Признание

— Ну и стоило это того? — тихо спросил Син Цю. — Да. Уверенность, с которой Чун Юнь ему ответил, вызывала у Син Цю головную боль. Они остановились на постоялом дворе: город славился добываемым в местных горах сортом нефрита, и этим путем часто проезжали богатые господа. У круглого окна догорали палочки благовоний с ненавязчивым ароматом, и кровать была заправлена приятной на ощупь тканью. Рядом на тумбочке стоял бонсай. Цена за комнаты соответствовала их изысканному виду, и Син Цю подумал, что зачем-то заплатил за две, хотя определенно собирался провести всю ночь подле чужой постели. Это Син Цю должен был оказаться на его месте: в конце концов, в том, что ему не хватило скорости увернуться от нападения лунного волка, была только его вина. Они должны были разобраться с небольшой шайкой демонических созданий, — в горах пропало несколько людей и была утеряна повозка именитого торговца. Это стало достаточной проблемой, чтобы поручение дошло до гавани Ли Юэ. Конечно же, именно Чун Юнь должен был увидеть ту листовку первым. Монстров они разыскали на северном склоне горы Минъюань. Только оказалось, что те две-три особи, что попались очевидцам, были лишь маленькой частью; здесь их была целая стая. Ещё никогда он не видел, чтобы воин столь безрассудно парировал атаку: загородив его спиной, Чун Юнь позволил зверю вонзить когти в его руку. Собственные силы Син Цю уже были на исходе, и ранение Чун Юня только затянуло бой. Поручение они выполнили успешно, вот только к постоялому двору добрались уже к полуночи, и Син Цю приходилось заниматься чужими ранами в темноте. — Лежи смирно. Чун Юнь шумно вдохнул, когда Син Цю снял с его плеча тугую перевязку; кровь успела подсохнуть по краю раны, однако та все равно выглядела плохо. — Все в порядке. Даже не болит. — Лучше помолчи. Чун Юнь покорно откинулся на подушки и закрыл глаза. Может, Син Цю только показалось, но тот будто выглядел даже бледнее обычного. Впрочем, затяжные битвы этим и были страшны: последний удар наносила не одна смертельная рана, а множество маленьких, что заставляли терять кровь незаметно. Син Цю имел возможность себя исцелять, однако это приводило к тому, что он выбивался из сил не столько физически, сколько духовно. Даже сейчас он не восстановился до конца; сформированная им печать распалась, и небольшая сфера воды перестала слушаться и безвольно стекла по руке Чун Юня прямо на постель. Син Цю решил, что надежнее будет приложить ладонь сразу к ране. Только, кажется, силу своего касания он контролировал плохо. — Почему ты так злишься? — Чун Юнь дернул плечом. — А что мне делать? Смеяться? — Нет, но… Син Цю немного подождал конца мысли, но Чун Юнь больше не раскрывал рта. Он не так уж и злился, честно говоря. По крайней мере, не на Чун Юня так точно: больше на себя, — хотя идея немного поругаться ему понравилась. Может, это бы что-то да поставило на место в чужой голове. — Если бы рану получил я, это послужило мне уроком. Я не скажу спасибо. Чун Юнь поджал губы. Он снес это покорно, и Син Цю только больше расстроился. Он постарался сконцентрировать ци на кончиках своих пальцев, чтобы его глаза перестал терзать след той уродливой твари. Но, кажется, его дух был слишком беспокоен; у раны затянулась лишь малая доля. Зато следом за той идеей пришла следующая: может, он мог переменить наплевательское отношение к себе не кнутом, так пряником. — Прости. Я устал. Ещё ни разу его тихое признание не звучало как извинение, — а за прошедший год Син Цю не упускал повода. Он немного подумал, как лучше выразить это чувство тоски, и произнес, — Как я могу остаться спокоен, видя, что дорогому сердцу человеку больно? Непонятливость его друга здорово развязала ему руки. Вкладывая