Шкатулка

I

   — Посмотри на него, — давится смешком Арсений, кивком головы указывая на Даню, прыгающего по гостиной лесного домика. — Светится весь.    — У нас получилось собраться впервые за год, — улыбается Шаст, приобнимая за плечи развалившегося рядом с ним на диване Арса. — Конечно, светится. Я вообще-то тоже пиздец рад снова видеть всех вместе.    — А выглядишь так, словно рад видеть только Арсения, — посмеивается ехидно сбоку Олеся. — Женатики. Его-то ты каждый день видишь, но не-е-ет, не оторвать.    — Вообще-то, — тянет с деловитым лицом Антон, поднимая вверх указательный палец. — Арс только вернулся с Берлина, его не было больше недели.    — Целая неделя, — тянет жалостливо Леся, хлопая ресницами.    — Сказал ещё так, будто бы всю эту неделю не перемещался к Арсу по тени каждую свободную минуту, — хмыкает Андрей, сидящий за столиком возле дивана. Отвлекается от игры в карты с Позом. — Наверняка же каждую ночь вместе спали. Будто бы другая страна для демона стала причиной не видеться с Арсом, ну-ну.    — Вы такие противные все, — тянет, щурясь, Антон. — Может, и перемещался. Может, и каждый день. Но у Арса было много работы, и вообще-то он после неё сильно уставший, так что вот так сидеть и говорить — такого давно не было.    — Целую неделю, — в один голос тянут Леся с Андреем с притворной жалостью.    — Так, я забыл, что было козырем? — хмурится Сизый, косясь на разобранную колоду.    — Бубны, — кивает Поз, вглядываясь в карты в своих руках.    — Пиздишь, — оскаливается Андрей. — Я тебя насквозь вижу. Что козырь, Поз?    — Червы.    — Да хорош заливать! — возмущается Андрей. — У меня были козыри, а черв у меня нет!    — Черв нет, говоришь, — посмеивается Дима, выкладывая с рук три десятки, в числе которых червовая.    — Ой, иди нахуй, — фыркает Сизый, отбрасывая свои карты в бито, сдаваясь, понимая, что у него нет ни шанса.    — А на что мы играли? — притворно задумывается Поз. — А, на твой отказ от курения, точно-точно.    — Не было такого!    — Давайте в покер, — предлагает Даня, повисая сзади на плечах у сидящего Поза.    — У нас в покер игроки только Серый, Шаст и Поз, нет смысла играть, зная, что у тебя ни шанса, — бурчит Андрей, сгребая все карты со стола и заглядывая в те, что оставались у Димы. — Так, блять! Как это у тебя оставались одни семёрки?!    Поза смехом разбирает со всеми, а Андрей пытается добиться повторной партии. Не бросит он курить, не может до сих пор от этой мерзкой привычки избавиться. Кто-то вон пьёт, кто-то музицирует, чтобы сбросить напряжение, а Сизый что? Играть он ни на чём не умеет, к алкоголю до сих пор твёрдая неприязнь. Хоть курение ему можно оставить? Но нет же, Поз, если берётся уж о ком заботиться, то это всё: приговор.    — А я бы сыграла, — потирает ладони Леся, хищно улыбаясь. — В покер, я имею в виду.    — Вот с ней я бы не играл, — многозначительно говорит Поперечный, отходя от Димы. — Играли мы с тобой, ведьма, больно подозрительно ты в покере чужие карты читаешь. Мухлюешь как-то.    — Да у тебя на лице написано, когда ты блефуешь! — возмущается Олеся, взмахивая ладонью.    — А я вот думаю, кое-кто ведьме на ушко шепчет, подглядывая чужие карты…    — Жульничаешь с помощью Проклятых? — неверяще хлопает глазами Шаст, переводя удивлённый взгляд к Лесе.    — Да не жульничаю я! Просто играть умею, в отличие от некоторых!    — Бля, Шаст! — подскакивает оживлённо на диване Арсений. — Я же с тобой в казино могу крутые бабки рубить! Ты в тени смотришь чужие карты, говоришь играющему мне, а я…    — Вот он, главный жулик, — хмыкает Андрей. — Денег не хватает, Арс? Так ты скажи, поможем, чем сможем.    — Да мне просто идея пришла в голову, — бурчит Арсений. — Я до сих пор жалею, что во время студенчества не напользовался этой фишкой.    — Какой фишкой? — хмурится Даня.    — Ну, типа никто, кроме меня, Шаста в тени бы не видел, только мне бы показывался, как когда в институте на голове скакал. И вот я прихожу на сессию, достаю билет, показываю его Антону, он гуглит, а мне ничего учить не надо и всё.    — Гениальный план, — усмехается Леся. — А чего ж не воплотили?    — У Арса со второго курса в комиссии вечно был кое-кто, — посмеивается Шаст, — кто чувствовал бы моё присутствие и не дал бы мне так помогать.    — Виктор, — с усмешкой выдыхают Андрей с Лесей.    — Только меня пугает, как ведьма с пророком в последнее время засинхронились? — спрашивает Даня, дёргая бровью. — Реально же стрёмно. Хм. А вы не задумывались, что… Арс, Андрюха и Леся могли бы, ну знаете, объединятся во что-то цельное, огромное и мощное?    — Как могучие рейнджеры в одного большого? — прыскает со смеху Арсений. — Ну-ну. С чего бы?    — Ну, бля, типа чел с даром Лилит, Смерти и Михаила. Прикиньте, если бы вы реально как-то законектиться могли?    — Мы тут и без того законекчены все достаточно, — качает головой Леся. — А некоторые — прямо уж слишком, — усмехается ехидно она, бросая взгляд в сторону Шаста с Арсом и Поза с Андреем.    — Иди нахуй, — звучит хором четыре голоса, отчего Леся взрывается хохотом.    — Хм, кстати о Проклятых, — становится серьёзным Арс. — Лесь, появилось много новых с тех пор, как мы с теми разобрались?    — Помогли, а не разобрались, — бурчит Олеся. — Появились, — кивает она удручённо. — Причём немало.    — И Скверны среди людей всё больше, — со вздохом говорит Даня. — Мир катится в жопу, а это всё… Накладывается на мир за Завесой. Смуглянка выебет за вмешательство, но…    — Никаких «но», — обрывает строго Асми, возвращаясь в гостиную с бутылкой виски и коробкой сока. — У тебя и так уже больше предупреждений от жнецов, чем это допустимо. Принёс сок и виски, кто что хочет, то и пейте. Э-э-э, опять из головы вылетело, где стаканы?    — Пошли вместе, — вскакивает с дивана Шаст, утягивая Асмодея за предплечье на летнюю кухню, где стояли в шкафчике стаканы. — Асми, как он? — шёпотом спрашивает Антон.    — А я думал, ты помочь мне просто захотел, — вздыхает тяжело Асмодеус. — Или уединиться со мной для… Ай! — шикает Асми, когда ему прилетает подзатыльник. — Вот бы знал я, что однажды меня будет пиздить низший демон, ни за что бы с вами не связался.    — Не уходи от ответа. Как он?    — У него уже шестое предупреждение, — качает головой Асми. — А их максимум три дают. Его покрываю только я, Смерть даёт ему новый шанс снова и снова, но это вызывает всё больше недоверия к её власти среди жнецов. Знаешь, как-то не хочется, чтобы Мори свергли из-за моего рыжего придурка.    — В последний раз… Их было четыре. Откуда ещё два предупреждения?    — Остановил один теракт в Ираке и заступился за какого-то бедолагу на улице, когда его начали гнобить за исламское вероисповедание.    — Блять, — Шаст вздыхает измученно, пряча лицо в ладонях. — Он продолжает ходить на групповую терапию?    — Он теперь её ведёт, — многозначительно тянет Асми.    — Да я знаю, но как пострадавший он продолжает ходить на собрания?    — Они там все обсуждают всё одинаково, вне зависимости от того, кто ведёт, а кто нет, они все пострадавшие. Он рассказывает им не меньше…    — Вот уж хуй там, — морщится Антон. — Когда Даня берётся руководить чем-то, он не показывает того, что чувствует сам. Как было в партизанском отряде, где он был главой? Он никогда нам не показывал, что ему тоже страшно и больно. И там наверняка самого сильного играть начал. Надо…    — О чём шушукаетесь? — щурится подозрительно на Шаста с Асмодеем Даня, выглядывая из-за дверей. — Забыли, где стаканы?    — Да заболтались просто, — натягивает улыбку Антон. — А ты, кстати, Зара с Серым и Окс не звал?    — Звал, конечно, Серёжа с Оксаной задерживаются у Иды, а Зар… Зар, — вздыхает Поперечный, опираясь плечом о дверной проём, скрестив руки на груди. — Зар ответил неоднозначно.    — Наш воронёнок деловито открутился, как делает всегда? — посмеиваясь, спрашивает Асми, перенимая четыре стакана, которые ему протягивает из шкафчика Антон.    — Обещал, что будет, — Даня взгляд в пол опускает, вздыхает снова. — Мне надо больше времени проводить с ним…    — Чего это? — удивляются одновременно Асми с Шастом.    — Когда вы все тут закончите свои дела, Шаст… Только я с Заром останусь с дырой внутри, когда вы отправитесь в очередное путешествие по колесу Сансары, — усмехается косо Даня, смотря на Шаста. — Я подумал… Нам было бы проще, если бы мы остались друг у друга… Я слишком долго был козлом по отношению к нему, а теперь, кажется, момент наладить отношения упущен… Если бы я не был ему неприятен, он бы не отнекивался каждый год от четвёртого июля и других праздников, на которые я его зову… Наверно, уже… Что-то я хандрю в последнее время, да? — тут же напускает на себя весёлость Даня. — Не киснуть и всё будет заебись, да?    Даня разворачивается резво на пятках, уходит обратно в дом, громко спрашивая о чём-то у Арса, вызывая смех у всех, кто остался в гостиной.    — Антон… Совсем всё плохо? — тихо спрашивает Асми, замирая со стаканами рядом с напрягшимся Шастом.    — Я не знаю, но выглядит… Знакомо, — кривится Антон. — Как часто он думает о смерти или перерождении нас с ребятами?    — Каждый день, — вздыхает прерывисто Асми. — Со дня, когда умер Ракета, кажется, совсем погас… Я не знаю, что делать. Я чувствую его боль, его эмоции, но ничего не могу с этим сделать. Наша связь становится клеткой, в которой я… Ничем не могу помочь, пока он задыхается. Я всё чаще думаю… Я не могу оставить его себе, несмотря на просьбу о продлении контракта. Он не сможет так, ему нужно уйти в Колыбель, вернуться к жизни человеком.    — Он так не думает, — хмурится Шаст, разворачиваясь к Асми. — Не вздумай сделать что-то у него за спиной. Даня хочет быть с тобой, и он тебе нужен, вы оба нужны друг другу, а ещё он не хочет снова стать вестником Смерти, а как только вернётся к жизни, это клеймо снова… Активируется, снова вокруг него одни трупы будут. Думаешь, так ему лучше будет, легче? Снова и снова переживать потерю людей, которые будут рядом с ним? Соберись, ёб твою мать, ты Асмодей, один из Князей Ада, или барышня ранимая? Ему нужно, чтобы ты был сильным, чтобы ты его уверил в том, что, несмотря на всё, ты-то никуда не денешься, — твёрдо говорит Шаст, тыча пальцем в грудь Асми. — У вас нет родственности, да и душ у вас нет…    — Спасибо, Антон, — выдавливает из себя Асми.    — Но тем не менее, не знаю, как это объяснить, но между вами явно есть какая-то связь, почти как родственность, что-то в её роде… Вспомни всё, что Арс рассказывал из этих легенд про бога Солнца и сопровождающего его существа, являющимся проводником в мир мёртвых. Ну блять, с вас же писали, а если нет, то пиздец пугающее совпадение. Рыжий солнечный кот и чёрный загробный пёс. Инь и ян, мать его, Солнце и Луна. Вся хуйня из этого разряда, короче. Хватит жевать сопли, покажи ему, что он может передохнуть рядом с тобой, пусть знает наверняка: что бы ни происходило с нами, а вот ты с ним до ебучего конца.    — Я скучаю по временам, когда ты кривился на сам факт моих отношений с рыжиком, — вздыхает Асми. — Потому что слушать от тебя романтические советы… Слишком странно.    — Ой блять, не выёбывайся, — фырчит Шаст. — Знаешь… Арсений говорил, что мы похожи, нашёл кучу каких-то всратых параллелей между нами с тобой, а Зар распиздел с какого-то чаепития с Мори, мол, она говорила, что мы…    — Зеркала, — вздыхает тяжко Асми. — Да, мне он тоже распиздел.    — Да, — кивает Антон. — Вот я и подумал, знаешь… Может, мы поначалу друг друга не переносили, потому что не переносили самих себя? А теперь вот… Тебе мозги вправил Даня, мне — тоже, ну и Арс, конечно, и мы, вроде как… Стали лучше. А с этим стали нормально общаться.    — Кажется, так, — кивает понуро Асми.    — Вы тут сосётесь, пока никто не видит? — дёргает бровью Поз, выходя на летнюю кухню. — Чё вы тут застряли?    — Почему они вечно думают, что мы таким занимаемся? — интересуется у Шаста Асмодей. — Может, чтобы не так обидны были эти подозрения и вправду…    — Иди на хуй, — моментально раздражается Антон, уходя как можно быстрее от смеющегося Асми, возвращаясь в гостиную, пока Дима придерживает для них дверь. — Вы реально решили в покер поиграть? — смеётся громко Шаст, видя Арса с Лесей, которые раскладывают широкий стол, а Андрей пересчитывает на маленьком столике принесённые Позом фишки.    — Да, — кивает Арс. — Правда, как мне кажется, я в этом безнадёжен.    — Да ты правила узнал только месяц назад, — посмеивается Антон, ставя принесённые стаканы на стол. — И то, блять, как узнал! Арс рассказывал, как он «научился» в покер играть? Во время прохождения на плойке «Рэд дэд рэдэмшн»! — заходится смехом Шаст.    — А что? Нельзя было Артура подвести, надо было выиграть на этом проклятом вокзале ту партию! — возмущается Арс.    — Ну-ну, выиграл он, — тянет со смехом Шаст. — Просрал бабки всей своей банды.    — Ничего не знаю, не было такого, — бормочет Арсений.    Антон посмеивается тихо себе под нос, разливает виски тем, кто хочет выпить чего покрепче, наливает сок Андрею с Арсением. Буквально через минуту приходит Серёжа, извиняется за опоздание, а потом и за отсутствие Оксаны: Ида заболела и Окс хочет за ней присмотреть ночью, потому что температура высокая.    — Я тоже хотел остаться, но Окс меня взашей погнала, — бурчит Серёжа, кивает, улыбаясь Антону с благодарностью, когда тот всовывает ему в руки стакан с виски. — Вы в покер?    — Ага, — кивает оживлённо Даня. — С нами будешь?    — Разумеется, — кивает Серый.    — Меня вот что поражает, — тянет Андрей, раскладывая на столе равные стопочки с начальным банком фишек на всех, кто будет играть. — Как так вышло? Два наших главных азартных игрока — ходячие парадоксы. Один, — кивает Сизый на Поза, — идеально блефует, но при этом совершенно никакущий лжец по жизни. А второй, — кивает на Серёжу, — нихуя не может запомнить по жизни, зато охеренно запоминает все карты во время игры.    — Всё я запоминаю, — бурчит Серёжа.    — Ну да, — тянут сомнительно Шаст с Позом.    — Ой, блять, идите вы! — возмущается Серый. — Всё я помню! Что важно, то и запоминаю.    — То есть, когда я сказал, встречаемся такого-то числа в такое-то время, это было не важно? — возмущённо спрашивает Антон, взмахивая руками.    — Да не бурчите вы друг на друга на ровном месте, — смеётся тихо Арсений. — Ну, не запоминает, у всех свои особенности мышления и восприятия, ну, превосходный лжец Поз только в играх, может, у него совесть чиста, потому что всё игрой оправдывается, а в жизни таким не оправдаешь. Что вы разводите тут на ровном месте? Давайте лучше играть начнём, у нас будет крупье вне игры?    — Да, давайте я, — улыбается Асми, забирая у Арсения колоду карт. — Играют, значит… Ведьма, рыжик, медиум, пророк, ангел, нефилим, Антон…    — Ты просто перечислить решил или это затравка к анекдоту? — ухмыляется весело Даня, усаживаясь вместе со всеми за разложенный круглый стол.    — Просто посчитать.    — Зачем? — напрягается Поз. — Только подтасуй колоду, чтобы Псу лучшие карты выпали!    — Простите за опоздание, — с улыбкой извиняется Салазар, выплывая из тени. — Задержался немного, а потом посмотрел на время, и оказалось, что не немного…    — Пусть Зар будет крупье, — настаивает Дима.    — Ага, чтобы вам с Антоном лучшие карты на руки пошли, да? — возмущается Даня.    — У нас не получается найти того, кто раздаст карты, всех в предвзятом отношении к игрокам обвиняют, — улыбается Леся, оставляя короткий поцелуй на щеке Салазара.    — Давайте позовём Бельфи, — предлагает Серёжа.    — Ага, чтоб он нас всех проклял до третьего колена, как в прошлый раз, когда мы его разбудили из-за какой-то херни, — кривится Шаст. — Хуйня план. Может, позвать Влада?    — Я не позволю вам втянуть ребёнка в азартные игры, — нахохливается Зар.    — Да он не ребёнок уже! То, что он выглядит, как подросток, так это косяк контракта, что навеки в форме заключения остаёшься! — взмахивает негодующе ладонями Шаст. — Вельзу вон тоже нихуя не ребёнок, хоть так и выглядит!    — Правильно, — кивает активно Асми.    — Окс присматривает за приболевшей Идой, все, кроме Зара и Асми, которых обвинили заранее в подкупности, участвуют в игре, — рассудительно говорит Арсений. — Влада и Бельфи звать нам не дадут, да и правда лучше не надо.    — Давай Иру притащим, — предлагает Шаст.    — По кому ещё соскучился? — с ежесекундным раздражением интересуется Арс.    — Я не говорил… Арс! Что ты начинаешь опять???    — Может, тогда Максима позовём? — с натянутой улыбкой спрашивает Арсений.    — Блять, да он-то нихуя не знает о нас всех, в отличие от Иры, и вообще каким хуем здесь Максим будет?!    — Боже, дай мне сил, — поднимает глаза к небу Зар. — Что насчёт Мори?    — Зар, ты ёбнулся? — спрашивают почти все хором.    — Да чего вы…    — Привет, Смерть, мы знаем, как ты обычно занята, но не желаешь с нами в покер поиграться? Да даже не поиграться, а карты нам раздавать! — с возмущённым смехом кривляется Антон. — Зар, ты, походу, устал сегодня слишком, иди присядь, тебе отдохнуть надо.    — Может, Гаври? — предлагает Арсений.    — Да у вас вариант один другого краше, — взрывается смехом Даня. — Может, тогда Господа Бога пригласим… Ай, сука!    — А, колется, да? — посмеивается Шаст. — Добро пожаловать. С каждым десятилетием после заключения контракта от всяких святых слов колется больнее и больнее.    — Потому что пустота в вас растёт, — вздыхает Салазар. — И если пташка уже пережила резкий рост энергии, то тебе, Даня, боюсь, тоже однажды придётся это пережить. Но у тебя это будет спокойнее, чем у Антона, ты Рыбы, там это больше…    — Давайте не будем об этом, — шикает Асми.    — Да нет, говорите уже, раз начали, — хмурится Даня. — Выброс энергии, как было у Шаста, то же будет и у меня, но в чём отличия Овна от Рыб?    — Ваши способности, — кивает задумчиво Леся. — Антон спалил половину леса молниями, но… У Даниссимо способность заключается в чтении и внушении эмоций, в проникновение памяти. Так как это будет?    — Смотря, куда он направит растущую пустоту, — отвечает с тяжким вздохом Зар. — Если вовне, то всех вокруг него начнёт пробирать ни с того, ни с сего самыми непредсказуемыми эмоциями, это может навредить психически тем, кто будет рядом с ним. Но если в самого себя, то может сломать, соответственно, самого себя.    — Или просто лежать и с месяц плакать, — кивает удручённо Асмодей. — В любом случае, сейчас тебе рано об этом волноваться, рыжуля. А когда придёт время, мы сделаем так, чтобы ты не навредил никому, включая себя самого.    — Утащишь меня опять в космос? — тепло улыбается Поперечный. — Я не против.    — Давайте играть, — отбивает ладонями дробь по столу Антон, чуть подпрыгивая на своём месте. — Пусть Зар и Асми поделят колоду между собой, половине раздаст Зар, половине — Асми. Будут друг за другом следить, чтобы никто не подтасовывал.    — Морока, — вздыхает Асмодей, ловким движением пальцев разделяя колоду на две части, одну отдаёт Салазару, а вторую принимается тасовать отлаженными движениями.    — Блять, — шипит Серёжа, читая пришедшее на телефон сообщение. — Окс просит вернуться, простите, не в этот раз.    — Если что-то случилось, позвони нам! — кричит в спину исчезающему Серёже Поз.    — Что ж… Начнём, — расплывается в улыбке Асми, раздавая карты тем, кто был с правой стороны стола.

