Скелет-рыба

Как разговор дошёл до того, что они обсуждают самого Черновода при его присутствии и о том, мог ли тот теоретически быть рыбой — абсолютно непонятно. Хэ Сюань не был таким существом, чтобы поспорить о собственной личности, однако это же всё начал Ши Цинсюань. Повелитель ветра, свято уверенный, что Мин И — его лучший друг. Иногда Хэ Сюаню становилось противно от самого себя и своего притворства, но предпочёл эти чувства запихнуть куда подальше. А после съесть что-нибудь большое. — И всё же, — настаивал на своём Ши Цинсюань, размахивая сложенным веером, — учитывая, что Черновод демон и Чёрная вода — получается, он может обращаться в рыбу? И значит… Икру он тоже может создавать? Хэ Сюань нахмурился. — Даже если и так. Откуда тебя такие мысли? — Ну как это! — искренне удивился Цинсюань, — мир людей полон на сплетни и легенды, их слушать довольно интересно. И тот изобразил улыбку, от которой Хэ Сюаню хотелось провалиться сквозь землю. Он прикрыл глаза, протирая пальцами точку меж бровей. Затем решительно двинулся вперёд, жестом намекая следовать за ним. Ши Цинсюань мигом материализовался сбоку от него. — Мы куда-то собираемся? — Да. — лаконично ответил Сюань. Поразмыслив, он добавил, — к одной ведьме. — Ой! Ну тогда надо быть при параде! С этими словами Ши Цинсюань взмахнул веером, раскрыв его, и перевоплотился в женскую версию себя. К чему это представление, Хэ Сюань так и не понял, так что решил оставить этот вопрос не разрешенным. . Там, где жила ведьма, была маленькая захудалая деревушка. По законам жанра сам дом находился на окраине. Хотя таких вот отдельных строений было предостаточно, так что предполагаемый дом ведьмы не выделялся из всей живописной картины. Солнце близилось к закату, отчего вид природы окрашивался в тёплый оранжевый и желтые цвета, а удушающая летняя жара шла на спад, давая волю мелкой мошкаре летать везде, где заблагорассудится. Цинсюань мирно помахивал веером, совершенно не обращая внимания на живность, а что до Сюаня — ему было вообще всё равно. Наверно, будь у него желание, можно было и съесть эту мелкотню. Они стали проходить только-только через своеобразную арку, украшенную вьючими виноградными лозами, как их тут же окатило водой. Ши Цинсюань глупо похлопал глазами, понимая, что весь его маскарад с другим обликом тот час же пропал. Покосившись на друга, он в изумлении замер. Хэ Сюань же спокойно убирал передние пряди спутавшихся волос назад к распущенным. Повернувшись к божеству, он выгнул бровь, уставившись своими золотыми глазами. Ши Цинсюань неловко почесал пальцем свою щеку. — Что ж… Необычный поворот… — пролепетал тот, не зная, что ещё сказать. — Вполне предсказуемый, — бросил ему в ответ, подходя к дверь и стуча, — эй, когда ты уберешь свою воду с прохода? Ши Цинсюань осторожно подошёл к Хэ Сюаню, решив оставить этот вопрос на потом. Но у него кошки на душе скреблись и было лишь два срочных желания: как обращаться к черноводу и почему он притворялся Мин И. — Когда всякая нечисть перестанет ко мне ломиться, — незамедлительно съязвили в ответ и открыли дверь. На пороге стояла суровая на вид девушка в тёмных одеяниях. Волосы были убраны в небрежный пучок, державшийся на вычурной шпильке, однако это не спасало ситуацию, и множество прядей выбивались из прически. При виде мужчины, взгляд ведьмы смягчился, — а, это ты. Ну, проходи. — Тебя не смущает, что я с ещё одним гостем? — он кивнул Цинсюаню и зашёл внутрь. Тот незамедлительно прошел следом, а дверь сама собой закрылась за ним практически сразу. Цинсюань повел плечами. — Нет, а должно? — послышался повышенный голос с другого помещения. Затем ведьма решила выйти на свет, держа в руке баночку с какими-то травами, — в конце то концов, не для икры же привел. Ши Цинсюань, услышав тему их недавнего разговора, вмиг оживился. — Икра? Вы знаете что-нибудь про это? Брови ведьмы вскинулись вверх, выражая её удивление. Она перевела взгляд с божества на демона, затем улыбнулась. — Конечно-конечно, — девушка взяла Ши за рукав, потянув за собой, — я много, что знаю, пойдем. Хэ Сюаню оставалось лишь тяжко вздохнуть. Оказавшись на просторной кухне, Ши Цинсюань незамедлительно начал засыпать