещё бывшие замороженными частички души. И шелест ветерка её слов не охлаждал, а приятно ласкал кожу вместе с её уверенными пальцами. – Кто-нибудь знает, что ты прилетела? – Тихо спросила Лиза, купаясь в сладости молочного шоколада её глаз. – Нет. Даже мама не в курсе, – с хитрой улыбкой ответила Женя. – Я первая, с кем ты захотела оказаться рядом? – Ты всегда первая, с кем я хочу быть рядом. – И опять эта тошнотворная ваниль, – наигранно прикрыв рот ладонью, хихикнула Лиза. – Да брось, я же знаю, что она тебе нравится, – закатила глаза Женя. – А знаешь, что нравится мне больше? – Что же? – Фальшиво задумавшись, посмотрела на неё с широкой улыбкой Женя. Лиза приподняла брови и вновь поцеловала её, чувствуя, что все испытания, которые пришлись на их долю, вели к этому моменту, и ради него, ради начала чего-то нового и определённо прекрасного, можно было пережить всё.