Тюльпаны

— Бабуля Цунадэ! Как это понимать, ттэбайо?! — Наруто ворвался в кабинет Хокаге с такой скоростью и напором, что дверь, шарахнувшая о стену, только чудом не разлетелась на щепки. — Наруто, прошу тебя не нужно! — Следом за ним в кабинет вбежал Ли. Ему было невыносимо стыдно за все происходящее, ведь причиной тому был он сам. — Узумаки! — вскричала Пятая Хокаге, хлопая ладошкой по столу. — Что происходит? Кто дал тебе право врываться в мой кабинет? — Что здесь случилось? — В дверном проеме появилась Шизуне, прижимающая к груди Тон-Тона. — Простите, госпожа! — Ли сделал несколько спешных поклонов и схватил Наруто за рукав, начиная тащить его обратно к выходу, куда они оба только что влетели. — Мы сейчас же уйдем. — Ага, еще чего? — Наруто резко дернул руку, вырываясь из захвата Ли. Он совершенно бесстрашно двинулся к столу Цунадэ, тоже хлопнул по нему ладонями и навис над Пятой, как грозовое облако. — Я не уйду, пока старая ведьма не объяснится, ттэбайо!       Ли замер в ужасе. Конечно, он слыхал, что между госпожой Цунадэ и Наруто существуют особые отношения. Подробностей этой истории никто не знал, все только слухи да пересуды, но как бы там ни было, а это было уже слишком. Ли даже представить не мог, что за такие слова может сделать с ними Цунадэ. Собственные переживания отошли на второй план. — Да как ты смеешь?! — Шизунэ подбежала к столу, возмущенно таращась на Наруто. Тон-Тон, видимо, почувствовав, что ситуация накаляется, вырвался из рук Като и отбежал на безопасное расстояние, прячась за Ли, стоящего неподалеку.       Рок судорожно пытался сообразить, что ему делать. Как исправить то, что он натворил. Нет, очевидно, что он совсем не специально подговорил Наруто устроить диверсию в кабинете Пятой Хокаге, однако, ему совершенно точно нужно было придержать язык за зубами.       Дело было в том, что Ли встретил Наруто недалеко от резиденции Хокаге. Узумаки застал его не в самом лучшем расположении духа. Да просто ужасном, если называть все своими именами. Ли только что сам вышел из кабинета госпожи Цунадэ, получив однозначно отрицательный ответ на свою просьбу о посещении Суны.       Наруто, как известно, не смог бы спокойно жить, зная, что кому-то из его друзей плохо. По крайней мере, он бы совершенно точно не простил себя, не попытайся помочь. Вот Ли и рассказал ему всю ситуацию. Настроение было такое, да и он решил, что раз уж Наруто с господином Гаарой друзья, он вполне имеет право знать. Но Ли вовсе не ожидал, что его совершенно невинное желание поделиться своей грустью с кем-то, кто мог бы понять его чувства, может обернуться таким кошмаром. — Ты что, щенок, забыл с кем ты разговариваешь? — Глаза госпожи Цунадэ угрожающе блеснули. У Ли похолодело все нутро. Он был прекрасно осведомлен, что Пятая не стеснялась ни в словесных атаках, ни в физических. Ему впервые за долгое время стало действительно страшно. — Я прекрасно помню, с кем я говорю. — Наруто, казалось, совершенно не пугал угрожающий вид госпожи Пятой. Он не шелохнулся, даже, когда она поднялась на ноги и их лица оказались на одном уровне. — В таком случае, советую тебе пересмотреть свой тон, а не то… — Я пересмотрю свой тон ровно в тот момент, когда ты пересмотришь свое решение, ттебайо! — Стоял на своем Наруто. — Почему ты не отпустила Ли в Суну? — А?! — Госпожа Цунадэ слегка склонилась в бок, одаривая Ли непонимающим взглядом. Она, видимо, совсем не ожидала, что именно он стал причиной этого представления. Вероятно, Пятая Хокаге уже и забыла о том, что принимала его не больше получаса назад.       Ли стоял по стойке смирно. Его всего била дрожь, как после усиленной тренировки. Он вовсе не хотел доставлять неприятностей, а уж тем более не хотел, чтобы из-за него попало Наруто. Но это, кажется, было неминуемо. Ли захотелось откусить себе язык. — Имей совесть! — Потребовал Наруто. — Ты что, никогда не была влюблена? — Влюблена? — Госпожа Цунадэ вскинула брови. Этот вопрос заставил ее растерять весь гнев, который вызвало похабное поведение Узумаки. — Что ты городишь? — Ты что не сказал ей, ттэбайо? — Наруто обернулся и посмотрел на Ли. Его глаза теперь были ничуть не менее круглыми, чем у самого Рока.       Ли сконфуженно опустил взгляд в пол. Правда была в том, что он действительно не нашел в себе сил честно сказать, почему ему нужно было попасть в Суну. Одно дело признаваться в том, что ты влюблен в Пятого Казекаге друзьям, и совсем другое сказать такое своему Хокаге. Но теперь выбора не осталось. Он либо скажет все госпоже Цунадэ сам, либо это сделает Наруто. Хотя Ли даже и не знал, что из этого хуже. — Я…видите ли, госпожа Хокаге, у меня есть конкретная цель, — тихо и неуверенно проговорил Ли, мысленно считая удары сердца, которое, казалось, сейчас было размером с него самого. — Господину Казекаге очень понравились наши тюльпаны. Я хотел…хотел отнести ему несколько, а заодно и…       Слова застряли у Ли в горле. Он мог часами отжиматься, бегать на руках, прыгать на скакалке или отрабатывать сложнейшие удары, но заставить чертов язык шевелиться в эту секунду было выше его сил. К такому тренировки его уж точно подготовить не могли. Однако, госпожа Цунадэ, кажется, поняла все без слов. — Вот значит как, — негромко сказала она, окончательно сменив гнев на милость. — Наруто. — Чего? — Узумаки отступил на шаг от стола, беззаботно закладывая руки за голову, так, будто не он только что нагрубил госпоже Хокаге всеми возможными способами. — Пошел вон. Мне нужно поговорить с Ли с глазу на глаз. — Ааа?! — Наруто снова моментально пришел в негодование. — С чего это вдруг, ттэбайо? Я же сказал, не уйду, пока… — Наруто! — прикрикнула госпожа Пятая, напряжение чакры почувствовали все присутствующие в комнате, Тон-Тон испуганно взвизгнул. — Я сказала выйди отсюда! — Ладно, ладно, — недовольно пробормотал Узумаки. — Чего кричать-то сразу?       Развернувшись, Наруто прошел мимо Ли, ободряюще кивнув ему и скрылся за дверью. За ним поспешила выйти и Шизунэ, прихватив с собой поросенка. Оставшись наедине с госпожой Хокаге, Ли почувствовал себя немного лучше. По крайней мере теперь он был уверен, что попадет только ему. — И-извините за это. Я вовсе не хотел… — Почему ты не объяснил все сразу? — госпожа Пятая Хокаге опустилась на стул и посмотрела Ли прямо в глаза. На самом деле Рок уже готов был оправдываться, однако Цунадэ, кажется, и не собиралась больше ругаться. — Я не знаю. — Ли нервно сглотнул. — Наверное, не подумал, что это будет для вас важно. — Что же, по-твоему, я действительно бесчувственная ведьма? — Цунадэ сцепила руки в замок, кладя на них подбородок. — Что вы, вовсе нет! — Ли замахал руками. — Простите, госпожа Хокаге. — Значит, господин Казекаге? — Цунадэ чуть улыбнулась. — Я удивлена, надо сказать, если учесть, что именно по его милости я вытаскивала тебя чуть ли не с того света. — Я знаю, но Гаара!.. То есть, господин Гаара изменился. Ни к чему зацикливаться на прошлом. — Ли покачал головой. — Что было то было, к тому же он победил в честном бою. — Ясно. — Цунадэ кивнула. — Что ж, это действительно меняет дело. Хотя это все еще не отменяет того, что путь туда и обратно долгий и опасный. — Я знаю. И полностью осознаю, что значит для вас отпустить меня с моей командой, но… Госпожа Цунадэ, я бы не просил без необходимости. — Ли опустился на колени и припал лбом почти к самому полу. Его все еще била дрожь. — Я надеюсь на вашу милость, госпожа Пятая. Сезон тюльпанов уже подходит к концу, поэтому сейчас или никогда. Не знаю, решусь ли я на этот шаг в следующем году!       Ли говорил от чистого сердца и в его голосе эта искренность была отчетливо слышна. Признаться Гааре в своих чувствах сейчас было для него важнее всего на свете, и он надеялся на поблажку со стороны Хокаге хотя бы потому, что раньше никогда ни о чем не просил, добросовестно выполняя свои обязанности. — Встань, Ли, — мягко сказала Цунадэ. Когда он поднялся, она продолжила: — Это вовсе ни к чему. Я отпускаю тебя с твоей командой, у вас есть десять дней. Майто Гай сейчас в патруле на границе, так что сделай одолжение, возьми с собой балбеса Наруто. Услуга за услугу. Дай мне пожить спокойно несколько дней.       