вопросами о том, что его волновало. Ведьма же в свою очередь с охотой отвечала на них, даже умудрялась пояснять. После исчерпывающего диалога повелитель ветра затих, уйдя в свои думы. Хэ Сюань очень надеялся, что на этом весь вопрос завершиться и можно будет поболтать о том, почему же он всё это время был Мин И. Ну или же спокойно вернутся в небесные чертоги. Однако, ситуация приняла тот оборот, который ему хотелось видеть меньше всего. — Кстати, Черновод, — смешав очередные несколько трав, подала голос ведьма, — когда решишься снова на это эксперимент? Ши Цинсюань поневоле стал прислушиваться к диалогу. — Никогда, — отрезал Хэ Сюань, поглощая в себя пресную еду. — Как это никогда? — ведьма поставила баночку на своё законное место и обратила всё внимание на гостей, — ты же знаешь… — Знаю, — перебил демон, — но повторять я это не собираюсь. Девушка цокнула и закатила глаза. — Да брось, — она оперлась руками о стол, наклоняясь, — один раз сделаешь, и следующие двести лет тебе это не потребуется. Неужто жалко? Хэ Сюань промолчал, поджав губы. Ведьма хмыкнула, тем самым показывая «как и ожидалось». Она ушла в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, мерно покачивая бедрами. Ши Цинсюань рассматривал с минуту перед собой демона, замечая бледность кожи как у трупа и заострённые черты лица, будто его не кормили по меньшей мере неделю. Он закусил губу, раздумывая, стоит ли сейчас начать разговор или попозже. — Ничего не хочешь спросить? — обратился к нему Хэ Сюань, тем самым предотвращая думы божества. — Эм… Как мне к тебе обращаться? — спросил Цинсюань, потому что называть Черновода «Мин-сюн» явно плохая идея. — А тебе как хочется? Ши Цинсюань непонятно посмотрел на Хэ Сюаня. Складывалось ощущение, что демону всё равно как к нему обращались: хоть проклятый, хоть Мин И. — Я могу… называть тебя Хэ-сюн? Черновод нахмурил брови. — Удивительно, что ты помнишь моё имя, — он встал из-за стола, подошёл к полке и стал в ней копошится. Через минуту достал несколько штук юаньсяо, а после предложил Цинсюаню, — будешь? Ну как тот мог отказаться… Это же, по сути, всё тот же его друг, ну, подумаешь непревзойденный демон… Вот у Се Ляня тоже какие-то шашни, так почему бы Цинсюаню такое не заиметь? Поэтому он спокойно принял из чужих рук круглую вкусняшку, спокойно проглатывая. Затем, решил задать следующий вопрос. — Хэ-сюн, — начал Ши Цинсюань, уверенный в правильном обращении к демону, — я могу подойти по параметрам создания икры? Хэ Сюань подавился юаньсяо и ещё какое-то время откашливался. Кажется, подобное было впервые на его опыте. Но это не помешало ему посмотреть Цинсюаню в глаза. — Что ты городишь? — чуть ли не шипя, спросил демон, — я не собираюсь это делать. — Но мне интересно! Тем более я могу быть долго в женском обличии. — Тебя это не спасет, — лицо Черновода перекосило судорога, — вода, что на нас вылилась, действует сутки. Ши Цинсюань хитро улыбнулся. — А ты хотел прямо сейчас, да? Хэ Сюаню, если быть честным, хотелось умереть во второй раз. Благо, отвечать ему не пришлось: ведьма вернулась. Та забрала у него сладости и поставила подальше, сетуя на то, что её запасы безжалостно грабят. Черновод мысленно закатил глаза, внешне же внезапно заинтересовался своими ногтями. Повисло молчание, которое никто не хотел нарушать. Но в конце то концов Ши Цинсюань, не привыкший так долго сидеть в тишине, решил подать голос: — Хэ-сюн, давай сделаем просьбу ведьмы, — он мило улыбнулся на испепеляющий взгляд, — всё-таки, я божество и должен исполнять молитву человека. Да и ты пришел сюда под маскировкой… Хэ Сюань задумчиво всматривался в дерево стола, будто пытаясь найти там ответ. Но всё, что там было — узоры да мелкие не отмываемые пятна. Он удручённо кивнул, затем обернулся к ведьме. — Ты приготовишь всё, да? Ведьма улыбнулась. — Конечно, — она открыла верхнюю полку, достала стекляшку с не шибко приятной на вид жидкостью и протянула Сюаню. Тот без каких-либо признаков омерзения выпил содержимое. — А что… мне делать? — спросил Цинсюань, наблюдая как напряжение завладевает лицом демона. — Так, ты у нас будешь… инкубатором, — ведьма взяла пустую чашку, поставив рядом с Хэ Сюанем. Также рядом положила нож и переключила внимание обратно на божество, — тебе предстоит выпить его кровь, когда тот станет амфибией. Знаешь, люди в этом плане попроще: они выпивают, отключаются на неделю, затем, от беспамятства и сетуя на алкоголь, спокойно уходят. Ты же бог. Тебе придется присмирить свою духовную энергию, иначе ничего не сработает. Ши Цинсюань простонал. Подавление духовной энергии божества — его самая нелюбимая работа. Но что не сделаешь ради своего интереса. Он воззрился на Хэ Сюань и с удивлением заметил явные отличия от его повседневного облика. Открытые участки кожи покрывала редкая чешуя, уши видоизменились, больше напоминая плавник мелкой рыбы. Черновод взял в руки нож и были заметны перепонки меж пальцев, которые визуально стали ещё длиннее. Ши Цинсюань невольно задержал дыхания, рассматривая демона, совершенно не скрываясь. Тот закатал рукав и сделал надрез по вене, позволяя крови стечь в чашку. При окончании рана сама собой затянулась, а ведьма добавила туда ещё одной жидкости, по всей видимости — чайной. Девушка подала столь дивный напиток Ши Цинсюаню. — Я очень надеюсь на твоё мастерство владения магией, — искренне улыбнулась та, затем выпрямилась и двинулась в сторону выхода, — а я пойду найду свою сестрицу заклинательницу. — Вы всё ещё общаетесь? — спросил Хэ Сюань. Ведьма остановилась, оборачиваясь в пол-оборота. — Грех такую девушку упускать, — ухмыльнулась та, затем вышла из дома. Ши Цинсюань неловко очертил пальцем край чашки, разглядывая тёмную жидкость. Теперь этот дом принадлежал лишь им двоим… И что они буду вытворять знает лишь предполагаемое будущее. Цинсюань вздохнул и опрокинул в себя смешанную кровь, тут же чувствуя, как протестует его божественная натура. Но с этим он наловчился и спокойно подавил в себе собственную духовную энергию, позволяя демонической вольно разгуливать по телу. — Всё в порядке? — учтиво спрашивает чужой голос. Ши Цинсюань кивает, сильно жмурясь, но всё же открывая глаза и смотря на друга. Мда уж, таким видеть он его не привык, но и не отталкивает никак. Даже его духовная энергия не особо себя показывает, видимо, приняв во внимание хозяина и его чувств к демону. Дружеских, конечно же. Ши Цинсюань кладет ладонь в чужую, чтобы Хэ Сюань утянул его за собой. Что-то в этом будоражит, а внутренности сжимаются от предвкушения. Ну, или от того, что в него влилось. Хэ Сюань заводит Ши Цинсюаня в комнату, закрывая дверь. Разворачивает его к себе лицом, хватая за подбородок, и впивается в чужие губы. Тот в ответ мычит, забрасывая свои руки на плечи демона. Хэ Сюань одним лёгким движением руки снимает с чужих волос шпильку с заколкой, затем склоняется ниже, целуя шею, к которой любезно предоставили большего доступа, чем было. Верхние одежды обоих падают с плеч, Цинсюань смущается от ощущений происходящего, а так же от будущих дальнейших действий. Хэ Сюань заваливает Ши Цинсюаня на кровать, продолжая зверства с чужой кожей, оставляя множество меток. Божество неосознанно выгибается, ощущая невообразимые новые чувства, а также как они его поглощают с каждым укусом, с каждым взглядом тёмных золотых глаз, которые смотрят так желанно из-за него. Ши Цинсюань судорожно вздыхает. — Это так странно, — произносит с выдохом слова. — Что странно? — спрашивает демон, снимая оставшиеся нижние одежды и кидая куда-то в сторону. Разглядывает тело под собой, подмечая некую утонченность. Хотя, у богов это в любом случае должно быть. — Специально заниматься сексом, — отвечает Ши Цинсюань, краснея от столь пристального внимания к себе. Хэ Сюань поднимает бровь. Затем берёт чужую ладонь в свою. — Тебе придется самому себя растягивать, — говорит демон и показательно растопыривает пальцы, показывая перепонки. Ши Цинсюаню хочется провалиться сквозь землю, но позволяет чужому рту поглотить его пальцы и оставлять на них обильную слюну. Он неуверенно разводит ноги шире, затем подставляет смоченные пальцы к собственному проходу, надавливая и пропуская сразу два пальца. Нет, ему не неприятно, по большей части он старается избавиться от мысли, что за всем этим следит демон. Ситуация до ужаса смущающая. Погружая на две фаланги, Ши Цинсюань