Мой повелитель

Как только Юнги переступает порог императорской спальни, вся его смелость улетучивается, а слова, которые он так хотел высказать императору, застряли в горле. Чон Чонгук — владыка могущественной империи, известный как Дракон востока, так же его называют хозяином солнца, потому что когда он приходит, то солнце исчезает, а на его смену приходит тьма. Все боятся Дракона, ведь если он захотел расширить свои владения, то ничего его не остановит, он убивает всех и вся, кто встаёт у него на пути. Правитель не дурён собой: он высокого роста, у него широкие плечи, мускулистые руки, забитые священными татуировками, острые скулы, тёмные волосы и глаза, чей цвет чернее ночи. Однажды Юнги осмелился поднять голову и посмотреть в эти глаза и пропал. Пропал в их омуте. Юнги видел обладателя этих глаз каждую ночь во сне: он то страстно овладевал им, то зверски истязал. Тяжёлые шторы не пропускают лунного света, большую комнату освещают лишь два десятка свеч, что создают полумрак. Чонгук сидит на постели, крутит в руках какой-то ремешок и задумчиво смотрит в стену. — Проходи, — говорит он не глядя в его сторону. Юнги не слушается, стоит на пороге и мнёт в руках пояс от халата. Слуги принесли его сегодня, сказали, что это подарок императора и он должен надеть его в эту ночь. Чонгук приказал лучшим мастерам пошить халат из самого дорогого шёлка и вышить золотыми нитями на спине священного дракона, символа империи и самого повелителя. Это исключительно правительская привилегия. — Пройди и сядь на кровать, Юнги, — более настойчиво повторил Чонгук. Юнги, кое-как отлепив ноги от пола, тихой и медленной поступью приближается к кровати, но не осмеливается на неё сесть. Он встаёт напротив повелителя, опустив глаза в пол, всё ещё перебирая пояс. — Понравился подарок? — Чонгук наконец-то посмотрел на него и окинул оценивающим взглядом. Красный халат, украшенный золотой вышивкой, идеально смотрелся на омеге, подчеркивая красоту алых пухлых губ. — Мой повелитель, — Сокджин, смотритель гарема, велел обращаться к нему только так.- Это императорский халат, я не понимаю, почему мне приказано надеть его, во мне не течёт кровь правителей. Я надел его только лишь из-за вашего приказа. Мин Юнги был единственным сыном торговца из Японии, благодаря чему получал всё внимание родителей, их семья не была богатой, но и не бедствовала, они как могли исполняли капризы любимого сына, отец привозил из путешествий различные сладости, которые так любил Юнги. Однажды, когда Юнги исполнилось семнадцать, он напросился в одну из поездок с отцом. Шика, папа Юнги, не хотел отпускать сына, ведь это может быть опасно для юного омеги, но он поддался слезам любимого сына и сдался. Они встретились в порту с другим торговцем, лучшим другом отца, погрузили ящики на корабль и отправились в путь в Индию, там Юнги рассчитывал купить рубиновые серьги, которые надел бы на свадьбу с альфой, которого должны выбрать ему родители. — Омега на корабле — плохая примета, — сетовал капитан, даже хотел было высадить Юнги на берег, но быстро закрыл рот, когда ему дали три золотых монеты. Морской путь занимал две недели из которых четыре дня прошли очень гладко. — Затишье перед бурей, — думалось многим и это оказалось правдой. На пятый день плавания на них напали пираты, они жестоко расправились со всеми людьми на корабле, забрали все ящики с грузом и самое главное сокровище — молодого омегу. Один из разбойников хотел затащить Юнги в каюту и развлечься с ним, но главарь его остановил; — Не трожь его, — строго приказал он.