Прежде, чем Ли успел хоть что-то ответить, дверь позади него снова распахнулась, в нее влетел Узумаки, на лице которого играла настолько довольная улыбка, что он аж светился. — Бабуля Цунадэ, я всегда знал, что у тебя огромное сердце, даттэбайо! — Узумаки! — грозно прорычала Пятая. — Благодарю, госпожа Хокаге! — Ли сгреб Наруто в охапку и вытащил его из кабинета, пока тот не выкинул еще какой-нибудь глупости.       Дел перед отправкой в Суну было немного. Стандартные сборы, подготовка цветов и посвящение в курс дела Неджи, который еще ни о чем не знал.       Ли испытывал такую благоговейную благодарность ко всему миру, что вряд ли смог бы подобрать слова, чтобы ее выразить. Он был благодарен Ино, которая помогла придумать способ доставить цветы, был благодарен Тен-Тен и Неджи за их помощь и поддержку, госпоже Пятой Хокаге, что таки поняла его ситуацию, а больше всех прочих он был благодарен Наруто, ведь именно благодаря ему все и получилось. Сам бы он в жизни не решился перечить Хокаге и так нагло и настойчиво требовать своего.       Сборы были позади и в тот же день они отправились вчетвером в Суну. Теперь, когда пути назад уж точно не было, у Ли было всего три недолгих дня, чтобы как следует подобрать слова и набраться смелости. Особенно остро он ощутил это, когда главные ворота Конохи скрылись за высокими кронами деревьев.       Ли уже было знакомо странно-неприятно чувство в районе желудка. Подобное волнение он испытывал каждый раз, когда Гаара оказывался хотя бы в поле его зрения. Всегда спокойный, сдержанный, уверенный в себе, обманчиво хрупкий и невероятно прекрасный, он заставлял сердце Ли трепетать, а тело наполняться жаром.       Но одно дело было просто созерцать его, ощущать ту пропасть между ними, что росла с каждым днем, и совсем иначе все чувствовалось теперь. Теперь, когда каждый следующий шаг, каждый прыжок приближал его к Суне, туда, где он должен будет высказать все то, что он испытывал, глядя прямо в глаза господину Казекаге. Признаться в этом было сложно даже друзьям, что уж говорить о том, кто вызывал в нем всю эту бурю чувств.       Ли не имел ни малейшего понятия, как к его словам отнесется Гаара. Не был уверен, испытывает ли он к нему то же самое, захочет ли, сможет ли принять его чувства. Прошлой весной, когда они вместе гуляли по цветущей Конохе, разговаривая обо всем на свете, Ли казалось что и Гаара испытывает к нему нечто подобное. Господин Казекаге улыбался ему, позволял невиданные вольности в отношении себя и все время уговаривал называть его просто по имени. Ли так отчетливо помнил свое сбившееся дыхание и горящие от смущения щеки, когда он почти решился взять господина Гаару за руку. Но не посмел. Их дипломатическая миссия кончилась и Пятому Казекаге пришлось вернуться к своим делам в деревне, а Ли так и не уговорил себя поговорить с ним откровенно. О чем жалел весь следующий год.       Десятки бессонных ночей проводил он, бессмысленно прокручивая в голове диалоги, которые так и не состоялись, которые он не нашел в себе силы начать. Неделями он ждал, что Хокаге вот-вот выдаст их команде миссию, которая позволит ему наконец повидаться с Гаарой и выложить все, но время шло, а чуда так и не случилось. И Ли уже почти перестал надеяться, но тут стали цвести тюльпаны. Он вспомнил, как господин Казекаге мог часами смотреть на них, расхаживая между клумбами, или садится около них на корточки и водить пальцами по нежным гладким лепесткам. Господин Гаара был заворожен их красотой, яркостью и ароматом и даже выразил Ли сожаление о том, что в Суне таких цветов не растет. Ли тогда и самому стало от этого грустно.       А теперь, поверить было даже сложно, он нес ему эти самые тюльпаны. Свиток, в котором была запечатана целая небольшая клумба лежал в его поясной сумке. Эта мысль заставляла его сердце трепетать и для себя Ли решил, что даже, если шансов на взаимность у него нет, он хотя бы сделает господину Казекаге приятно.       