С днём Всех Влюбленных, Сигма-кун~

       Раннее утро. Кажется, примерно пять часов, начало шестого. Только через время начнёт светать, а до этого времени придется сидеть со включенным светом.        Сигме хватает тусклой, невысокой настольной лампы. Ее света достаточно, чтобы можно было разглядеть документы для работы, а большего Сигме и не нужно.        Обладатель густых волос молочно-лавандового цвета бросил взгляд в сторону панорамного окна. Он любил встречать рассветы, особенно в своем казино. С неба видно всё куда чётче и лучше, а сама картина приобретает более яркие и насыщенные цветом оттенки, на что, конечно, в разы приятнее смотреть.        Сигма протёр глаза и снова уставился в бумаги, сосредоточенно бегая взглядом по строкам. Стул был мягким, иногда так и хотелось во время работы залезть на него с ногами и устроиться поудобнее, заснув. Жаль, нельзя. Работники неправильно поймут.        А жаль.        Ведь Сигма очень любил так делать.        Но знал об этом только он и Николай.        Лишь Николаю было дозволено видеть, как главный управляющий казино устраивается на мягких поверхностях, причём всех, которые только увидит.        Ну, это, разумеется, не при людях.        Только Николаю была дозволена роскошь узреть и почувствовать, как с виду суровый и грозный Сигма, держащий в ежовых рукавицах весь персонал, подобно коту заползает на теплые, удобные гоголевские коленки, расслабленно закрывая глаза и кладя голову на широкую грудь своего любимого человека. Николая, имеется ввиду. Естественно.        Лишь Гоголю позволено видеть заспанную и недовольную сигмовскую мордашку с утра, видеть, как растрепались шелковистые волосы, лишь ему позволяется беззлобно пошутить над этим, лишь ему не запрещается повалить парня на кровать, зацеловывая всю мордашку маленькими поцелуями, а потом ласково, немного озорно тыкать в худые, впалые бока, слушая протестующие вопли, а затем и заливистый смех и параллельно с этим дразня его, мол, не ест совсем, аж ребра выпирают.        Сигма невольно улыбается, вспоминая все эти казалось бы незначительные моменты. У цветноволосого есть свое укромное местечко для таких теплых и родных моментов, этих невероятных воспоминаний. Для каждого из них.        За своими мыслями Сигма не замечает, как начинает светать. Глубокий взгляд малиновых глаз устремляется в окно. Алый рассвет окрашивает облака так, что они напоминают персиковую сладкую вату. Сигма любит такую.        Он помнит, как на первом их свидании Николай купил ему такую. В тот день мальчик сиял от восторга. Именно в тот день он получил свой первый поцелуй.        Первый поцелуй самый незабываемый, так все говорят. И Сигма абсолютно согласен с этим высказыванием. Это было действительно волшебно.        Сигма прикрывает глаза, его губы трогает улыбка. Рука тянется за ножницами, чтобы отрезать нить. Затем мальчик вооружается маркером, что-то усердно выделяя. Что поделать, работа.        Однако, рассвет пропустить не хочется. Едва закончив, Сигма встает и подходит к окну. Красиво. Так красиво. Как в первый раз.        Сигма чувствует ладони на своих плечах. Улыбается шире, прекрасно понимая, кто его коснулся. Руки ложатся прямо на чужие ладошки, крепко сжимая их. Слышится до боли знакомое хихиканье, а потом ласковый поцелуй за ушком, затем в шею. Младший тает от проявленной нежности, запрокидывая голову и буквально мурлыкая от удовольствия. Крепко прижимается к стоящему сзади человеку, в ответ чувствует более крепкое объятие. Наконец, "незнакомец" начинает говорить.        — Хехе... Привет-привет, Сигма-кун. Ну очень рад тебя видеть, ты снова рано проснулся, пташка моя. Не чувствуется усталость? Смотри, а то спать уложу. Скажи мне, свет мой, ты знаешь, какой сегодня день?        Младший с прикрытыми глазами умиротворённо слушает гоголевский монолог, поглаживая его по плечу. Под руку попадается мягкая белая косичка, которую Сигма сразу начинает теребить в руках.        Он очень любит волосы Николая. Он обожает их заплетать, просто перебирать в руках, гладить, пока старший лежит на его коленях, балдея от ласки. Слишком приятное воспоминание...        