– Парень красивый, в землях Дракона за него много дадут, он должен остаться девственником, если хотим озолотиться, — и приказал запереть Юнги в трюме, где впоследствии он пролил немало слёз, думая о своих родителях и сетуя на судьбу, что так жестоко с ним обошлась. Главарь оказался прав, на главном базаре Чунци, столицы империи Дракона, омегу заметил один могущественный альфа, что заплатил за него мешочек золота. Юнги покорил его своей красотой: длинные белые волосы, голубые глаза, хрупкое, даже кукольное молочно-белое тело, стройные ноги и алые губы. Сначала Ким Намджун, генерал и лучший друг императора, хотел оставить омегу себе, но передумал и решил сделать подарок другу по случаю дня рождения. В день рождения Дракона гуляла вся страна. В столице был большой праздник, во дворце с утра до глубокой ночи приглашённые гости пели и танцевали, столы ломились от еды, а вино текло рекой. Под конец торжества, когда Чонгук уже готовился ко сну в его покои постучали. — Подарок от генерала императорской армии Ким Намджуна, — объявил страж и толкнул внутрь омегу, что при тусклом свете свечей казался фарфоровым. Уже в ту ночь, с первого взгляда омега покорил повелителя. На Юнги была лишь белая льняная сорочка, едва доходившая до середины бедра, голые ступни промерзали от холода мраморного пола из-за чего он немного подрагивал. — Сколько альф у тебя было? — поинтересовался Чонгук, внимательно разглядывая свой подарок. Юнги поднял голову, заглянул в чёрный омут глаз и еле слышно ответил: — Ни одного. И раз уж я лишён возможности выйти замуж, то предпочёл бы умереть нетронутым. — Ты посмел посмотреть императору в глаза и говорить такую дерзость, — прищур чёрных глаз, казалось, вот-вот прожжёт в нём дыру.- Ты бесстрашен? — Все чего-то боятся. Вы боитесь. И я боюсь, но разве могу что-то сделать, чтобы изменить свою судьбу? Слёзы и мольбы мне не помогут, даже и пытаться не стоит, я много наслышан о вас и вашей жестокости, — Юнги опустил голову. Он знает, что поступил не так, как велят правила, но лучше принять смерть, чем лечь под незнакомого мужчину, который даже не является мужем. — Я ничего не боюсь, я — бесстрашный дракон, — голос повелителя вмиг стал холодным, как сталь.- Разденься. — Повелитель, я… — не дав договорить, Чонгук разрывает сорочку, обнажая тело омеги. — Хочешь ты того или нет, но этой ночью ты ляжешь со мной в постель, — Чонгук притянул к себе омегу. Он не планировал с кем-либо проводить эту ночь, да и паренька предпочёл бы оставить на другой день, но тот не оказал привычного уважения императору и поставить его на место было уже делом принципа. Он за ягодицы поднял омегу на руки. Он был совсем невесомым, Чону не составило труда пройти с ним до постели и скинуть его на шёлковые простыни. Юнги вскрикнул от неожиданности, но Чонгук заткнул его рот грубым поцелуем. Омега пах умопомрачительно, запах карамели распалял похоть в альфе. Он углубил поцелуй и завёл руки Юнги над головой. Удерживая запястья одной рукой, второй он повёл вниз по телу и ловко скользнул меж бёдер. Кожа омеги была нежная и гладкая, про себя Чонгук отметил, что ещё никого с такой кожей не встречал. — Открой рот. Тебе лучше следовать моим приказам, я уже понял, что ты хочешь умереть, но лишь от тебя зависит, будет ли смерть быстрой и лёгкой или мучительно долгой. Юнги обречённо приоткрыл рот и обомлел, когда альфа просунул внутрь два пальца. — Оближи их, тебе же легче будет, — на этот раз Юнги активнее выполнил приказ императора и облизал его пальцы, обильно смачивая слюной. — Умница, — Чонгук приставал палец к колечку мышц и немного надавил. Юнги инстинктивно сжался и попытался сдвинуть ноги, но Чон не дал ему этого сделать. Он надавил сильнее и протолкнул внутрь палец на фалангу, от чего Юнги вскрикнул. До этой ночи Юнги и вправду не знал мужчин, ему были новы эти ощущения и немного неприятны. Чонгук старался аккуратнее растягивать омегу, внутри его ануса было уже три пальца, он водил ими взад-перёд, переодически раздвигая, что начало доставлять омеге удовольствие и он даже тихонько постанывал. Когда Чонгук вытащил пальцы, чтобы снять с себя одежду, Юнги попытался отползти, за что получил шлепок по бедру. Чонгук устроился поудобнее между ног Юнги и приставил головку ко входу, размазывая его природную смазку. Он толкнулся вперёд и Юнги громко вскрикнул от боли. Член Чонгука был очень большим, боль распространилась на всю поясницу. — Расслабься, — Чонгук поддался назад и яростно устремился вглубь узкой попы омеги. Юнги же плевать хотел на его слова, тут невозможно расслабиться, по