Но в глубине души Ли все-таки надеялся, что и Гаара чувствует то же самое, что Ли тоже занимает в его мыслях не последнее место, несмотря на то, что господину Казекаге нужно думать о целой деревне. Хоть Ли и не был красавцем, не отличался особыми талантами и был господину Гааре не ровней, он все-таки продолжал надеяться, что у него получилось заслужить его расположение.       Весь путь до Суны Ли не переставал подбирать слова. Каждая новая фраза казалась ему не той. Не теми были слова, их порядок, не доставало чувственности, а в целом ему казалось, что он никак не может подобрать те, которые бы дали господину Гааре понять, как сильно он волнует его сердце. — Эй, Ли. — Тен-Тен подсела к нему на последнем привале перед прибытием. Они устроились у огромного горячего валуна на сыпучем, а от того мягком песке. До Суны оставались считанные часы, к рассвету они должны были прибыть к главным воротам Деревни песка. — Чего ты такой хмурый?       Тен-Тен облокотилась о валун, поджимая колени к груди и посмотрела на него. Наверное, Ли и правда выглядел смурным, по крайней мере чувствовал он себя именно так. Чем меньше было расстояние до цели, тем больше он нервничал и переживал. — Я не знаю, Тен-Тен. Может, зря я все это затеял? — Ли бросил взгляд на Наруто и Неджи, которые припирались о чем-то у костра. Вообще-то, они не прекращали донимать друг друга от самой Конохи и Тен-Тен все время приходилось их успокаивать. Особенно Наруто, который то и дело норовил броситься на Неджи. Ли казалось, что Узумаки очень злила насмешливая сдержанность Хьюги. — То есть как это зря? — Тен-Тен нахмурилась. Ли посмотрел на нее. — Это еще почему? — Я понятия не имею, что скажу ему, когда встречусь лицом к лицу. Я думаю и думаю, но… — Думаешь о чем? — Тен-Тен заглянула Ли в глаза. Взгляд ее был строгим. — О том, что скажу. — Ли немного стушевался, он не ожидал такой реакции. — Правду. — Куноичи фыркнула. — А что еще ты можешь сказать? Ли, не морочь голову. Сколько бы планов ты не настроил, в самый ответственный момент все они исчезнут и глазом не моргнешь. — Тогда что же мне делать? — Ли умоляюще смотрел на Тен-Тен. Он отчаянно нуждался в совете, но Гай-сенсея здесь не было. Ли уже несколько раз за три дня пути подумал о том, что он бы уж точно ему что-то подсказал. — Знаешь, что сделала бы я? Поступила, как вот те двое. — Тен-Тен кивнула в сторону костра, где Неджи и Наруто все еще обменивались взаимными уничижительными комментариями. — Предлагаешь мне поругаться с господином Казекаге? — Ли даже пробило на смешок. Он понял, что Тен-Тен имеет в виду что-то другое. — Нет. Предлагаю говорить так, как чувствуешь. Наруто и Неджи явно не готовили слова заранее, а им погляди как хорошо вместе. — Тен-Тен тоже улыбнулась. — Хорошо? Наруто, кажется, готов прибить Неджи. — Хотел бы, давно бы уже прибил. — Куноичи качнула головой. — Да и Неджи тоже. Они наслаждаются этой руганью, потому что каждый из них совершенно искренен. — По-твоему, они действительно ненавидят друг друга? — Конечно нет. Но мы вроде и не об этом говорили. — Тен-Тен снова посмотрела на Ли. — Так ты думаешь, что мне нужно просто… — Просто посмотреть ему в глаза, открыть рот и говорить. — Тен-Тен пожала плечами. — Мы все будем рядом, так что я уверена, что тебе нечего боятся. — Спасибо, Тен-Тен. — Ли искренне ей улыбнулся. — Ты меня достал, ттэбайо! — выкрикнул Наруто. Ли обернулся как раз в тот момент, когда Узумаки вскочил на ноги и сложил печать для клонирования.       Тен-Тен тоже спешно поднялась и побежала к ним, на ходу пытаясь отговорить Наруто использовать на Хьюге рассенган. Ли продолжал улыбаться, глядя на них.       