Ненависть.

      Удар приходится в губу, сразу же после него хватаясь за волосы, оттягивает их. Они уже на полу, если не смотреть на кровь на их лицах, синяки и ссадины, да и в целом крики, летящие из их уст, кажется, будто бы происходит что-то не для лицезрения детей.       Зелёные глаза Эбардо прожигают дырку в чужих, чёрных как смоль, глаз, когда их снова отчитывают. Ничего нового: всегда они делают что-то друг другу, за что обоих отчитывают. Не нужно думать, что только один виноват во всех бедах — не редко и Lololowka сам что-то устраивал Эбардо, за что их отчитывали. Это уже своего рода хобби: одна неделя не может обойтись хотя бы без одного выговора в их сторону.       Почему же их ещё не выгнали? Виной идеальная успеваемость и участие во многих конкурсах, что улучшает авторитет училища. Если бы не они — училище бы было на более низких местах, чем есть сейчас. Такими как они дорожат, пусть и на нервы давят уж больно сильно.       — Lololowka, ты же хороший парень, почему ты ведёшься на выходки этого? Ладно он, но ты… — Далее слушать не хотелось никому из присутствующих. Почему у одного была ужасная репутация, а у другого идеальная, при том что они — как капли воды? При желании двое могут подружиться чуть ли не со всем училищем, при желании сдать всех и каждого, переругать всех. Если бы вместе достигали каких-то целей, всегда их преследовал успех. Но этому не бывать.       — Эбардо, клянусь, если ещё одна выходка с твоей стороны… — Снова перешли на парня в зелёной одежде. Они с Lololowk'ой даже внешне очень похожи!       — То что? Что же вы сделаете? Вы за одного меня столько денег берёте, сколько некоторым и не снилось. И вы готовы отказаться от такого лёгкого заработка? — Цокнув и услышав это со стороны чёрноглазого, реакция управляющего долго ждать себя не заставила.       — А что ещё остаётся делать?! Твоё, нет, даже ваше поведение, мягко говоря, оставляет желать лучшего! Я не вижу другого выхода, кроме как исключить вас двоих отсюда! — Говорит про двоих, двое понимают что имеет в виду лишь одного. — Пусть рейтинг упадёт, новые придут! На вас двоих мы уж точно не закончим! Запомните, это последнее предупреждение для вас.       — Разрешите идти? — Не выжидая лишние минуты тишины, моментально спрашивает Lololowka, чем вызывает гневный взгляд управляющего и прыск в руку от Эбардо.       — Идите. — Выждав немного, говорит мужчина, тяжело вздыхая.       Те и не медлят, сразу же уходят, чем вызывают ещё одну порцию негодования, но они её уже не увидят. Хотя бы до следующего вызова.       Удивительно, но, несмотря на постоянные оры и просьбы прекратить, в реальности же дело обстоит странно. Почему этих двоих до сих пор продолжают держать в одной комнате? Нет других мест, куда кого-то одного можно переселить? Или же, никто не соглашается на компанию Lololowk'и или Эбардо?       Все занятия давно окончены, им остаётся лишь возвращаться в общежитие и заниматься своими делами. Конечно, кто-то из них может и не пойти туда, отправившись куда угодно, но оба идут в то место, в котором будут лишь вдвоём.       Наступают выходные, всех забирают в свои дома, чтобы хорошо провести время в кругу семьи. Этих двоих же забирали в последний раз, разве что, когда их отстранили на неделю, да и то, делали они это нехотя, с большой задержкой. Должны были забрать чуть ли не через час, а забрали последнего через дня четыре. Выходные для двоих проходят в общаге, они могут пойти погулять, а что толк-то? Ближайшая цивилизация в нескольких километрах отсюда, разве что погулять по территории или в лесу.       В их комнате всё как всегда: два стола и две кровати, придвинутые друг к другу, разделяет их лишь тумбочка, на которой стоит потрёпанная лампа. Часто она летала по комнате, когда кто-то бесил другого. Два стола, на которых лежат учебники, тетради и всякие мелочи. Два больших шкафа вдоль стены, более в этой комнате нет. Полностью пустые.       — И надо было тебе это делать? — Ещё спокойно, но явно сдерживая себя, проговорил Эбардо. Тот явно злится, от чего на лице Lololowk'и появляется улыбка.       — О-о-о? Не понимаю, о чём же ты? — Шагая вглубь комнаты и закрывая дверь, парень почти подписывает себе смертный договор. Ещё никогда секреты не выходили из этой комнаты, именно здесь они хранились лучше всех, что когда-либо были услышаны про друг друга.       — Не строй из себя еблана! Это ведь ты написал им всем…       — А доказательства есть? — Спокойным голос говорит тот, явно наслаждаясь гневом зеленоглазого. А того холерика долго выводить и не нужно.       Схватив Lololowk'у за воротник, тот смотрел в его глаза. Там читалась усмешка. Он точно смеётся над ним, даже не пытаясь это скрыть. И какого хрена все считают его паинькой?!       