Следы

Поздний вечер за окном, а Платон с Жорой расселись под подоконником на мягком ковре в комнате Платона. Розовый закат за облаками создавал в комнате странную дымку. - Мне щекотно. - Мне тоже было щекотно, Жор, но тебя это не остановило. - А я прошу тебя остановиться? Правильнее даже сказать разлеглись. По шее брюнета сыпались поцелуи, пока они сжимали друг друга в объятиях. Оба улыбались и были даже немного сонные, хотя как будто они вообще спят тогда, когда спят все нормальные люди. Шурик ушёл к Даше домой, а значит они были предоставлены друг другу. На самом деле частая удача в этом доме, потому что у Шурика как минимум есть собака и он должен выгуливать своего любимца ежедневно. А вот Платон с Жорой страшные домоседы, ещё и активны в основном ночью, как летучие мыши... Когда Платону удается словить Жору не в работе и затащить в свою комнату - они могут не отлипать друг от друга часами. - Ну все, все, Тош, что ты прицепился.. - Люблю-ю тебя, Жор. - Всегда ты так говоришь, а на деле просто голодный. - По тебе голо-о-одный. - Сейчас плечо мне откусишь. - Улыбаясь продолжает нудеть Жора. - Я не думаю, что какая-то еда заменит мне это. - Ты просто вампирюга. - Только если из "Adventure time". - Хихикает Платон. - Хех, а я тогда кто? - Сладкий принц конфетного королевства. - Как-то приторно для меня, не находишь? - По совместительству богатейший монарх-диктатор-ученый. - .. Обожаю тебя и твои мультики. - Жора улыбнулся, погладив парня по голове. Платон мурчит. Буквально. Жора уверен, что все эти десять(или сколько там, он не считал) лет он встречается с гребаной кошкой. Платон мурчит, ластится как кошка, жидкий как кошка, спит как кошка и у него самая мяукающая манера речи. Жора не сказать, что любитель котов, но будь Платон котом - он был лучшим котом на свете. И всё равно достался бы Жоре всем на зависть. И Жоре очень нравится этот факт. И очень нравится, что это факт. Он уже не припомнит сколько раз просыпался от кошмаров о том, как Платон.. предпочитает ему кого-то другого. Многолетняя дружба, многолетние отношения, все это не имеет значения. Он просто уходит, оставляя Жору наедине с мыслями, говоря что-то такое мягкое, но отталкивающе и никогда не возвращается. А потом Жора находит себя под толстым одеялом, закутанным в пончо Платона или упав с кровати, проснувшийся в поту. Он всегда будит этим Платона не нарочно, потому что у него дрожат руки и немеет все тело. И Платон всегда возвращал его в реальность. И всегда одинаково. Нежно берет за щеки, целует в лоб, говорит что-то очень-очень мягкое и милое самым тихим шепотом, а потом поддерживая его за тело доводит до кухни, заваривает им чай и они долго-долго разговаривают, пока не начнут флиртовать и смеяться. И всегда работает и страшные сны и загоны Жоры уходят как будто их и не существовало никогда. Он не знает, кого благодарить за то, что у Платона такой отвратительный вкус на парней. За то что он выбрал Жору и словно солнце и нежный морской ветер отгоняет от него все плохое на свете. А потом обнимает и называет его "Лапочка" или ещё как-нибудь по-дебильному перед сном, от чего они оба смущённо хихикают пол ночи. - И я тебя обожаю. - Платон наконец отстраняется от мягкой шеи. - Займёмся чем-нибудь? - Так мы же обычно ничего не делаем, ты что. - Саркастично закатил глаза Жора. - Хах, да, именно так. Совсем ничего. - Я сейчас тебя за ухо укушу. - Это запретный приём! - Улыбается Платон. - Ты просто.. этот.. как там Шурик нас назвал, когда мы- - "Затейники". - Перебил его Жора. - О, да, это слово. Но Жора не помнит, когда последний раз ему снились подобные кошмары. Года два-три назад? Да черт его знает.. Его проблемы с бессонницей никуда не делись, но страшных ночей и разговоров по душам формата "ты-точно-не-бросишь?" В темноте на кухне, кажется, стало меньше в несколько раз. И хорошо. Правда хорошо, что ему больше