Как и рассчитывали, к рассвету они добрались до главных ворот Сунагакуре. Канкуро, как раз бывший на дежурстве, отдал приказ оповестить Казекаге о прибытии шиноби Конохи, а сам спустился со стены, чтобы поприветствовать их и проводить в деревню. — Так вы, ребята, здесь на задании? Мы не получали вашего сокола, — сказал Канкуро, идя впереди них. — Госпожа Хокаге, должно быть, не сочла нужным его отправлять, — сказал Неджи. — Мы здесь не с миссией, мы с личными целями. — С личными? — Канкуро обернулся и окинул взглядом всех четверых. — Могу я поинтересоваться, что вы имеете в виду? — Нет, — незамедлительно ответила Тен-Тен. — Извини, но это слишком личное.       Ли был ей благодарен за то, что ему не пришлось объясняться перед Канкуро. Пожалуй, он бы не выдержал этого еще раз. Единственный человек, который еще должен был услышать эти слова, уже, должно быть, ждал их во дворе резиденции.       От этой мысли сердце Ли вдруг зашлось бешенным ритмом. Он просто не мог поверить, что уже вот-вот вновь увидит его. Что еще немного, каких-то несколько сотен шагов и тот, кто являлся ему только в мыслях и снах, предстанет пред ним наяву.       Ли в равной степени хотелось бежать к нему как можно быстрее и остановиться пока не поздно. Все происходящее казалось ему правильным и в то же время абсурдным до невозможности. Он чувствовал, как кровь отливает от лица от одной только мысли, что сейчас он расскажет господину Гааре о своих чувствах на глазах у стольких людей. Почему-то он не сомневался, что шанса на уединение у них не будет.       До резиденции оставалось совсем немного. Вот она показалась из-за крыш домов, величественно нависшая над ними. Вот она становится все больше, выше, расстояние до нее все меньше и наконец они вышли к ней самой. Ли замутило, когда он увидел, что господин Пятый Казекаге, как он и думал, уже ждал их во дворе.       Господин Гаара стоял один. За спиной привычно висела тыква. Чем ближе к нему они подходили, тем отчетливее Ли видел, что он ни капли не изменился за тот год, что они не виделись. В груди закопошилось какое-то странное чувство. Ли с каждым мгновением то робел, то смелел, терялся в мыслях, почти забывал дышать и был не в силах оторвать от господина Казекаге взгляда. Все его существо было безумно радо видеть Гаару. — Приветствую вас, шиноби Конохи, — господин Казекаге склонил голову в легком поклоне. — Что привело вас к нам?       Ли показалось, что говоря это он смотрел в глаза ему, но он быстро сам себя осадил. Конечно же ему только хотелось так думать. Только хотелось найти хоть какой-то намек на то, что весь этот путь был проделан не зря, а его надежды были не напрасны. — Эй, Гаара! — Наруто вскинул руку, уже собираясь броситься навстречу другу, но Неджи схватил его за шиворот, возвращая на место и, не сдержавшись, дал ему оплеуху.       Тен-Тен толкнула Ли в спину. На негнущихся ногах Рок прошел вперед, подходя к господину Гааре ближе. Взгляд бирюзовых глаз стал заинтересованным. Ли казалось, что он в целом неплохо улавливал его эмоции, хотя бы потому, что в прошлом году Гаара позволил ему увидеть их проявления.       Ли остановился шагах в пяти, глядя господину Казекаге в глаза. Сердце ухало в груди как молот о наковальню и он был почти уверен, что никогда в жизни не сможет сглотнуть противный комок, вставший в горле. Он стал пытаться судорожно вспомнить, что же из того, что он передумал за эти три дня показалось ему самым приемлемым, но Тен-Тен оказалась права. Сейчас, когда они стояли лицом к лицу, он не смог вспомнить ни одной подходящей фразы.       Когда молчание стало уже просто неприличным, Ли опустился на одно колено перед Гаарой и склонил голову. — Дело в том, господин Казекаге, что они все здесь по моей просьбе, — заговорил Ли. Он слышал, как дрожит его голос и не мог взять себя в руки, не мог успокоится. Вся выдержка шиноби пошла коту под хвост. Он не мог совладать с эмоциями и страшно боялся, что наговорит каких-нибудь глупостей. — Вот как. — Голос господина Гаары прозвучал понимающе. — Значит, у тебя есть личная цель в Сунагакуре? — Да, господин. — Ли поднял взгляд, снова встречаясь глазами с Пятым Казекаге. В этот раз он не смог прочесть их выражение. Лицо господина Гаары выражало спокойствие, поза — сдержанность. Ли снова ощутил робость, которая будто испаряла из мышц все силы. Он чувствовал себя так, будто вот-вот должен был просто повалиться на рыхлый песок и отключится.       