начинает осторожно раздвигать стенки мышц, не обращая внимания на дискомфорт. Затем добавляет третий палец, абсолютно себя не жалея, однако растягивать становится с каждым разом всё проще и проще. В какой-то момент ему даже это нравится, но показывать сильно не хотелось, ибо пристальный взгляд золотых глаз всё ещё ощущается. Его рука резким движением убирается в сторону, а бедра подхватываются чужими руками, сжимая. Из-за факта неожиданности, Ши Цинсюань задыхается, не в силах сопротивляться и глупо валяясь на спине, в то время как бёдра явно подняли выше положенного. Он хотел было спросить, но его глаза расширились, а затем он издал непонятный звук: толи стон, толи удивление… Либо всё вместе. — Х-хэ-сюн, ты что… — пролепетал Цинсюань, закрывая половину лица ладонью, а второй сжимая ткань в кулак. Ощущения в нижней части дают неописуемые чувства, потому что, Хэ Сюань, черт его дери (самого себя не сможет), взял и засунул свой влажный язык прямо ему в задницу. Это настолько извращенно, что Ши Цинсюань не знает как реагировать, но в конечном итоге срывается на глухие стоны, прикрывает глаза, но от этого ощущения становятся ещё более яркими. Влажность и гибкость языка внутри него заполняют всё сущие, потому когда пространство внезапно становится пустым, Цинсюань по неволе двигает тазом за убранным языком. Хэ Сюань наклоняется, заглядывая в лицо божества и отмечая его расслабленное пунцовое лицо и разбросанные волосы по поверхности подушки. Потому и позволяет себе впиться в чужие губы, надавливая и углубляя. Хотя, особого сопротивления в ответ не было, Цинсюань с охотой отвечает на поцелуй, наслаждаясь этим. Он обнимает руками шею Хэ Сюаня, ладонью надавливает на чужой затылок, будто этого поцелуя ему мало и хочется ещё глубже, а может и вообще не отрываться от этого процесса, однако демону удается вырваться из этой хватки, выпрямляясь и устраиваясь поудобнее между ног. Он без особых церемоний входит на половину, шумно выдыхая от ощущения узости и протеста со стороны мышц, однако продолжает свой процесс, заходя полностью. Ши Цинсюань выгибается в спине, чувствуя чуть ли не электрический заряд по позвоночнику, сжимает в ладонях ткань, беззвучно открывая рот, а с глаз начинают течь слёзы, которые сразу же сцеловывают чужие губы. Цинсюань отворачивается в бок, желая скрыть эту слабость, но его голову возвращают в прежнее положение, продолжая расцеловывать лицо, задерживаясь подольше на губах. Он выдыхает, затем сжимает внутри себя чужой орган, отчего Хэ Сюань позволяет себе глухой стон. Ши Цинсюань довольно улыбается, насаживаясь ещё больше, будто и не было той боли, что всё ещё имела остаточный эффект, но затмевалась на фоне возбуждения. Божество облизывает пухлые от поцелуев губы, притягивая к себе демона ближе и обнимая своими ногами его талию, чтобы больше было доступа. Руки же по-собственнически путаются в чужих волосах, ногтями давя на спину, хотя по ощущениям это была не кожа, а чешуйки. Как вообще Хэ Сюань мог спокойно сейчас существовать на суше, если он буквально по облику как рыба? И должен был вполне логично задохнуться? На эти вопросы Ши Цинсюаню не дано было поразмышлять, поскольку Хэ Сюань соизволил двигаться в нём, с каждым разом наращивая темп, чтобы в конце концов буквально вбиваться в чужое тело. Цинсюань был не из особо скромных людей, несмотря на все покрасневшее лицо, поэтому упоенно стонал в голос, переходя на крики от особо резких движений, а иногда от периодических укусов со стороны черновода. — Хах… Никогда бы… Ах! Не подумал… Что ты настолько… — его губы были заткнуты чужими, отчего Цинсюань промычал, всё ещё лелея надежду договорить предложение, однако Хэ Сюань не хуже пиявки был, присосавшись в поцелуе и спокойно совмещая движения. Но Ши Цинсюань настоял на своём, отвернув голову и разорвав поцелуй, затем вернул в прежнее положение, смотря в потемневшие от желания глаз. Ох да, он бы в жизни не смог представить, чтобы его лучший друг так на него смотрел, учитывая его предпочтения к еде. — Настолько что? — говорит Хэ Сюань, останавливаясь и испытывающее смотря на Цинсюаня. Они ведь лишь на половине процесса, а тот уже выглядит как затраханный