щекам потекли слёзы. Он стал бороться с Чонгуком, пытался отползти, колотил своими маленькими кулачками грудь Альфы, но тому было всё равно. Чонгук яростно втрахивал парня в кровать, а Юнги ничего не оставалось, кроме как закусить угол подушки, подавляя свои крики. Он думал о том, как ненавидит этого альфу и себя, ведь если бы он послушал тогда папу и никуда не поехал, то был бы сейчас в целости и сохранности дома. Когда Альфа кончил, он завалился на бок и уснул. Вся комната пропахла перегаром альфы, потом и сексом, Юнги тошнило от этой смеси запахов. Он не знал, что ему сейчас делать. Лечь спать с чудовищем? Найти что-нибудь тяжёлое и убить альфу? Или выйти на балкон и спрыгнуть, убив себя? Нет, он не сможет. Юнги хотел прожить долгую и счастливую жизнь, но одно неверное решение поставило крест на его планах. Себя он убить не сможет, силы воли не хватит, но точно знает, что если он убьёт императора, то его казнят, а это гораздо легче. Юнги осмотрел комнату и заметил серебряный клинок на пуфике около окна. Он тихонечко сполз с постели, подошёл к пуфику и взял в руки оружие. Клинок блестел в его руках и придавал уверенности. Юнги вернулся к кровати и навис над альфой. Он всматривался в острые черты лица. Всё же, он был очень красив. Сделав глубокий вдох, он занёс руку с клинком над телом. — Хорошая попытка, — не успел Юнги опомниться, как упал на колени от острой боли, которая прожгла всё его тело. Чон Чонгук сломал ему запястье. После той ночи Юнги месяц провёл в темнице, пока его кости срастались. Всё это время он собирал себя по кусочкам и успел даже придумать план, как отомстит его величеству. Он убьёт его по своему, как присуще коварному омеге. Юнги влюбит его в себя, станет его смыслом жизни, его слабостью, его страхом. И тогда он убьёт его, разбив сердце. «Самую сильную боль нам причиняют те, кого мы любим.» Месяц Юнги провёл в темнице, месяц активно маячил перед глазами императора и ещё два месяца провёл в его постели. Чонгук бы и раньше приказал привести омегу к нему, но взвешивал все «за» и «против», ведь омега, пусть манил Чонгука, ему хотелось вновь его попробовать, пытался убить его. Однажды они разговорились, Чонгук узнал о печальном прошлом омеги, а тот, в свою очередь узнал о жизни императора. Они болтали всю ночь, делились своими мечтами из детства, забавными и печальными моментами. Уснули они только под утро, Юнги устроился на груди альфы и тихо посапывал в его шею. Это был первый раз, когда они не ублажали друг друга. Это был первый раз, когда Юнги почувствовал себя максимально комфортно, ему не хотелось, чтобы Чонгук разжимал руки, что обвились вокруг его талии. — Если бы мы встретились в других обстоятельствах, то всё могло бы получиться подругому, — подумал Юнги перед тем, как уснуть. Юнги думал, что ему легко удастся справиться с финальной частью плана. До одного момента. К Чонгуку пожаловал король соседней страны, который желал посватать императору своего сына омегу. Им был оказан большой и радушный приём, в главном зале накрыли шикарный стол, Чонгук и омега мило беседовали. Юнги, как главному фавориту, было приказано находится рядом с императором. Он стоял рядом, опустив глаза в пол и молчал, пока его нутро грызло мерзкое чувство. — Ревность? Не может быть. Я не люблю его, мне нельзя любить его, — думал омега. Но разум разнился с сердцем. Главный игрок тут Юнги, это у Чонгука должно сердце разрываться, а не у него. Он решил, что вечером, когда Чонгук снова позовёт его в свои покои, то откажется. Омега с соседних земель подзывает к себе Юнги, думая, что тот прислуга: — Подойди и налей мне вина. — Я не прислуга. Да и графин перед вами, если вы не заметили, — с издёвкой тянет Юнги. — Ах, ты! Знай своё место и не смей так разговаривать с принцем! — возмущённо восклицает омега. — Юнги, — Чонгук смиряет его своим взглядом, — Не дерзи. Возьми графин и налей вина в бокал. Пытаясь унять свою злость и желание свернуть, бесспорно красивому, омеге шею, Юнги осторожно подходит к столу, берёт графин и выливает всё содержимое на белое одеяние принца, от чего тот вскрикивает и вскакивает со своего места, чем привлекает на себя внимание всех в этом зале. — Гадёнышь, да эти ткани стоят больше, чем твоя жизнь! — кричит на Юнги принц. Он переводит взгляд на императора, меняет злобное выражение лица на жалостливое.