Кажется, все это было всего лишь ошибкой. Кажется, стоило просто наплести какой-нибудь ерунды, которая с натяжкой могла бы сойти за правду и забыть все это как страшный сон. Но разве у него был шанс? Наруто уж точно бы не оставил ему его, а ко всему прочему за спиной послышались шаги двинувшейся к ним Тен-Тен. — Вы наверняка помните ваш последний визит в деревню Скрытого Листа. Это было год назад, и я имел честь быть вашим провожатым. — Ли смотрел на Гаару снизу-вверх, силясь, чтобы его слова звучали внятно. Дотянувшись онемевшей от волнения рукой к поясной сумке, Ли расстегнул застежку. Ее щелчок отдался неприятным щекотливым ощущением по всей коже. Подошла Тен-Тен, держа в руке кунай. — Я помню, как вам понравились наши тюльпаны, господин.       Ли развернул свиток и разложил его между ним и Гаарой. Тен-Тен порезала палец и выполнила технику призыва. На свитке появился горшок с пересаженными Ино тюльпанами. Их бутоны распустились и теперь эта маленькая клумба выглядела еще прекраснее, чем, когда они их запечатывали. Тен-Тен отошла на несколько шагов назад. На лице Гаары читалось искреннее удивление. — Ли, это…вы проделали этот путь только ради того, чтобы принести мне цветов? — Гаара говорил тихо, так чтобы слышал только Ли. И Рок снова не мог понять, что именно он слышал в его голосе. Он слишком волновался. Господин Казекаге присел на корточки и до боли знакомым жестом провел кончиками пальцев по лепесткам разноцветных цветов. — Не только. — Ли покачал головой, опустился на второе колено и уперся руками в землю, низко склоняясь перед Пятым Казекаге. Может, кому-то и показалось бы, что это не самая удачная поза для признания, однако Ли по-другому не мог. Он уважал Гаару также сильно, как и любил. — Господин Гаара, я пришел сюда, чтобы сказать вам о том, что уже давно в вас влюблен. Мне не хватило смелости признаться вам в прошлый раз, но теперь я, кажется, готов. Я люблю вас и хотел бы, чтобы эти тюльпаны, если им достанет сил выжить здесь, стали символом моих к вам чувств.       Ли выпалил все почти что на одном дыхании, пока у него не появилось время передумать. Весь мир, все, что их окружало вдруг перестало существовать. Остался только он, придавленный к земле грузом ожидания громового раската в виде ответа Гаары. Он думал, что был готов к отказу, но теперь он чувствовал, что это должно было просто убить его. И с каждой секундой, которая тянулась как застывающий клей, молчание господина Казекаге заставляло его уверится в том, что все его надежды были попросту напрасными. Господин Гаара, его первая любовь, просто не мог ответить ему взаимностью. — Встань, Ли. — Голос Гаары заставил все тело похолодеть. Ли услышал шорох его мантии. Неужели и он все это время просидел на корточках?       Ли послушно поднялся и у него закружилась голова. Он всеми силами пытался поднять ее, чтоб посмотреть на господина Казекаге, но мышцы не слушались. — Прошу, повтори то, что ты сказал еще раз, но отбрось формальности. — Гаара говорил уверенно, но это был не приказ Каге рядовому шиноби. — Я сказал, что уже давно тебя люблю, Г-гаара. — Голос же Ли дрожал, как и он сам. Ему было холодно, несмотря на палящее пустынное солнце.       Гаара сделал несколько шагов вперед, обходя горшок с цветами и Ли вдруг на несколько мгновений утратил связь с реальностью, оказавшись в объятиях. Гаара показался ему почти горячим, а руки как-то сами собой сомкнулись за его спиной в ответных объятиях. — Спасибо. — Гаара уткнулся лбом в плечо Ли, прижимаясь к нему так крепко, как это вообще было возможно. — За цветы и за то, что сделал первый шаг. Сам бы я, наверное, никогда не осмелился. — Что? То есть… — То есть я тоже люблю тебя, Ли.       Ли почувствовал, как все скопившееся напряжение моментально спало, превратившись в слезы счастья, потекшие по щекам. А тюльпаны, что он принес Гааре еще много-много лет расцветали по весне в теплице Сунагакуре.