несколько раз. Черновод прикидывает, не может ли это быть побочным эффектом от всего… — Настолько собственником, — заканчивает Ши Цинсюань, обрубая тем самым конец предложения в голове у Хэ Сюаня. Тот выгибает бровь. — Ты думаешь, что я со всеми такой? — Хах… Наверно? — отвечает Ши Цинсюань, затем воздух из лёгких выбивается, срывая на неровный стон. А Хэ Сюань всего лишь зашёл резче, чем стоило. Что ж, видимо, он не со всеми такой же, как с ним, это даже льстит божеству, заставляя цепляться за спину, в попытках хоть какие-то следы оставить, но чешуя, как панцирь, не позволяет этого. В какой-то момент он не может больше напрягать мышцы в руках, отчего они сползают с чужой спины, хлипко держась за чужие предплечья. Нижняя часть начинает неметь и, по-хорошему, было бы сменить позу, но у Цинсюаня ни голоса, ни сил на это нет. Хотя, быть может, силы как раз таки и имеются. Так что он собрал всю волю в импровизированный кулак, схватился за плечи Хэ Сюаня, надавливая со всей силы, а внутри сжал мышцами, чтобы было труднее проходить и замедлить движение. Однако движение в принципе прекратилось, отчего Ши Цинсюань смог выдохнуть. — Что-то не так? — глухим голосом спрашивает Хэ Сюань. Небожитель сглатывает накопившуюся слюну. — Да… — он расходует свою силу, чтобы резким движением перевернуть их, меняя местами. С хлюпающим звуком опускается до основания из-за сидячего положения, отчего дыхание сбивается и ощущается лёгкая отдышка. Ши Цинсюань опирается на локти, ставя их на чужом теле, пытаясь привести в норму дыхание, но распирающее чувство внутри и по всем мышцам не дают это сделать. Спустя время, ему удается договорить сиплым голосом, — надо… было поменяться… Ши Цинсюань поднимает голову, да так и застывает. Лицо Хэ Сюаня олицетворяло напряжение, глаза прикрыты, брови нахмурены, губы поджаты. Лёгкий румянец разошелся по щекам и, честное слово, небожитель готов был выжечь это зрелище у себя в мозгах. Таким открытым своего друга он ни разу не видел, а уж с такой-то эмоцией — и подавно. Ши Цинсюань осторожно выпрямляется, но останавливается из-за сжавшихся на его бедрах рук. Хэ Сюань открывает глаза, смотря жадно и горячо, затем в какой-то момент промелькнает сожаление. Ши Цинсюань хотел было снова что-то сказать, но Хэ Сюань резким движением садится, надавливает одной рукой на затылок партнёра и целует. По щекам расползается ещё больший румянец, и Цинсюань честно не понимал, почему, однако вскоре ответ сам себя находит: по тёплой жидкости внутри себя. Он стонет в поцелуй, обнимает за шею черновода, затем слегка приподнимает бёдра, чтобы опустить. Слышится характерный порнушный звук, но парень продолжает своё дело. Хэ Сюань сжимает руками талию Цинсюаня, проводя выше, прямо по всем ребрам, задевая большими пальцами чужие соски, а его губы уже целуют где-то за ухом. Ши Цинсюань хнычит в удовольствие от такой ласки, всё ещё двигаясь медленно, но верно вверх-вниз. Впивается ногтями в чужую спину, с неким удовольствием понимая, что теперь реально царапает и оставляет следы, а не губит свои руки о твердую чешую. Кто ж знал, что сам черновод, непревзойденный демон, может смущаться от того, что кончает внутрь чужого тела? Ши Цинсюань отбрасывает голову назад, выгибаясь в спине и соприкасаясь своей грудью с грудью демона, когда чувствует второй поток. Кажется, он уже входит в раж от настолько извращённых действий и мыслей, что сейчас в нём образуется новая жизнь абсолютно другой расы. Блять, да он же инкубатор икринок. Ши Цинсюань уже не особо соображает после столь дивных чувств по заполнению его внутренностей. Причем, это явно было не в привычном ему кишечнике, а как отдельно созданное место. Быть может, поэтому и пришлось пить ту чашу с кровью. Хэ Сюань неожиданно больно кусается за плечо, отчего Ши Цинсюань вскрикивает и выгибается в спине, получая столь желанную разрядку. Его тело в момент становится ватным и тяжёлым, всё, что его удерживает от падения с кровати — чужие руки. Зрение на какое-то время пропадает, отдавшись тёмному пространству. Хэ Сюань рассматривает Ши Цинсюаня, который выглядит так уязвимо и в любой момент… Черновод мотает головой, выходя из чужого тела для