Странное поведение Мобэй-цзюня

      Шан Цинхуа ничего, решительно ничего не понимал.       Он всегда был довольно зауряден, и кроме очень популярного в свое время, несмотря на волны критики, гаремного романа «Путь гордого бессмертного демона», похвастаться он ничем не мог. Ничем, кроме романа и отличной памяти.       Цинхуа отлично помнил все, что касалось мира его романа. События, особенности местности, персонажи и их характеристики… заклинатель написал не одну сотню черновиков, чтобы хотя бы попытаться создать что-нибудь действительно интересное и продуманное.       Вопрос был лишь в том, что никому это было не нужно. Все ждали лишь появление очередного цветка в чудном букетике главного героя.       Конечно, порой его феноменальная память давала сбои, но было кое-что, что Цинхуа не смог бы забыть ни при каких обстоятельствах.       Это было то, что касалось его короля.       Мобэй-цзюнь был любимым персонажем своего создателя, и Сянь Тянь да Фэйдзи действительно постарался над его созданием. Характер, манера поведения, склад мышления и образ действий — все это было прописано даже подробнее, чем у главного героя. И хоть большая часть из этого осталось в черновиках — регулярные попытки Цинхуа вывести свое любимое творение из тени жеребца Ло Бинхэ обычно встречали недовольство и протест со стороны читателей — заклинатель даже спустя много лет мог бы в точности воспроизвести каждое написаное там слово.       И среди всех этих слов не было ни намека но то, что Мобэй-цзюнь может переживать, волноваться или заботиться!       Мобэй-цзюнь — ледяной демон, и Цинхуа описывал его соответствующе — холодным, рассчетливым, безжалостным и жестоким. Но то, что происходило с его королем сейчас, не подходило ни под одно из его описаний!       Все началось несколько месяцев назад. Сначала его король без объяснения причины начал регулярно вытаскивать Цинхуа на охоты и мелкие стычки с другими демонами. Все, что требовалось от ничего не понимающего заклинателя — сидеть в теплой накидке на ближайшем камне и внимательно смотреть, как невероятно могущественный ледяной демон калечит и убивает своих врагов всеми мыслимыми и немыслимыми способами.       После Мобэй-цзюнь начал притаскивать отрубленные части тел демонических животных. Шэнь Цинцю как-то рассказал ему, что Лю Цингэ делал также, и, несмотря на свою страсть к этим монстрам, он никак не мог радоваться виду окровавленных обрубков, что портили ему побеги бамбука и аппетит. Тогда Цинхуа лишь посмеялся, но сейчас понимал друга как никогда. После того, как заклинателя вывернуло прямо рядом с очередным куском какого-то неудачливого монстра, демон перестал заниматься подобным.       Вместо этого Мобэй-цзюнь стал требовать, чтобы Шан Цинхуа появлялся на всех собраниях и встречах демонических кланов. И хотя это было прямой обязательнностью заклинателя во дворце его короля, тон, которым это было сказано, заставлял настараживаться и искать скрытый смысл. Однако Цинхуа ничего не находил, а Мобэй не торопился швырять его об стену, так что особых переживаний это не приносило.       Потом Мобэй-цзюнь около недели ходил очень хмурый и недовольный, от всех расспросов отмахивался и становился еще мрачнее. Шан Цинхуа старался вести себя еще тише обычного — его давно не били, и он не хотел вспоминать, какого это.        После этого ледяной демон просто сбежал из дворца практически на день, а когда вернулся, в жизни Цинхуа началось много странностей.       Мобэй-цзюнь перестроил график Цинхуа, превратив вечные переработки в стандартный нормированный рабочий день.       Он начал каждый день проверять, чтобы Цинхуа не засиживался допоздна и достаточно отдыхал.       Он стал лично обедать с ним, аргументируя это тем, что не хочет стать свидетелем его смерти от истощения.       Он приглашал Цинхуа на ежедневные прогулки по дворцовому саду.       Он дарил ему новые теплые ханьфу и мантии.       Он позволял ему часто отлучаться в мир людей.       