Насмехаясь ещё более, тот наклоняется ближе, целуя. Теперь это уж точно не похоже на продолжение прошлой драки: поцелуй становился лишь более настойчивым. Эбардо сам продолжил, кусаю его губу до алой жидкости. В поцелуе стоит вкус крови, а он сам становится лишь более настойчивым. Возвышаясь над Lololowk'ой, Эбардо хватает его за руку, толкая на его кровать, нависая над ним. На его губах остался след размазанной чужой крови. А парень снизу даже не обращает на это внимание — разве его это интересует? Он обвивает его шею своими руками, снова вовлекая его в поцелуй, где снова не оказывается во главе. Разрывая поцелуй, чёрноглазый почти добился своего, зеленоглазый лежал рядом. Гнев в его глазах продолжал кипеть, входя в союз с похотью. В его голове вертелась куча разных идей, что сделать с непредусмотрительным парнем, выбивая из него крики, пусть и наслаждения.       Эбардо немного привстаёт, стремительно поддевая рукой чужой свитшот — вот часть одежды уже валяется на полу за ненадобностью. Его кофта также валяется рядом, гармонично смотрясь с голубой вещью рядом.       Укус в районе начала шеи, кусая чуть ли не до крови. Сверху слышится небольшой вскрик, после чего Эбардо останавливается, переходя чуть выше. Он хочет нанести максимальное количество боли, какое количество только можно сделать. Смотреть на то, как из глаз напротив текут дорожки слёз, зная, что ничего не получит за это, ибо тот — грёбанный мазохист. Ему, блять, нравится такое отношение к себе! Поэтому, зеленоглазый может творить, что вздумается…       Ещё несколько красных следов остаются на шее нижнего. А тому хоть бы хны — звуки, издаваемые им, явно показывают его наслаждение данной ситуацией. Делает всё, лишь бы на выходных его чуть ли не избили до потери сознания? «Псих» — последнее что думает про Lololowk'у Эбардо.       Рука поддевает чужие штаны, немного приподнимая. Снимать чужие штаны Эбардо не собирается — если так хочет, пусть сам делает хоть что-то. В его голову даже и не приходит мысль, что он сам этого хочет, где же его гордость.       Отстраняясь от зеленоглазого, с усилием пытается расстегнуть пуговицу на штанах. Та будто специально, расстёгиваться не хочет под любым предлогом. И кое-как расстёгивая её трясущимися руками, он снимает штаны, а следом и остальную одежду. С злорадной ухмылкой смотря на это, Эбардо может лишь смеяться с его неудач, если это можно таковым назвать.       И снова долгий поцелуй, в котором участвуют оба. Lololowka закидывает свои ноги ему на спину, отдаваясь приятным ощущениям. Он подставляет свою шею, надеясь что снова ощутит болючее, но до жути приятное чувство. И он не прогадал, на шее появляется ещё несколько отметин. До крови дело не доходит, хотя двое наверняка хотели бы такого зрелища.       Плевок на пальцы и рука зеленоглазого идёт ниже, сразу же входя. Сверху слышится полувскрик-полустон, сразу же начинается какое-то копошение сверху. Но Эбардо это будто бы не волнует вовсе, он продолжает то, что начал.       В его спину вонзились чужие пальцы, царапая кожу там. На спине остаются несколько красных линий, после которых наверняка останутся царапины. Тяжёлое и влажное дыхание вбивается в кожу Lololowk'и, вводя в мурашки по всему телу. Больные, но приятные движения разносятся по всему телу приятной пульсацией, хотя это даже не середина всего процесса.       Вскоре и этого стало не хватать, хотелось лишь больше и больше, Эбардо будто бы читал мысли. Сам перестал и сам начал, но уже по другому. Приятное чувство заполненности разливалось по всему телу, а когда тот стал двигаться, в глазах заблестели звёзды. Тот почти сразу перешёл на быстрый темп, не думая над тем, привык ли парень снизу к таким ощущениям. Лишь рука на щеке Lololowk'и как-то показывала некую заботу, для обоих которая как что-то нереальное. Как-то, чего получить друг от друга практически невозможно. Но вот оно, вполне себе ощущается, вполне себе реально.       На глазах заблестели маленькие капельки слёз, от которых хотелось переходить на ещё более быстрый темп, чем был до этого. Выбивать из него более громкие крики, более сильные слёзы, это всё ощущалось не то, что приятно, ощущалось как новый вид эйфории.       Ощущать то, как в тебя долбятся, при этом не делая ничего с собой, тоже своего рода приятная пытка. Тело ныло, одновременно с этим разнося приятное чувство. Ну не мазохист ли?       Самый настоящий садист наблюдал за этим, втрахивая Lololowk'у в старый матрас кровати. Любая эмоция на его лице не ускользала от взора Эбардо, будто бы он занимался сексом с ним только ради этого. Ему определённо нравилось, как реагирует тело Lololowk'и на его действия.       Резко выйдя из него, ощущаешь самое приятное чувство среди всего деяния. Видеться некая забота в том, что не закончил со всем прямо в Lololowk'е, но никто не говорит этого вслух. Звёзды летают в глазах двоих парней, тело немного потряхивает. Когда же реальность возвращается к их ногам, сил уже не остаётся.       Встав с чужой кровати, Эбардо падает в свою, даже не сильно парясь над тем, что одеяло осталось снизу. Хотелось лишь спать, да как можно скорее.       — Знаешь, я тебя правда ненавижу. — Будто бы пытаясь заверить самого себя, проговаривает в полусонном состоянии Эбардо, прикрывая глаза.       — А я-то как тебя, представить себе не можешь. — В голосе читается усмешка, но… Уже плевать.