того, чтобы просто перевернуть к себе спиной и вернуть божество в сознание. Тот нечленораздельно мычит, ощущая непривычную слабость в мышцах, и первым делом цепляет за бортик кровати. — Ещё чуть-чуть, — наклоняется к уху Цинсюаня и шепчет в него Сюань, — сможешь вытерпеть? Небожитель глухо стонет. — Для тебя смогу, — поворачивает голову и улыбается такой смелой улыбкой. Даже слабо смеётся, замечая хмурое выражение лица напротив. Хэ Сюань возвращается в прежнее положение, сжимает руками бедра Цинсюаня, получая в ответ мычание с тяжёлым выдохом, затем входит обратно, не особо церемонясь про постепенное движение. Небожитель всхлипывает, сжимая бортик пальцами до побеления костяшек. Его спину нежно целуют, волосы противно прилипли из-за пота к коже, а некоторые свисают, закрывая боковой обзор. В этот раз черновод абсолютно не выдерживал какого-то терпения, вытрахивая из Цинсюаня всю душу вместе с кишечником. Хэ Сюань обнимает, кладя руку на чужую грудь, и дергает на себя, заставляя Цинсюаня отцепиться от подстраховки в виде бортика и встать на колени. Ши Цинсюань заводит руку назад, цепляясь в ответ за голову черновода и путаясь в его волосах, а второй рукой переплетает пальцы с пальцами Хэ Сюаня, державшего его. Тело начинает дрожать из-за такой позы, существенно усложняющее наслаждение процесса. — Сожми меня так сильно, как можешь, — шепчет Хэ Сюань на ухо Ши Цинсюаню, а тот стонет и выполняет просьбу, чтобы после прогнуться в спине с большим криком, когда ощущает в себе больший поток чужой спермы, чем в первые два раза. Он с лёгкой паникой косит взгляд вниз, видя, как неприлично увеличивается нижняя часть его живота. Даже задерживает дыхание и не обращает внимания на впившиеся зубы в его плечо. Ши Цинсюань хочет упасть в обморок и телом и сознанием от такой смеси боли и наслаждения, но его ловят в объятия со спины, чуть ли не укладывая на чужую грудь. Кажется, небожителю шепчут какие-то слова, но его мозг отказывается принимать информацию, поэтому позволяет себе провалиться в полузабытую дрёму. Оставшиеся события и действия он помнил смутно, либо же вообще не помнил. . Ши Цинсюань резко открывает глаза и с тем же энтузиазмом подрывается в сидячую позу. Однако сразу же чувствую лёгкую отдачу боли в тазобедренной области и падает на спину обратно. Делает глубокий вдох и выдох, прикладывает ладонь ко лбу. И сколько же он провалялся в беспамятстве? А вдруг уже без икры? Ши Цинсюань поднимает одеяло, смотря вниз, но замечает округлый живот, не особо выделявшийся, если специально не раздеться или быть в тонкой одежде. Что до одежды — нижние стандарты спальные. Ши Цинсюань осторожно садиться, подпирая спину подушкой, на которой ранее лежал. Он задумчиво смотрит на белое одеяло и на свои пальцы. Ну, что ж, прошло явно меньше пяти дней, значит, не особо много он был в отключке. Тогда другой вопрос: где же Хэ Сюань? Или ведьма? Небожитель закусил губу, чувствуя неловкость от того, что его лучший друг оказался непревзойденным демоном, так и ещё притворяющийся божеством. Нет, ну ладно, этому явно есть объяснение. Есть же, верно? Ши Цинсюань хотел было встать и попробовать найти хоть кого-нибудь, но передумал, заслышав голоса. Ведьма открыла дверь в комнату, смотря на собеседника, который мигом закрыл ей взор. Этим собеседником оказался Хэ Сюань. «Вспомнишь лучик — вот и солнце…» подумал Ши Цинсюань, улыбаясь. — Нет, ты не будешь, — настаивает на своем черновод с явным нажимом. — Да что не буду! — возмущается ведьма, но умудряется наклониться в бок и перемениться в лице, — наша принцесса очнулась, между прочим! Хэ Сюань оборачивается и хмурится, но отступает в сторону, давая проход девушке. Та незамедлительно ставит скляночки да баночки на рядом стоящий стол, берет стул и ставит рядом с кроватью, но сама наклоняется к Ши Цинсюаню. — Ого, я удивлена, — она рассматривает чужую кожу на предмет каких-либо повреждений, — даже руку не откусил. — Ч-что? — сипит Ши Цинсюань. — Ой, он тебе не говорил? — удивлённо хлопает глазами ведьма, затем открывает несколько баночек да скляночек, чтобы начать приготовление, — он в прошлый раз руку откусил в порыве животной страсти. В углу осуждающе