Он укрывал его пледом и помогал носить документы.       Он приставил к нему сильных, но вежливых слуг.       «В слежке нет необходимости, мой король, — нервно рассмеялся тогда заклинатель, чувствуя себя ущемленным из-за того, что спустя столько времени преданной службы к нему приставляют наблюдателей. — Я не сбегу. Я ведь обещал всегда быть рядом».       Взгляд Мобэя тогда заметно потеплел (или это солнечные блики?..), и он мягко ответил:       «Не следить. Они буду охранять тебя, когда меня не будет рядом».       Все эти действия, безусловно, очень нравились Шан Цинхуа, он купался в этой заботе и внимании, словно в солнечных лучах. Но ничего настолько человеческого в демонической культуре, ценившей только грубую силу, не было, и это заставляло заклинателя теряться в догадках и сомнениях.       Наконец Цинхуа не выдержал. Пусть наиболее вероятный мотив этих поступков и заставлял его сердце сжиматься от боли, он не хотел жить в неведении до последнего момента. Он надеялся хотя бы примерно представлять, когда этой идиллии настанет конец. Ему нужно было подготовиться к моменту, когда его чувства окажутся растоптаны.       Подходящий случай выпал совсем скоро. Заклинатель работал в своем кабинете, когда к нему вошёл Мобэй-цзюнь — ему единственному было позволено не стучаться в эти роскошные резные двери. В руках он держал глубокую тарелку с сочными персиками. Под непонимающим взглядом Цинхуа он поставил тарелку на стол и пояснил:       — Лорд Ло сказал, что эти фрукты наконец-то начали созревать. Они очень вкусные, попробуй.       — Мой король, — восхищенно выдохнул заклинатель, — я невероятно польщен тем, что вы принесли мне персики. Я очень их люблю, спасибо.       — Отлично, — глаза Мобэя странно блеснули. — Тогда ешь.       — Но, мой король… — Цинхуа почувствовал, как сердце подскочило к горлу. — Зачем… вы это сделали?       Демон непонимающе выгнул бровь, и заклинатель поспешил объясниться.       — Ну, принесли мне персики! Насколько я знаю, они растут лишь в одном регионе, и он находится довольно далеко отсюда…       Мобэй молчал, и Шан Цинхуа зачастил, словно боясь, что это заткнут прежде, чем он успеет сказать еще хоть слово:       — И не только это! Последнее время вы делаете очень много… странного, по меркам демонов. Не подумайте, мне все очень нравится! — поспешил заверить он, заметив, как потемнел его король. — Просто у людей все эти действия — знаки внимания — считаются проявлением симпатии. Той симпатии, которая обычно ведет к кое-чему большему, понимаете? Тому, что есть у Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ.       Мобэй молчал, и Шан Цинхуа думал, сможет ли он встретить завтрашний рассвет.       — Ты… — задумчиво начал демон, заставив заклинателя подскочить от неожиданности, — хотел бы… то, что есть у Повелителя и его супруга?       — Конечно! — запальчиво заверил Цинхуа. — Только вот, боюсь, у меня никогда такого не будет, хаха… кому вообще нужен кто-то настолько…       — Настолько какой? — это прозвучало очень грубо, но заклинатель слишком погрузился в собственные мрачные мысли, чтобы это заметить. — Цинхуа, я думал, ты знаешь.       Шан Цинхуа был уверен, что будь он какие-нибудь сайтом или сервисом, то моментально выдал бы окно с ошибкой.       — Знаю о чём? — слабо пискнул он.       — Что ты мне нравишься, — уверенно произнес Мобэй-цзюнь, прибивая заклинателя к месту ясным взглядом своих прекрасных голубых глаз. — Цинхуа, это действительно были знаки внимания. Лорд Ло научил меня. Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты остался со мной.       Шан Цинхуа ничего, решительно ничего не понимал.       Он всегда был довольно зауряден, и кроме очень популярного в свое время, несмотря на волны критики, гаремного романа «Путь гордого бессмертного демона», похвастаться он ничем не мог. Ничем, кроме романа, отличной памяти и самого замечательного мужа во всех трех мирах.