искренние чувства, он говорил глупости, вроде: «теперь это точно доброе утро, ведь я встретил тебя», или «с тобой любая трапеза становится лучше», и каждый раз ему это сходило с рук. А может, Чун Юнь просто предпочитал закрывать на его чувства глаза. Чун Юнь потянул его за рукав, и Син Цю вынырнул из размышлений. — Все, тихо. Мне нельзя болтать. — Ты это серьезно? — Конечно. Это мешает концентрации. Чун Юнь мотнул головой и резво сел. — Я делаю это не ради спасибо. Я тоже не могу смотреть на твои раны. Сердце Син Цю дрогнуло. Чун Юнь ведь не знал, что в своей голове он воспринимал те слова признанием в любви, и посему выходило, что ему только что ответили взаимностью. Ему потребовалось немного времени, чтобы прийти себя. Он тихо парировал: — Но я не бросаюсь столь безрассудно. — Врешь. Ну, может, не ты, но твои духовные мечи. Син Цю открыл рот, чтобы возразить, но потом действительно припомнил как использовал… достаточное их количество, чтобы прикрыть напарнику спину. Чун Юнь не дал ему времени найтись с оправданием, и добавил: — И смотри, ты совсем выбился из сил. Он двинулся ближе к Син Цю и не в своей манере приказал, — Сиди смирно. Выражение на его лице сделалось серьезным. А еще он вдруг оказался так близко, что Син Цю мог разглядеть его ресницы и узоры на радужке глаз: в темноте казалось, будто они источают тусклый свет. Через мгновение Чун Юнь закрыл глаза, и Син Цю почувствовал касание к своим губам. Даже в своих смелых мечтах он не смел представлять, что все так обернется. Что это Чун Юнь будет первым, кто поцелует его, и притом сделает это столь нежно. Его сердце с силой забилось о грудную клетку. Син Цю подумал о том, чтобы ответить на поцелуй — не сидеть ровно, а поддаться вперед и перехватить инициативу, — но так и не смог пошевелиться. Это было всего лишь простое касание губ, но оно длилось достаточно долго, чтобы Син Цю поверил в реальность случившегося, — и как раз тогда Чун Юнь отодвинулся. Его горячее дыхание щекотало кожу несколько долгих мгновений, а затем Чун Юнь наклонился вперед и снова его поцеловал. Син Цю почувствовал острую необходимость схватиться за него, и положил вторую руку на здоровое плечо. Он не учел, что ранее тот снял свою белую накидку, и его черная нательная рубашка прилегала к телу столь плотно, что Син Цю ощущал каждое очертание мышц; его собственные щеки заволокло жаром. От кожи Чун Юня жара исходило еще больше, и это ему никак не помогало. Он мог чувствовать море ян в его теле. Это даже немного пугало; энергии было слишком много для тела человека. Син Цю издал какой-то тихий звук: он почувствовал, как чужая ци стремится в его тело через поцелуй. Она беспрепятственно затекла в его полупустые меридианы, и приносила за собой знакомое ощущение тепла. Когда они разошлись, Син Цю был не единственным, кто тяжело дышал. — Какой интересный способ передачи сил. — Тебе достаточно? — Мм. Нет, еще немного… Только на третий раз он нашел в себе смелости сделать шаг вперед. Пусть у него и не было опыта, но зато имелось немного воображения, — Син Цю прихватил нижнюю губу, довольствуясь коротким вдохом со стороны Чун Юня. Это было плохо. Он слишком быстро входил во вкус. Даже те простые касания ощущались невероятно со своей шероховатостью губ, которую мог ощущать Син Цю, — но теперь между ними оказалась немного слюны, и было в том, как легко ему давалось скольжение, нечто... Надавливая на грудь, Син Цю постарался уложить его на подушки. Стон, который Чун Юнь издал, его мало польстил, — он же помнил про больное плечо и обходился максимально осторожно! Син Цю отстранился, оглядывая его недоверчиво. — Ох, боги. Только не говори, что на спине у тебя тоже есть раны. Чун Юнь виновато прикрыл глаза.