- Ваше императорское величество, этот поступок никчёмной прислуги нельзя оставить просто так. — Стража, — подзывает Чонгук парней, — Уведите его и заприте в комнате, не выпускать, пока Сокджин не научит его хорошим манерам. Юнги был очень возмущён, ведь он-то знает, как именно Сокджин это делает. Омегу ждали десять-пятнадцать ударов розгами, в зависимости от настроения смотрителя гарема. Юнги сильно обиделся на Чонгука и решил, что когда тот позовёт, то всё-таки не будет отсиживаться у себя в покоях, а придёт к нему и выскажет всё, что он о нём думает и плевать, если Чон отрежет ему голову прямо на месте. И вот, он стоит перед императором в шикарном халате на голое тело, забыв все ругательства. Перед величием Дракона он понимает, насколько жалко смотрится рядом, насколько ему неудобно быть в этом одеянии с символикой его императора. — Ты очень строптивый омега. За такое поведение любого другого бы уже казнили, но тебе я сохранил жизнь. Чонгук протянул руку, дёрнул за ленту пояса и халат упал у ног омеги, обнажая тело, которым императору так нравилось любоваться. — Встань на колени, — просит Чонгук и Юнги повинуется. Тяжело противостоять тому, кто одним своим появлением солнце заставляет уйти. Чонгук зарывается пальцами в волосы омеги, поглаживает, оттягивает, наклоняет назад, открывая вид на его тонкую шею и острые ключицы, думает приказать, чтобы его кормили лучше, не то совсем прозрачным станет. Юнги к альфе тянется, ластится, с ума от его запаха сходит. Юнги протягивает руки к штанам Чонгука, приспускает их, обнажая член, который уже стоит колом. Омега непроизвольно облизывается и проводит маленькой ручкой вдоль ствола, что вызывает тихий стон императора. У Чонгука большой гарем, полный разнообразных омег, много искусных любовников побывало в его постели, но лишь этот омега возвращался больше двух раз, Чонгук хочет его снова и снова, он не может насытиться им. Юнги облизал головку и резко заглотнул член до основания. Чонгук давится воздухом, когда омега проделывает это вновь. Юнги вновь проводит языком по всему стволу, посасывает головку, больше не берёт глубоко, дразнит. У Чонгука терпение кончается рядом с этим омегой, невозможно сдерживаться, он берёт Юнги за затылок и толкается на всю длину. Юнги не успевает расслабить горло, кашляет, слюна течёт по подбородку, у Чонгука крышу сносит, глядя на то, как его член скользит меж этих манящих губ. Он увеличивает темп, не даёт омеге передохнуть, отдышаться. Он вытаскивает член, мажет им по губам, размазывая слюну с предъэякулятом, толкается за щеку парня, после чего снова вгоняет член до упора. Через пару толчков он прижимает голову Юнги к паху и кончает. Юнги отстраняется, заглядывает в глаза альфы и демонстративно облизывает пухлые губы. Альфе кажется, что даже после этого отсоса возбуждение не спало. Он берёт с постели ремешок, который вначале видел Юнги, им оказывается ошейник, на котором красуются крупные камни рубина. Он защёлкивает украшение на омеге и отходит. — Красный тебе к лицу. А теперь уходи, — произносит Чонгук. У Юнги сердце удар пропускает. — Что? — непонимающе спрашивает омега. Он не понимает, всё же было хорошо. — Я сказал уходи, — взгляд альфы в миг становится холодным и снова режет Юнги. Омега тянется за халатом, но Чонгук его останавливает: — Это останется здесь. Ты выйдешь из моей спальни нагим, — отчеканивает альфа. — Мой повелитель. — Ты был прав, такой наглый, самодовольный омега, который, к тому же, не умеет себя вести, не достоин такого подарка. Пошёл прочь! Юнги отворачивается, чтобы Чонгук не увидел слёзы обиды, встаёт и второпях покидает покои императора. — Клянусь, настанет день, когда я не просто разобью тебе сердце, но и лично вырежу его, — говорит омега, позволяя темноте окутать его и забрать печаль.