не приходиться задумываться о том, бросит его Платон или нет, нравится ему кто-то другой или нет.. Он знает, насколько ему нравится он сам и на что Платон готов ради него. И Жора готов на столько же. Он готов хранить эту нежную любовь Платона с самым огромными трепетом и заботой. Также, как Платон хранит его. - Так, у нас будет что-то типа продолжения? - Жора поднял брови. - Шурик ушёл к своей девушке на ночь, не думаю, что они там чай пить будут, а мы чем хуже? - Ну, чай мы уже попили. - Платон улыбаясь кивнул на две полупустые кружки. - ... Ну а я о чем, продолжение, Тош, продолжение! - Что-то сегодня ты подозрительно ласковый. - А ты подозрительно время тянешь, хитрец. - Жора недовольно вздыхает, устраиваясь на чужом плече. - Помучить меня хочешь. - ... Хе-хе, может быть. - Улыбается Платон. Они смотрят друг на друга и их руки сами начинают переплетаться. На них жалкие домашние футболки, через которые все просвечивает даже при слабой лампе. У Платона написано "Отдых - дело всей моей жизни", а у Жоры "Bo$$". И белье. И больше ничего. И в такие моменты они всегда сидят на полу с шеями в пурпурную крапинку, допивая чай и любуясь друг другом. Обожают они такие вечера когда дома тихо и пусто, а они делают вместе всё что угодно. Об этом мечтал отчасти Жора, копил на квартиру, чтобы съехать отсюда, надеялся вскоре купить и огромный дом.. Съехать с Платоном. Потому что Платон всегда переезжает с Жорой. Он просто как часть багажа, что-то что обязательно нужно упаковать ручной кладью и держать за ручку всю поездку, боясь потерять. Но Платон никогда не терялся и Жора знал, что есть примета такая: в новый дом первым нужно запускать Платона. И Платон с радостью туда зайдет. С Платоном в комплекте идут все его приятно пахнущие жёлтые толстовки, куча колец и браслетов, стопка шампуней и гелей в ванной, его любимая лава-лампа, штук пять гитар в наклейках и его бесконечная любовь, которая не кончается и не кончается. И без этого всего Платон точно не Платон. И Жора не Жора. Он уже не помнит, когда они с Платоном расставались надолго и наверное не вспомнит, потому что такие моменты вряд-ли есть. Да и их переписка в телеграмме насчитывает двести тысяч сообщений даже не смотря на то, что там в основном и мемы от Платона, "Подойди на кухню" или "Ты где?", так что ничто точно не помеха. Томные ореховые глаза Платона игриво бегают по Жоре, пока тот руками гладит его за грудь и плечи и усаживает на себя. Одно из самых удобных мест в доме, на самом деле. - Говоришь хочешь помучить, а сам устраиваешься по-удобнее. - Смеётся Жора, когда Платон наклоняется на него лицо и его длинные волосы красиво, струяще свешиваются вниз. - Ну, не буду же я себя мучить, а.. - Платон смеётся, пока Жора заправляет одну его прядку за ухо. - Что ты там хотел? Продолжения, а? - Неужели ты решил одобрить? - Саркастично вздыхает брюнет. - Ну тогда сам напросился, теперь тебе придется потерпеть.. Жора зарывает руки в пушистый русый затылок и наклоняет Платона почти в плотную к себе. И нежно, нетерпеливо кусает большое ухо с серёжкой. Платон пищит от неожиданности и легко вздрагивает. Жора уж точно знает его всего наизусть. И все эрогенные зоны тоже. И, на самом деле это прекрасно. Нет в мире больше человека как Жора - знающего о Платоне, наверное, даже больше самого Платона. Но кажется, Платон знает о Жоре столько же. Он медленно опускает руки ему на грудь. - Значит мы так играем, Жо-о-ор? - А у нас игра? Мне казалось- И начинает мять. - Мх-х.. Тоша, ты изверг... - Не больше тебя. - Обожаю. Они хором смеются и рука Жоры медленно опускается на чужую поясницу. Под одеждой. У Платона при смехе всегда раскрывается рот, видно щербинку меж передних зубов, а горбатый нос вскидывается вверх. И ямочки на щеках ещё. И самодовольный взгляд. Особенно в такие моменты, когда его телом мастерски управляют. Правильно говорят - ради