кашляют, но ведьма не обращает внимания. Ши Цинсюань неловко мнет в пальцах одеяло, слегка ошарашенной этой информацией. То есть, те два укуса — лёгкий оттенок того, что может быть? — Так, — нарушила тишину ведьма, поворачиваясь к стоящему Хэ Сюаню, — не стой над душой, иди лучше поищи сладкого, если, конечно, ты не ограбил все мои запасы. — Как будто у тебя есть душа, — ворчит в ответ черновод, но послушно уходит. Ведьма закатывает глаза. — Вы со всеми демонами так можете общаться? — спрашивает Ши Цинсюань. — А? Нет, — ведьма отрицательно мотает головой, — я, если быть честной, побаиваюсь всех видов демонов. Даже самых безобидных. Просто черновод более приземлённый к людям. Ну и ещё у него скелет-рыбы прикольные. — Что? — Ну мы так и познакомились. Ши Цинсюань берет в руки любезно поданную чашу с заваренным в ней снадобьем. Походит больше на зелёный крепкий чай, поэтому небожитель осторожно пригубил и с изумлением отметил, что по вкусу также напоминает чай. Он скосил взгляд на девушку. — Хэ-сюн упоминал заклинательницу. Она ваша подруга? — Это допрос? — выгибает бровь ведьма, а Цинсюань неловко улыбается, отпивая ещё чая. Та вздыхает, её улыбка становится тёплой, а в глазах есть нежность, но она сразу же сосредотачивается на закрытии склянок да банок, — мы просто коллеги. Ши Цинсюань недоверчиво смотрит, помня то, как лицо ведьмы поменялось при упоминании заклинательницы. В этот момент дверь открывается, и входит Хэ Сюань, садясь прямо на кровать по другую сторону рядом с Цинсюанем и отдавая тарелку со сладким. Чашу он заботливо забирает из чужих рук, чтобы небожитель мог насладиться едой. Ведьма хитро улыбается, затем встаёт, забирая баночки да скляночки. — Если что, рожать не больно, — говорит она, подходя к выходу из комнаты, — это как срать, если ты всё ещё помнишь, — и выходит, закрыв дверь. Ши Цинсюань давится маньтоу и кашляет, не в силах совладать со своим потрясением. Он закрывает лицо руками, раздумывая, затем смотрит на рядом сидящего Хэ Сюаня. Открывает рот, но его опережают. — Три дня спал, — говорит черновод. Ставит чашу и тарелку на стол, чтобы не мешались. — Три??? — ошеломленно переспрашивает Цинсюань, — да быть не может! — Именно, что может. Небожитель обречённо простонал, заваливаясь на чужое плечо. Хэ Сюань неуверенно обнимает того, хлопая по плечу в знак утешения. — Зато мы знаем, что ведьма в каком-то смысле каннибализмом занимается. Ши Цинсюань поднимает голову, оказываясь непозволительно близко у лица черновода. — Что? Это ещё почему? — Сам подумай. Чтобы отложить обычную икру, которую люди научились добывать, мне достаточно быть в женском облике, — начинает рассуждения Хэ Сюань, — значит, все эти манипуляции, — он осторожно проводит по выпуклому животу Цинсюаня, отчего тот краснеет, вспоминая процесс его образования, — абсолютно не нужен. Да и наш с тобой секс больше как оплодотворение идёт. Получается. — Получатся, это больше с человеческим… — задумчиво заканчивает Цинсюань, но все равно непонимающе продолжает, — но даже если так. Во мне же икра… То есть, все равно рыба? Хэ Сюань вздыхает. — Я мало что понимаю в извращениях ведьмы. Что стоит того, что она хотела своровать моих скелет-рыб. Ши Цинсюань душевно смеётся. — А так вот, что она имела в виду, — хихикает Цинсюань, смотря на скорченное лицо Сюаня в гримасе недовольства. Затем всё-таки вздыхает, успокаиваясь, и тянет руки к лицу демона, — тебе надо чаще улыбаться. Хэ Сюань ещё больше хмурится, зная, что сейчас он сидит прямо рядом с причиной его вечно хмурого и недовольного лица. Впрочем, можно ли сказать, что он трахнул свою судьбу? Что за странные выводы? Ши Цинсюань с минуту разглядывает чужое лицо, затем приближается и целует в губы, закрывая глаза, лишь бы не видеть какую эмоцию может это самое лицо создать. Хэ Сюань, вопреки даже собственным ощущениям, закрывает глаза, отвечая и углубляя поцелуй. Ладонями он зарывается в чужих волосах, наслаждаясь ленивым процессом. Это явно лучше и приятнее чем то, что они делали раньше. Ши Цинсюань отстраняется, облизывая губы, и довольно смотрит на Хэ Сюаня, который лицом как камень, но взглядом приятнее, чем обычно. — И всё же, — переключается