Сигма нащупывает теплую руку на своей талии, сразу берет ее в ладони, подносит ближе, любуясь. Потом осторожно и медленно снимает красную перчатку, обнажая бледные длинные пальцы с аккуратными ногтями. Проводит подушечками пальцев по всей ладони, затрагивая костяшки. Сигма еле слышно влюбленно вздыхает, прижимая к щеке гоголевскую руку. Целует. И целует с такой любовью, так трепетно, что Николай сам умиляется таким действиям. Обнимает всё сильнее. Смеётся, с теплотой смотря на Сигму.        На своего Сигму.       Николай знает, что он имеет полное право так считать. Сигма сам с уверенностью скажет, что принадлежит Гоголю, и только ему.        И зная это, хочется стиснуть мальчишку в объятиях, прижать к себе и никогда не отпускать.        Сигма снова целует тонкое запястье. Гоголь смеётся и ласково щекочет его под подбородком. Младший сдержанно хихикает и отпускает чужую руку, после чего его подхватывают и несут на диван, усаживая на него и утыкаясь носом в тонкую шею. Сигма гладит Николая по волосам, запрокидывая голову и с наслаждением вдыхая такой родной аромат.        — М... Кажется, день Святого Валентина?..        Чуть прикрыв глаза, отвечает он. Старший довольно улыбается, видя, что мальчик не забыл.        — Точно! А знаешь, что это значит?~        Мурлычет он, целуя цветноволосого в висок. Потом достает из портала букет синих хризантем и упаковку любимого печенья Сигмы. Младший сияет, обвивая руками гоголевскую шею и тихо шепча благодарное "спасибо". Потом берёт его лицо, покрывает поцелуями каждый миллиметр, щеки, лоб, нос, подбородок и наконец губы. Благодарит. И для Николая такая благодарность дороже всего.        Спустя несколько минут таких благодарностей, Сигма берет обладателя белой косы за руку, ведёт к своему столу. И каково же было удивление старшего, когда вместо однотипных бумаг и документов, посреди стола он видит небольшую валентинку, вышитую на бумаге.        Маленький квадратный листик лежит на столе, на нем аккуратно вышито белой нитью сердце, а в середине оно закрашено розовым маркером. Вверху виднеется надпись, гласящая: "я тебя люблю." В левом углу валентинки старательно вырисован белый котик, отличительной чертой которого являются глаза. Голубой и зелёный, прямо как у Николая. Сигма смущённо улыбается, берет листик со стола и протягивает старшему.        Николай медленно берет валентинку в руки и несколько секунд смотрит на нее. Невесомо проводит пальцами по бумаге, его взгляд останавливается на коте, и он переводит взгляд на Сигму.        — Это что, я?        Гоголь улыбается. Убирает валентинку в карман, наклоняется и целует мальчика в макушку. Благодарит. Забавляет, что Сигма видит его котом. Тем более таким... Милым. Николай подхватывает младшего на руки, кружит по воздуху, ставит на пол и обнимает.        Спасибочки, Сигма-кун! Это очень, очень мило! Я буду хранить это вечно~        Младший обнимает в ответ, прижимаясь к широкой гоголевской груди. Закрывает глаза, счастливо выдыхает, немного отстраняется, но только для того, чтобы чмокнуть любимого в губы.        — Мы можем с тобой сходить погулять вечером. Я как раз закончу работу, буду свободен и у нас получится провести время вмес–        Николай не даёт мальчику договорить, прикладывая палец к его губам, жестом прося замолчать. Наклоняется к его уху и сладко и вкрадчиво шепчет.        — Нет, Сигма-кун. Мы не пойдем гулять вечером.        Хитро сказал он, озорно смотря в сигмовские глаза. Младший заметно погрустнел, опуская взгляд.        — Ну... Не получится, так не получится... Хорошо, можем в другой раз..        И снова ему не дали говорить.        — Ты не понял, Сигма-кун. Я не желаю ждать вечера, если можно украсть тебя прямо сейчас! И до самой ночи мы будем гулять! Круто Я придумал, да?!        Восклицал Гоголь, снова подхватывая младшего на руки и вынося из кабинета. Тот хихикал в ответ, обвивая его за шею и прижимаясь к нему.        — Хехе... А как же работа?        — А ну цыц!