подобного опыта нужно уметь отпускать контроль. Как хорошо, что спустя столько лет они оба способны на это практически в идеале. Пуфик весело шуршит, а браслеты на ногах и руках Платона забавно звякают от ритмичных движений. Они много разговаривают. Зачем вообще этим заниматься молча? Это же скукотища. От подколов и смешков до признаний в любви. От поцелуев в руки до укусов в шею. Они медленно перемещаются на цветастую кровать Платона в тысячи хипповских покрывал. Наверное, это единственные обстоятельства, во время которых Жора не против посидеть на руках. Но долго эта позиция не длится. Одежда уже небрежно разбросана по полу. Да она и не нужна. Зачем скрывать мягкие линии тела Жоры, его мягкие ляжки и голени, в которых хочется утонуть, зачем прятать выступающие ребра Платона и его рельефный таз, похожий на скалы... Незачем. Им незачем. Они готовы любоваться друг другом пока за окном до конца не стемнеет. Любоваться в любых позах и обличиях. Но темнота за окном так и не наступает. Жора с отдышкой падает на спину, стирая со лба капельки пота. Платон, лёжа на краю кровати клубком разглядывает его. - Так.. - Вздыхает Жора и устремляет на партнёра карие глаза. Они общаются взглядами. Умеют. Будто бы это их собственный язык жестов, которым они всегда владели. Только для них двоих. - Угу. - Кивает Платон и нежно улыбается. Он приподнимается и садится на кровать. Тянется как кошка. Немного влажные волосы буквально пушатся и вьются во все стороны. Жора смотрит на него как на самое красивое, что он только видел. Это не такая уж и не правда. Глаза у Тоши ореховые, усики на лице - это светлый, едва заметный пушок, при чем страшно щекотный. А щекотки Жора ужас как боится. Ещё брови у него светлые и немного широкие. Но не везде заметные. Платон даже комплексовал из-за этого, мол, бровей у него не видно. Он вслух об этом не рассуждал никогда, да и звучит смешно - Платон и комплексы, но Жора знает. Знает, что ему не всегда все равно, как всем кажется. Платон поднимается с кровати и откапывает где-то меж подушек радужные гетры. Никогда Жора не понимал смыл этого элемента одежды. Вроде и носки, но без носков! Стопы не греют, голень не греют, до ляжек не доходят.. просто две длинные, тканевые трубы. Но наверное мерзлявому Платону виднее, что ему лучше носить. На нем буквально ничего нет, кроме этих гретров, когда он идёт копаться в своем шкафу. Жора выдавливает умилительный смешок, не в силах перестать рассматривать голого Платона со спины. Ну как голого - не совсем. В гетрах же. Он достает массивный коричневый чехол в значках. Жора поднимает толстые брови. Гитара. За окном постепенно расходятся облака и закатное солнце светит сквозь розовый туман. Платон садится на кровать, доставая гитару из чехла и укутывая ноги в одеяло. Гитара не такая старая, но уже потрёпанная жизнью и в наклейках. Он дёргает ее за струны, проверяя, настроена ли она и через пару минут уже слегка вертит колки, настраивая. Жора улёгся на бок лицом к нему, опирая щеку о руку. - Неужели тут будет концерт? - Ага, - Хихикает хиппи. - Поспеши, количество билетов ограничено. - Неужели я опоздал? - Улыбается Жора. - Мечтай. Ты в первом ряду. - Он проводит по струнам настроенной гитары. - Как жаль, всё, больше мест нет, время вышло. - Какая досада. Платон зажимает Am. Потом F, С, G.. он разыгрывается. Его пальцы мастерски перебирают аккорды и бьют бой. Местами даже лёгкий перебой проскакивает, но в основном он играет боем-шестеркой. Через пару таких повторений, когда пальцы привыкают к нейлоновым струнам, доносится его райский, тихий, низкий голос. Он поет едва не шепотом. Жора приближается чуть поближе, не сводя глаз. Потрясающе.. Платон абсалютно прекрасен. Его глаза чуть прикрыты, уши слабо подрагивают, пушистые волосы смотрят во все стороны и буквально везде.. и светятся из-за света в окне. И когда он открывает рот и нежно поет