небожитель, задумчиво потирая подбородок, — рожать же икру не больно? — Так ведьма же сказала: это как пойти посрать. — Да Хэ-сюн! Ну, блин! — Ши Цинсюань в эмоциях бодается головой в грудь Хэ Сюаня, а тот издает звук, чем-то схожий на усмешку. . Спустя несколько дней Ши Цинсюань решается выйти на улицу после душного дома. Быть может, он и не являлся таковым, но сидеть дни напролет внутри было максимально без удовольствия. Он замечает девушку, сидящую на краю самодельного пруда, и решает подойти да завезти какой-нибудь разговор. Вот только подходящих тем для этого он найти не может, так что решается на самое банальное. — А если не секрет, сколько вам лет? — спрашивает Ши Цинсюань, аккуратно присаживаясь на край пруда рядом с ведьмой. — Это имеет значение? — она поворачивает голову вправо, и ответом ей служит лёгкий кивок, — Ну… Я не помню на самом деле… Но за четыре века перевалило. Ши Цинсюань удивлённо распахивает глаза. — Но… — Я выгляжу молодо, да, — смеётся ведьма, затем тянет руку в небо, пропуская сквозь пальцы солнце, — я уже давным-давно засохшая некрасивая старуха, мне бы в гробу почивать, а я всё цепляюсь за свою жизнь, да цепляюсь… — Быть может, у вас есть на это причины? — осторожно спрашивает Цинсюань, рассматривая мелкие кувшинки на воде. — Конечно, есть, — девушка вздыхает, — но с каждым разом всё тяжелее и хочется просто перестать мучать себя. Что толку от моей жизни в попытках существовать? Моя душа всё равно проклята. Ши Цинсюань задумался. Тут как палка о двух концах: оно стоит уважения, но в тоже время, стоит ли оно жизни? — Ну… Я не могу вам чем-то помочь из-за того, что небожитель, — говорит Ши Цинсюань, — но, быть может, вам достать что-то, что давно кануло в прошлое? Или… о чем вы мечтаете? Ведьма склонила голову. Несколько минут они сидели в тишине, перебиваемую лишь шелестом листьев да стрекотанием стрекоз. — Летать. — Что? — Я бы хотела летать. Оказаться в небе среди облаков, ведь они выглядят такими свободными. Небо, в принципе, выглядит свободным. — Разве это не осуществимо благодаря вашей дружбе с той девушкой, которая является заклинателем? Ведьма помотала головой, затем, убирая волосы, посмотрела на Ши Цинсюаня лёгкой улыбкой. — Я никогда не попрошу её об этом. Ши Цинсюань растерялся, не зная, что ответить. Поднялся ветер, по небу быстрым ходом поплыли облака. Солнце постепенно стало клониться к закату, отчего его лучи выделялись сильней. — Когда она возвращается? — спрашивает небожитель. — С первой майской грозой, — отвечает ведьма, — в лучшем случае. В худшем раз в пять лет или больше. — И вам хорошо так? Хорошо так жить? — Да, — она с теплой улыбкой смотрит на небожителя, — повелитель ветра, я хочу дать тебе совет. Чтобы не случилось, сохраняй свой свет. Ведь не опустеет твоя ладонь, пока в твоём сердце любовь. Я вижу, какой ты хороший человек. Ши Цинсюань удивленно моргает, затем кивает. — Хорошо, спасибо, — улыбается небожитель. . Ведьма сидит на крыше собственного дома, смотря вслед уходящим небожителю и демону. Её волосы трепал ветер, а солнце противно светило в лицо, однако ей не мешало наслаждаться этим. — Надеюсь, в третий раз ты оставила информацию в голове повелителя ветров? Ведьма тепло улыбается, поворачивая голову и смотря на рядом стояющую заклинательницу. Та в руках держала свой меч в ножах, будто немедленно собирается приступить к бою. — Конечно, — отвечает девушка. — Да я смотрю, скоро ты по щелчку будешь стирать память. — Брось! Я не готова. Меня все ещё передёргивает от мысли, что я небожителю пришивала руку, узнав, что в бессознательном состоянии не может восстановить что-то. Заклинательница удивлённо распахивает глаза. — Так значит, в прошлый раз тоже был повелитель ветра? Ведьма удручённо кивает, устремляя взор на уже далёкие две фигуры, однако выделялись своими темными и светлыми одеждами. Настала тишина, в которой не было неловкости. — И всё же, — вздыхает ведьма, — тяжёлая у них судьба. Надеюсь, Ши Цинсюань не забудет моего совета… Заклинательница молча кладет ладонь на плечо ведьмы, тем самым выражая поддержку. Утреннее солнце уже переходило в дневное. И оно никак не предвещало какой-либо беды в будущем.