при любом ракурсе видно эту чёртову щербинку. Жора обожает её. Когда он заканчивает с припевом начинается проигрыш. Он играет те же простенькие аккорды дальше и чуть приоткрывает глаза. - Это Cawetown? - Тихо спрашивает Жора. Знает, что Платон такое слушает. - Не помню, - Пожимает плечами русый, не отрываясь от игры. - Вроде это He is we. - А-а.. - Улыбается Майнер. - А песня? - Я помню? - Хихикает Платон. - Кажется "I won't mind". - Клёво-о.. - Протягивает Жора. - только "I wouldn't mind". Платон на секунду замирает и тут же улыбается до ушей. Он играет дальше, но Жору хочется зацеловать до смерти. Конечно он итак знает эту песню. И наверняка наизусть знает. Но все равно спросил. - А ты текст дальше помнишь, Тош? - Конечно. Платон начинает петь второй куплет. И Жора тихонько подпевает. Даже скорее мычит текст. Их голоса нежно переплетаются под гитарный перебор. А ведь абсалютно так же они сидели и пели на чердаке дачи родителей Платона. Собирались вдовоем будто в маленькую кучку и шёпотом, едва не в губы друг другу пели попсу, реп и группу "Queen". Только, наверное, более одетые, чем сейчас. Но это и не так важно. Они оба прикрыли глаза, навострив уши и наслаждаясь картинкой музыки под нежный текст о вечности. Платон зажимает пару последних аккордов и песня кончается. Жора открывает глаза, приподнимается и пока Платон не успевает открыть свои, затягивает его в поцелуй, обнимая через гитару. Уши Платона сразу зашевелились, краснея. Гитара отходит в сторону. Жора аккуратно отстраняется только через пару минут и смотрит на Платона, гладя того по щеке. - Как всегда идеальный концерт. - Это были аплодисменты? - Смущённо хихикает Платон. - И пара букетов сирени. - Улыбается Жора. - И, возможно, один бюстгальтер. - Фу-у, Жор! - Платон заливается смехом, падая в его объятия. - А что, ты себя со стороны видел? Я бы не удержался. - Ха-ха-ха, перестань! Глаза Платона сверкают кошачьей искоркой, когда его валят на кровать и щекотно целуют в шею. Он морщит нос и отворачивается, улыбаясь до ямочек, пока Жора не затягивает его в нежный поцелуй. Жора делает такие нежности не так часто, поэтому Платон смиренно принимает поцелуи, открывая свои губы на встречу, пока его волосы растекаются по подушке большой кровати. Ну что за благодать. Они аккуратно переворачиваются и Платон сверху ложится щекой Жоре на грудь. Удобно устроился. Мягко ему. Жора зарывается рукой в русые волосы на затылке и начинает гладить Платона. Брюнет выскакивает что-то по кровати и вскоре укрывает русого цветастым пледом с пацификами. Они прижимаются друг к другу, прикрывая глаза и удобно раскладываясь по кровати, закутываясь в большую шаурму. Они лежат, слушая дыхание друг друга, пока телефон Платона в ярком чехольчике не провибрировал от пары сообщений. Хиппи лениво потянулся, смотря на экран блокировки. Шурик. "Ребят, как вы там?" "Что вы делаете?" Платон невольно улыбнулся, показывая сообщения Жоре и начал неспешно печатать. "Целуемся, Шурик" За этим последовало селфи Платона, удобно устроившегося на чужой груди. Жора почти сразу запротестовал, что-то недовольно бормоча. Хе-хе, зануда его любимый. Платон поднимается, оставляя поцелуй в щеку, на что Жора тут же пристраивает его лежать на свое плечо. - Хватит в телефоне сидеть - Хех, я просто Шурику хва-а-астаюсь! - Хвастается он... - Жора гладит того по щеке. - Хитрец. Соблазнил меня и хвастаешься. - А как тут не похва-а-астаться? - Ну ты и прохиндей, Тош. - Идут как-то два бизнесмена по улице- Жору прорывает и он тут же зарывается Платону в волосы, хохоча до хрюканья. - Ты обещал этот анекдот в такие моменты не рассказывать! - И один из них говорит: Спорим, ты- - ХА-ХА, ТОША, ПЕРЕСТА-А-АНЬ! Платон начал смеяться тоже, напоминая стеклоочиститель по звуку. Они смеялись, валяясь на кровати в пледе, пока телефон Платона снова звенел от уведомлений, а за окном темнело.