II

   — Это уже ни в какие ворота! — возмущается одна из жнецов на собрании в Посмертии. — Ты размякла!    — Прошу прощения? — холодно интересуется Муэрта. — Что-то я не расслышала, повтори-ка, Сайнарраберитхед.    — Мы все здесь такого же мнения, — выступает из-за спины жнеца другой. — Шесть предупреждений низшему демону! Где это видано?    Зал наполняется возмущенными перешёптываниями, но в голосе каждого присутствующего в зале жнеца Смерть слышит согласие, солидарность с недовольством.    — Мы не должны привязываться к людям, к душам, это наша работа. Забирать их жизни, отправлять в Колыбель, исправлять аномалии, наказывать тех, кто из-за Завесы вмешивается в дела смертных, — продолжает уверенно один из жнецов. — Как низко мы пали, если позволяем низшему демону так нагло вмешиваться в Книгу жизни, в её течение! Что будет дальше? Может, даруем бессмертие всем, кто ему дорог?    Мори оглядывается настороженно, вслушивается в гневный шёпот жнецов со всех рядов зала.    — Я разберусь с этим, больше таких проблем не будет, — заверяет Муэрта. — Мы можем решить всё разговором…    — Серьёзно? — с ехидным смехом спрашивает жнец. — Ты размякла, Мори. Сначала все эти люди, мы закрыли глаза на то, что ты стёрла первое предупреждение Шастуну, сочли это наградой за то, с чем он на самом деле помог нам всем разобраться, но Поперечный! Ты проявила к нему симпатию, неравнодушие ещё тогда, в Суде!    — Он вестник! — выпаливает Мори, взмахивая руками, от которых вздымаются столбы дыма.    — При жизни, но не сейчас, его предназначение разорвано контрактом, — подключается к обсуждению третий жнец. — Да даже если бы он продолжал быть вестником… Вестник смерти несёт смерть, а этот предотвращает смерти, которые предписаны. Срыв единичных смертей был непозволителен, но то, что произошло в Ираке! Мы должны были собрать там больше двух десятков душ! Но не собрали, потому что у этого демона шило не в том месте!    — И что вы предлагаете? — зло рычит Смерть, оборачиваясь вокруг своей оси, разглядывая с центра зала всех присутствующих.    — Его покрывает Ашмедай, для нас он недостижим, но есть тот, кто сможет поставить его на место.    — Нет! — вскрикивает Мори, зыркая гневно на жнеца, который это ляпнул. — Вы себя слышите? Да вы уже всё решили, — смеётся она неверяще. — Хотите призвать его? Хотите, чтобы навёл порядок? Так, думаете, будет? Да вы не в себе! Он и законы, он и порядок — это противоположности! Я всегда делала всё, чтобы обеспечить безопасность всего, за покровительство одному демону хотите меня свергнуть, отдать вожжи этому… Отдать управление тому, кто перевернёт всё с ног на голову?!    — Дело не только в Поперечном, — упрямится жнец. — Ты спелась с Гавриилом.    — Что?    — Брось, Муэрта, ты правда думала, что мы не узнаем? — усмехается ядовито жнец. — Ты не наказала его за то, что он сделал с Книгой жизни, проводишь с ним каждую свободную секунду…    — К чему это ты ведёшь? — оскаливается раздражённо Мори.    — Ты пропитываешься его безумием и легкомысленностью, что в случае твоей должности абсолютно равноценно. Халатность в нашем деле — безумие самое настоящее. Разговоры ничем не помогут, нам нужны меры.    — Мер было вдоволь, — шипит Смерть. — То, что стало с Иббуром, Диббуком, что стало с Лазарем, Салазаром, вы забыли?!    — И благодаря мерам, предпринятым по отношению к Иббуру и Лазарю, мы все до сих пор целы, мир в равновесии.    — Мир в равновесии сейчас, потому что у нас появилась целая группа людей, которые могут мыслить независимо от наших законов, но при этом их знают и уважают!    — О чём мы и говорим, — вздыхает тихо жнец. — Покрываешь их, лелеешь… Братаешься с Гавриилом и Лазарем. Мы всё решили. У тебя глаз замылился, Мори. Пора взять отпуск, пустить за руль твою смену.    — В прошлый раз его возвращение же очень хорошо кончилось, — зло выплёвывает Каин, поглаживая оголёнными костями кисти за ухом призрачного пса. — Ни я, никто из моих воинов не склонит коленей перед ним, вы услышали?    — А тебе не дадут выбирать, — усмехается жнец. — Ты забываешься, Каин. Дикая Охота, элитный эскадрон Смерти, вы особенны, уникальны лишь по факту того, что были людьми когда-то, в отличие от других жнецов. Но это не есть сила, это уязвимость. То, что ты стал жнецом, командир Призрачного Гона, это не дар. Это проклятие, которые ты навлёк на себя, убив брата.    — Авель был конченным ублюдком, а мне не хватило терпения! — рыкает Каин, резко поднимаясь на ноги, в любую секунду готов наброситься на жнецов, вставших против Мори, но та не даёт. Задерживает Каина, упирая ладонь в призрачную грудь за животными мехами.    — Хах, вот, почему ты ей так верно служишь, — усмехается ядовито жнец, смотря с переполняющим высокомерием на Каина. — Вы похожи. Два братоненавистника. Добрых снов, Муэрта.    — Вы не настолько наивны и глупы…

III

   — Фулл хаус, сучки! — торжествующе смеётся Даня, когда все вскрывают карты. Поперечный уже тянется к банку фишек на столе, как…    — А ты лапки не торопись тянуть, — с напыщенной жалостью воркует Поз, кладя на стол свои карты, среди которых все пики от десятки до туза. — Ой, как неожиданно!    — Королевский стрит флэш, — глухо усмехается Шаст.    — Да идите вы все в задницу! — фыркает Арсений, отбрасывая свои карты, среди которых не собралась вообще никакая комбинация.    — Какой смысл играть, если знаешь, кто победит, — бурчит Андрей, отбрасывая карты в сторону.    — У вас ещё есть фишечки, давайте новую раздачу, — посмеивается Дима, придвигая себе выигранную общую ставку.    — Да похуй, никто ж никуда не торопится? — вздыхает Поперечный.    — Вообще, я уже носом клевать начинаю, — зевает протяжно Олеся, прикрывая лицо ладонью. — В мастерской сегодня был аврал. Я вот подумываю, может, свою открыть?    — Автомастерскую? — заинтересованно спрашивает Даня. — Бля, если надо чем помочь, я в деле!    — Этому только дай, кому помогать, — смеётся тихо Арсений, прикрывая глаза, чуть откинув голову назад, развалившись на стуле.    — Устал? — с тёплой улыбкой спрашивает рядом Шаст, оглаживая большим пальцем выступающую косточку на запястье Арса.    — Немного, — улыбается Арсений, смотря на Антона донельзя ласково. — А ты?    — Могу не спать годами, ты же знаешь, — Шаст ойкает, когда Арс щипает легонько за внешнюю часть ладони. — Ты не дал мне договорить, — бурчит он. — Могу не спать годами, но рядом с тобой готов дрыхнуть целыми сутками.    — М, так я перебил тебе заготовленный флирт, — посмеивается Арсений, оглаживая тёплым взглядом лицо, Антону кажется, он чувствует прикосновения на щеках.    Арс немного разморенный и слегка уставший — это всегда нечто настолько домашнее, уютное, что в груди до сих пор всё горячим мёдом обливается.    — Люблю тебя, — шепчет едва слышно Шаст, утыкаясь губами в ладонь.    — Я тебя сильнее, — отвечает Арсений уже привычно, но всё так же тепло и ласково, утыкается губами при этих словах Антону в макушку. — Скоро лето… Наконец-то сможем отдохнуть.    — Скоро лето, — мечтательно повторяет Шаст, прижимаясь виском к плечу Арса. — Скорей бы оно… Но я люблю конец весны.    — Из-за наших Дней рождения?    — М, ну-у-у, вообще-то я о другом думал, — улыбается тихо Антон, прикрывая глаза. — В конце весны ты начал со мной разговаривать.    — О нет, опять ты мне это припоминаешь, — кривится Арс.    — Не припоминаю я. Просто вспоминаю. Давненько я не читал тебе ночами Цветаеву с Ахматовой, что думаешь?    — Не вздумай, — многозначительно тянет Арсений, отчего Антона смехом разносит.    — Походу, играть больше не будут, — удивлённо подмечает Шаст, отрываясь от Арсения, замечая, что все разошлись от игрального стола, разбрелись по комнате группками.    Даня о чём-то говорит с Лесей и Заром, Асми просто слушает их разговор, стоя рядом, потягивает мерно виски из стакана. Андрея с Позом не видно, пошли курить на веранду, скорее всего. Дима, конечно, с этим отказом Андрея от курения — лицемер тот ещё. Сам курильщик заядлый — это раз, Андрея со скуки тягает на перекур — это два, табаком, выращенным в теплицах, ему угощать кого-то надо — три. Из-за этих мыслей Шасту теперь тоже курить хочется…    — А мне можно покурить? — с нескрываемой надеждой спрашивает Антон, строя Арсу глазки побитого жизнью котёнка.    — Я же говорил уже, тебе не надо спрашивать у меня разрешения, — бормочет Арсений. — Главное сигарету за сигаретой, пачку за пачкой не кури, как раньше.        — Люблю тебя.    Антон утыкается коротко губами в щёку, хочет выйти на перекур, но Поз с Андреем как раз возвращаются с веранды, и планы меняются. Не хочет Шаст один курить, значит, сгоняет с ними на следующем перекуре.    От мыслей о сигаретах Антона отвлекает синхронное взвывание сбоку. Шаст, как и Поз с Андреем, оглядываются испуганно, смотрят с тревогой на заскуливших болезненно Лесю с Даней, которые прижали отчего-то ладони к ушам, резко наклонившись всем корпусом вперёд.    — Что случилось? — взволнованно спрашивает Поз, подходя с остальными к кучке, в которой стояли Даня с Олесей.    — Не знаю, — взволнованно бормочет Салазар, придерживая Лесю за плечи. — Мы просто говорили, как они вдруг…    — Замолчи, — скулит Леся.    — Прости, родная, но я же…    — Да не ты, Зар! — шипит болезненно Даня, зажмуривая крепко глаза. — Ты тоже слышишь?    — Да…    — Что вы слышите? — испуганно спрашивает Поз.    — Смех, — в один голос отвечают Поперечный с Лесей.    — Какой ещё смех? — бледнеет Арсений. — Так, Андрей? Что происходит?    — В видениях ничего такого не было! — заверяет Сизый, поднимая ладони в капитулирующем жесте. — Я ничего не знаю!    — Что ты видел последнее? — вздыхает прерывисто Даня, выпрямляясь в спине, но всё ещё придерживая ладони у ушей.    — Да ничего такого, — бормочет сбито Андрей. — Там не было вообще ничего важного, словно бы ничего не происходило…    — А кого ты видел? — тихо спрашивает Леся, пытаясь отдышаться от пережитых не самых приятных ощущений.    — Смерть, — пожимает плечами Андрей. — Да что вы так вылупились??? Мы её видим чаще, чем Виктора!    — А ты бы хотел почаще с Виктором видеться? — кривится Поз.    — Это была обычная беседа с Мори, не больше, не меньше.    — Ты только что проигнорировал мой вопрос?    — Помолчите, пожалуйста, — выставляет в сторону ладонь Даня. — Что это было? Почему так переебало? Почему так…    — Больно? — спрашивает Леся.    — Больно? Тебе больно? — хмурится Даня. — Нет, я чувствую… Наоборот. Ужас и восторг одновременно.    — Чего? — Леся отшатывается назад, смотрит на Даню непонимающе. — Это было больно! Как вообще можно чувствовать одновременно ужас и восторг???    — С лёгкостью, если речь о нём, — хмуро говорит Асми, кивая в сторону, где из клубней синего дыма посреди комнаты кто-то материализуется.    — Мне пора, — лепечет Зар, отступая назад по комнате. — У меня дела…    — Чего, блять, а ну стоять! — вскрикивает Шаст, ловя с Позом Салазара под руки.    — Bonswa! — с раскатистым смехом доносится басистый, охрипший голос.    — Мне надо… Мне пора, — скулит Зар.    Из облака сине-фиолетового дыма выходит широким шагом большая мужская фигура. Незнакомец расплывается в улыбке, сверкает озорно жёлтыми глазами, подсвечивая лицо с рисунком черепа, украшенного узорами. Он насмешливо окидывает взглядом присутствующих в комнате, кланяется, снимая с головы чёрный цилиндр, прижимая его к груди, а второй рукой опираясь на трость.    — Давно тебя не было, — вздыхает тяжко Асмодей, разглядывая мужчину. — Куда пропал?    — Не гунди, Ашмедай, — тянет со смехом незнакомец, выпрямляясь и надевая обратно цилиндр.    — Я знаю, кто это, — потеряно лепечет Арс. — Это один из лоа у вудуистов… Самый почитаемый из них… Барон Суббота.    — Так приятно, что ещё помнят, — вздыхает нарочито любовно Барон. — Ты вудуист?    — Нет… Я не придерживаюсь одной религии, — тушуется под взглядом жёлтых смешливых глаз Арсений. — Я знаю, что всё смешано, переплетёно, попутано и… Верить одному — бессмысленно.    — А. Религиозная шлюшка, выходит, — посмеивается Барон Суббота, раскуривая сигару.    — Самди, — строго окликает Асми. — Не груби, будь добр.    — Что? Люди до сих пор пиздец нежные? — изображает удивление с толикой раскаяния Барон, тут же заходясь хохотом. — Ладно, поболтали и хватит, я тут по делу.    Какое бы ни было у Самди дело, Асми понимает, что явно от этого ждать ничего хорошего не стоит, поэтому, наверно, и пытается отвлечь внимание Барона. Может, даже задабривает его.    — Я тебя так давно не видел, даже не выпьешь со мной? — дёргает бровью Асми.    — Выпить я всегда рад! — восклицает Барон Суббота, чуть подпрыгивая на месте, упираясь в трость. — Ром есть?    — Только виски.    — Буэ, — кривится Самди. — Да поебать, сойдёт, — тут же сдаётся он при виде, как Асмодей наливает ему в стакан пойло. — Я думал, ты мне сразу бутылку дашь. Жадничаешь, Ашмедай?    — Хочу, чтобы ты хоть немного трезвым остался… Хотя мне кажется, ты им с рождения не был.    — Твой виски меня никогда ничуть не опьянял, — фыркает Самди, заливая в себя залпом стакан и тут же вынимая из рук Асми бутылку, прикладывается уже к горлышку, иссушая содержимое за минуту. — Так вот, дело.    — Где ты был всё это время? — всё ещё пытается тянуть время Асми.    — Хм, а ты скучал? — расплывается в широкой улыбке Барон, приближаясь резко к лицу Асми. — Холодно спать было?    — Не холодно, — раздражённо улыбается Асми, чуть скрипя зубами. — Я искал тебя. Долго. Очень долго, Самди.    — Так это типа встреча бывших? — нервно сглатывает ком в горле Арс, делая медленный шаг назад. Энергетика, аура от Самди слишком внушительная для духа. По силе сравнится с энергетикой разве что Мори.        — Я знаю, что искал, — тянет Барон Суббота, разглядывая лицо Асмодея. — И даже знаю, зачем.    — Не знаешь, — Асмодеус скрипит зубами, прикрывая глаза, пытается уязвимый взгляд спрятать. — Нихера ты не знаешь.    — Брось, я знаю тебя как свою трость с цилиндром. Папочка ушёл. Началась война. А потом, когда гнев утих, вина и зависть заполонили так, что ими можно было отравить все миры. Ты искал меня. Потому что считал своим противоядием, — посмеивается Суббота. — Потому что, — с улыбкой говорит он, приближаясь к уху Асми, — я единственный, кто может тебя убить.    — Чего? — хмурится резко Даня. — Убить? Ты? Первейшего?    — А до него медленно доходит, да? — хмыкает с усмешкой Барон Суббота, не отрывая взгляда от глаз Асми.    — Лоа, духи у вудуистов, лишь духи… — потерянно говорит Арсений. — Откуда бы у духа такая сила, чтобы забрать жизнь Первейшего?    — Потому что никакой он не лоа, не дух, — говорит раздражённо Асми. — Опять люди всё напутали в своих мифах. Хотя Самди действительно самый приближённый к людям из Древнейших, но только за счёт того, что быстро в тусовку на земле вписался.    — Я видел в пророчестве именно Мори, — глухо говорит Андрей. — Но я мог перепутать только в одном случае…    — Ах да, — посмеивается Самди. — В пророчествах так и не исправили этот глюк? Всё ещё показывают один облик, если-и-и речь о близнецах? — с улыбкой во всё лицо нараспев тянет Суббота.    — Близнецах?.. — совсем потерянно переспрашивает Арсений.    — А что не похожи? — деланно удивляется Самди. — Ах да, у меня ж лица за гримом не видно почти что, — смеётся он. — Да, близнецах. Она любит потакать тем, что старшая, но старше она всего на час!    — Самди, — с тяжёлым вздохом говорит Асмодей, — брат-близнец нашей Мори. Мужское и женское, светлое и тёмное, разумное и… Распутное.    — Так лестно слышать это от тебя, — припеваюче тянет Суббота, выстукивая по полу музыкальную дробь тростью и каблуками сапог. — Отец решил, что это было бы слишком жестоко навалить на сестрицу такой непочатый край работы. Да, у неё есть целая команда, жнецы и всё такое, но кто-то же должен иметь оставшуюся половину полномочий. Книга жизни пишет судьбы, Муэрта и жнецы присматривают за жизнями людей, но кто же присмотрит за жизнями тех, кто людьми не является? За Первейшими, Древнейшими, Чёртовой дюжиной, серафимами, архангелами и так далее, и так далее.    — Хотите сказать, — нерешительно говорит Поз, — что вы — тоже Смерть, только с уклоном на другой контингент?    — А ты, я так понимаю, мозг этой компании? — усмехается язвительно Самди, переводя взгляд от напряжённого Асмодея к Позу.    Только вот глаза его быстро соскальзывают с ангела на того, кто стоит рядом с ним.    — Поверить не могу, — расплывается шире в улыбке Барон. — Ну и ну, кто тут у нас? Я здесь не за тобой, но это же просто знак Судьбы!    Салазар порывается облаком тьмы в сторону, когда Самди, развоплотившись в сине-фиолетовый дым рвётся в его сторону. Только вот Барон Суббота все движения предвидит, подрезает путь чужой сути, сбивает с пути, тут же перевоплощаясь с Заром в физическую форму. Самди смеётся злорадно, вжимая голову Салазара в пол, придавив коленями его спину.    — Самди! — окликает громко Асми, ловя Антона и Поза под руки, чтобы не додумались сейчас влезть, ведь это будет самоубийственной глупостью.    — Как твои крылышки, Лазарь? — смеётся раскатисто Самди, превращая свою ладонь в призрачную, забираясь пальцами Зару в спину меж лопаток. — Новые не отросли ещё? Прошлые на гриле были просто потрясающе вкусными!    — Отпусти!    — Нет-нет, я лишь хочу удостовериться, что очередная пара не начала расти, — посмеивается Суббота, прощупывая что-то в спине. — С вами, серафимчиками, так сложно, одну пару выдернут, другая уже на подходе. Как зубы у людей, только в бесконечном количестве!    — Отпусти его, — приказывает Леся, за спиной которой появляется несколько Проклятых.    Барон смотрит на Олесю как на дурочку, хмыкает со снисходительной усмешкой, чуть пожимая плечами. Леся понимает, что её угрозу не восприняли всерьёз. Если этот Самди — брат-близнец Мори, если тоже Смерть, то наверняка ничего не сможет сделать с Проклятыми. Поэтому Леся и натравливает духов на Барона, но тот, затягиваясь глубоко своей сигарой, выдыхает облако фиолетового дыма, в котором Проклятые… Тают, растворяются на глазах, исчезая. Он не прогнал их, он уничтожил их, сжёг в дыме от своей сигары. Леся чувствует безумно сильную боль в районе груди, отступает на шаг назад, держась крепко за живот.    Арсений с Андреем оттягивают Олесю назад, прячут за собой. Арс тут же помогает Лесиной душе, раненной из-за вреда Проклятым, с которыми она связана, восстановиться, очиститься от невесть откуда взявшейся Скверны. Арсений очищает Лесин свет, пытается предотвратить последствия импульсивного поступка со стороны одного своего друга, как следующую глупость совершает второй. Андрей рвётся к Зару, но его перехватывает за руку Поз, не давая сделать глупость.    — Отойдите, — шипит с пола Зар. — Он лишь… Проверит меня, ничего со мной не будет…    — Да-да, послушайте старину Лазаря, — поддакивает Суббота, продолжая копошиться рукой в спине Зара. — Он же ерунды не скажет, правда, Лаз? Хотя о чём это я? Не болтай ты лишнего, мне бы не пришлось… Ой, а вот и маленькая парочка крылышек, какие крохотные, думал, спрячешь их от меня?    — Не надо, не трогай их… В них всё равно силы никакой нет, они же…    — Сорняки надо вырывать пока они не разрослись, — шипит Суббота.    Шаст пытается вырваться из хватки Асми, но ничего не выходит, пытается докричаться до психопата в цилиндре, но тот рыкает громкое «Fè silans!», и у Антона напрочь пропадает голос.    — Выходит, меня снова сорвали из-за тебя, да? — шипит Суббота. — Ты же знаешь, как я ненавижу возвращаться сюда. Тогда призвали, чтобы тебя казнить, так я же, дурак такой, прислушался к Габриэлю, к Ашмедаю! Но вот снова меня вырывают с моего маленького рая из-за того, что сестрёнка не может вас прикончить, поставить на место. Вы же ей неподвластны, она вас только судить, расщепить или понизить может, но не убить! Я был в другой вселенной, прекрасная вечеринка на яхте, такая оргия была, ты не представляешь. Дошло до самого интересного, а меня срывают из-за того, что происходит здесь! И — о, совпадение! — ты опять рядом с этим!    — Самди!!! — снова окликает Асми.    Асмодей уже не в себе от злости. Это видно прекрасно за счёт загоревшихся огнём оранжевых глаз, медленно увеличивающегося тела и растущих на стенах подвижных теней.    — Отпусти его, — рычит Асмодеус, у которого отросли волосы ниже плеч, окрашиваясь из чёрного в рыжий.    — Ух ты, кто-то вернул свой свет, — посмеивается Суббота, оглядываясь на Асми. — Меня это не сильно пугает, малыш, моя тень всё ещё способна тебя заволочь в себя. Не рычи на меня, Ашмедай, а то вместо одного заберу всех.    Самди хватается крепко призрачными пальцами за отростки зарождающейся новой пары крыльев в спине Салазара, тянет на себя, вырывая медленно молодую пару, выбивая из груди Зара крик настоящей агонии.    — Отпусти его! — взвизгивает появившийся из тени младший демон Салазара.    Влад, как и Антон, чувствует сейчас на собственном теле всю боль своего Высшего, явился из-за жгущей метки на задней части шеи.    Самди неожиданно замирает, смотрит широко раскрытыми глазами на демона в теле подростка неверяще.    — Уберите его, — шипит зло Барон. — Уберите отсюда мальчишку!    Зар дышит загнанно, пытается в себя прийти от боли. Ничего не соображает, не понимает, с чего бы Барона смутил низший демон. Да, низшие для него — проблема в каком-то роде, ведь они не из Древних, ведь они — люди с душой у Высшего, их держит контракт, но тем не менее, они люди, души, которые Барону Субботе неподвластны. Но при этом низшие демоны слишком слабы для него, чтобы встать у него на пути, он не может их уничтожить, но обезвредить — труда никакого не составляет. Самди было абсолютно всё равно на Антона и Даню, на людей здесь, на ангела, но почему-то замер весь от вида Влада. С чего бы ему..? Ах вот оно что…    — Всё ещё испытываешь слабость к детям? — усмехается ядовито Зар сквозь кровавый кашель.    — Уберите его, я сказал! — приказывает Самди.    — Это так смешно, Барон Суббота, способный забрать жизнь самого Бога, не может противостоять просьбе ребёнка, — смеётся сдавленно Салазар.    — Уходи отсюда, — рыкает на Влада Самди.    — Отпусти его!!! — упрямится Влад. — Он мой Высший, отпусти его! Мы чувствуем его боль, у него моя душа!    — Скупил душу у ребёнка? — неверяще переспрашивает Суббота, сильнее вжимая коленями Зара в пол. — Настолько низко ты пал?!    — Я спас его, — непробиваемо шипит Салазар, снова заходясь кровавым кашлем.    — Отпусти! — снова вскрикивает Влад, и Самди отпрыгивает от Салазара, как от прокажённого, поднимая руки вверх.    Асми поднимает осторожно Зара с пола, придерживает его за плечи, отводя подальше от Субботы, а перед ними всеми выставляет Влада. Смешно, конечно, в каком-то роде. Грустно тоже, потому что использовать кого-то в облике ребёнка, как живой щит, кажется Асмодею низостью. Может, для надёжности ещё Вельзу позвать?..    — Прикрылись ребёнком? Поверить не могу, — шипит раздражённо Самди, поправляя на себе одежду.    — Как там Геде Нибо? — с нервной усмешкой спрашивает Асмодей.    Взбешённость на лице Самди отображается моментально, он уже хочет свернуть Асмодеусу к чертям шею, предварительно вырвав ему язык, но Влад распахивает перед ним руки, будто бы закрывая собой всех за своей спиной.    Барон замирает, смотрит с разрывающимся сердцем на Влада, вылитый Геде… Милый-милый мальчик, ребёнок душой и телом, верующий и несущий свет среди людей… Таким был Геде Нибо, которого люди жестоко убили. Барон с женой, Мамой Бриджит, его усыновили после смерти, он не мог упокоиться, его душа не ушла в Колыбель, а Суббота смог сделать из Проклятого обычного доброго духа, покровителя душ, умерших жестокой насильственной смертью. Геде защищал всех ценой своей жизни, Геде не боялся рискнуть собой ради близких. Геде был убит за свою веру и чистый свет.    — Тебе ли не знать, каково это брать под крыло преданного всеми ребёнка? — спрашивает тихо Салазар. — Чем мы с тобой отличаемся в этом?    — Он тебя не обижает? — с тяжёлым дыханием спрашивает тихо Самди у Влада.    — Он меня спас, — твёрдо отвечает демонёныш, уверенно выпрямляясь в спине.    Барон Суббота кивает несколько раз, явно подтверждает какие-то мысли в своей голове, отходит от всех, усаживается на диванчик в дальнем углу комнаты. Самди выуживает из внутреннего кармана своего чёрного плаща бутылку рома, откупоривает её зубами, прикладываясь тут же губами, иссушая содержимое до половины.    — И что же мы будем делать? — спрашивает с обречённым смешком Суббота. — Я должен решить проблему, меня для этого призвали сюда, я не смогу покинуть это место, пока не выполню поставленную задачу. Да и сестрица не проснётся, пока я не уйду…    — Что значит «не проснётся»? — настороженно спрашивает Арсений.    — Когда сюда призывают Самди, Мори уходит в спячку, — с тяжёлым вздохом говорит Асми, возвращая себе привычный облик и усаживаясь за столом напротив Барона. — Чтобы сохранить равновесие, чтобы в одной вселенной не было две активных Смерти. Самди призывают, чтобы справиться с чем-то, что неподвластно Мори, он не может никуда уйти, пока не выполнит то, зачем его призвали, а значит, до тех самых пор Муэрта будет в спячке. Ты ведь сам не хочешь здесь быть, да, Самди?    — Шутишь? — усмехается Барон. — Ваша компания или оргия на яхте с…    — Я понял, — отрезает Асми, взмахивая ладонью. — Но и уйти не сможешь, пока… Для чего они тебя призвали?    — А ты не догадываешься, да? — Самди глаза закатывает, переводит многозначительный взгляд от Асми к Поперечному. — Твой демон пиздец как нервирует наших смертоносных бюрократов. Жнецы не в восторге, что кому-то раз за разом прощают то, что он вмешивается в ход вещей, будучи представителем Завесы. Но и сделать ему сами ничего не могут, потому что сестрёнка и первейший из Первейших его покрывают.    — Так они подослали тебя, чтобы напугать меня? — возмущается Асми. — Чтобы я отдал им рыжика на Суд, будучи напуганным тем, что ты-то можешь забрать мою жизнь?    — Ну, а как ещё? — посмеивается Самди. — Ты же меня знаешь, Ашмедай, у нас с тобой слишком много всего было, я не хочу тебя убивать, но ты всё время то и дело выбираешь себе в детский сад тех, от кого слишком много проблем. Они хотят, чтобы я уничтожил этого демона. Ни я, ни Муэрта не можем разрывать узы контракта по своей хотелке. Но я бы мог заставить тебя разорвать с ним контракт, а жнецы бы избавились от проблемной душонки. Хотя на данный момент, я мог бы уничтожить его даже так… Наплевав на контракт, они сказали, что простят мне такое нарушение правил, лишь бы проблему убрал…    — И ты уже готов это сделать, лишь бы быстрее к оргии вернуться? — раздражённо спрашивает Асмодеус.    — Честно? Да. Я его впервые вижу, прости, сердце за него не болит. На твою боль, конечно, не начхать, но и жертвовать своими интересами за твоё счастье я не намерен. Твоя защита не спасёт демона от меня, на контракт мне разрешили наплевать, меньшее зло, так сказать.    — Но ты всё ещё не напал на Даню, — хмурится Арсений.    — Нет-нет, я только допью свой ром и сразу за работу, — усмехается Самди, глядя на Арсения. — Конечно, будет очень обидно, если по какой-то причине я не смогу уничтожить вашего демона, — тянет как-то уж по-странному многозначительно Барон Самди, не отрывая при этом глаз от Арсения. Он ему на что-то намекает? На что? — Если бы по какой-то причине я был не властен над существованием вашего демона, если бы по какой-то причине не смог его уничтожить, скажем, если бы вдруг что-то не позволило мне с учётом моего функционала воздействовать на его суть…    Арсений в том, что Барон ему на что-то намекает, уверяется. Только вот всё понять не может, к чему тот ведёт.    Если бы в Дане было что-то, что не позволило бы Барону Субботе на него повлиять. Если бы было в Дане нечто такое, что было для Самди неподвластно с учётом специфики его функционала. Ему разрешили наплевать на контракт, Асми для него не помеха, уничтожить Даню он может, ведь у того сейчас нет души, а значит…    Арс осекается мысленно, а Самди усмехается уголком губ самодовольно, видя, что медиум наконец сообразил, срастил, понял, к чему Барон вёл.    — Последние глотки, — тянет нараспев Самди, отводя от Арса взгляд, прикрывает свои глаза, словно бы ненароком, но по факту, чтобы не видеть того, что Арсений сделает сейчас. Сделает по его же намёку, но кто ж об этом узнает, кроме своих?    Арс тоже прикрывает глаза. Только вот в его случае он их прикрывает, чтобы незаметен был блеск души в глазах, чтобы никто не видел, что он химичит. Он жмурится от боли в груди, едва справляется со сбившимся дыханием, пока Барон, отвлекая от него внимание, травит какой-то анекдот о скелете в баре. Почти получилось…    — Арс, что ты сделал? — испуганно спрашивает Даня, дёргаясь всем телом от расплывшегося в груди странного ощущения.    — Твою мать, — выдавливает из себя Асми, прекрасно видя то, что только что было изменено в Поперечном.    — Итак, за работу! — хлопает в ладоши Самди, резво подпрыгивая с дивана.    Остальные не в курсе, что вообще произошло, только Асми и Зар увидели, поняли, а потому все остальные рвутся защитить Даню, прикрыть его, унести куда-то, спрятать за собой. Только вот Салазар и Асми не дают, задерживают всех на месте, кого-то удерживая за руку, кого-то пригвождая к полу своей силой.    Самди подходит вальяжно к Дане, затягивается своей сигарой поглубже, не стирая с лица улыбки. Поперечный смотрит настороженно, напугано, не может с места двинуться, сжимает кулаки крепче. Он почувствовал, что Арсений сделал с ним что-то, но что именно — не успел увидеть.    Барон Суббота ловит Даню за лицо, сжимает крепко в своей ладони, заставляя открыть рот и выдыхает в раскрытые губы густое облако сиреневого дыма. Поперечный зажмуривается, на секунду ему кажется, что дым выжигает всё внутри, уничтожает к чёрту всю его суть, но внутри что-то загорается, отвергает, не позволяет навредить, не подчиняясь чужой силе.    Даня закашливается громко, хватаясь за живот, клубы дыма срываются с губ рваными выдохами, а Самди только усмехается, переводя к Арсению глаза, подмигивает ему игриво.    — Как жаль, ничего не вышло, — изображает великое сочувствие Барон Суббота, сводя жалостливо брови. — Не подвластен мне ваш чертёнок, ай-ай-ай. Что же будет, когда я скажу об этом жнецам? Бедолаги и так волосы на затылке рвут. Но ничего-ничего, я уж как-нибудь объясню, в чём проблема, — снова Арсу подмигивает. — Ничего не вышло, так что я пошёл. А вы не шалите, мальчики. Ну и дама, конечно, — посмеивается Самди, склоняясь прощально перед Лесей, сняв цилиндр и прижав его к груди. — Не доставляй проблем хозяину, щеночек, — воркует Самди, трепля всё ещё немного кашляющего Даню по волосам на макушке. — А я пошёл.    — Надеюсь, увидимся нескоро, — хмыкает с усмешкой Асми, коротко махая рукой на прощание.    — Надеюсь, никогда, — посмеивается Барон, растворяясь в облаке фиолетового дыма. — Оrevwa pou tout tan!    — Что, мать вашу, это всё было? — выпаливает из себя по слогам Поз, когда остатки фиолетового дыма исчезают из комнаты.    — Арсений, — тихо зовёт Асми, разворачиваясь к Арсу, смотрит на него обеспокоенно.    Арс выглядит донельзя бледным, пот дрожит на висках, кажется, у него начинается лихорадка, а может, просто поднимается температура.    — Арс, — окликает испуганно Шаст.    Арсений делает шаг в сторону дивана, ноги подгибаются, Андрей с Лесей ловят под руки.    — Что он сделал? — испуганно спрашивает Антон, перенимая Арсения у Андрея и подбирая его к себе на руки. Переносит на диван, даже с повышенной температурой собственного тела Шаст чувствует, что Арс горит.    — Это пройдёт, Арсений, — шёпотом говорит Асмодей. — Спасибо за то, что ты сделал… Тебе надо лишь отдохнуть, тело всегда нагревается при этой махинации, как компьютер от перегрузки…    — Да что он сделал-то? — громко спрашивает Шаст, зыркая раздражённо на Асмодея и Зара, которые явно понимают.    — Душа, — едва слышно говорит позади Антона Даня, прикладывая ладонь к своей груди.    — Что?..    — Он отколол часть своей души и отдал мне, — неверяще шепчет Даня, утыкаясь взглядом в пустоту. — Поэтому Самди не смог… Души не в его власти…    — Никто не задумывался, почему Рыбы — это созвездие парное? — тяжело дыша, спрашивает Арсений, вперившись пустым взглядом в потолок. — Ладно там, Близнецы, близнецов всегда минимум двое, как Мори и Самди, как Фред и Джордж Уизли, как Ванда и Пьетро Максимофф, — усмехается Арсений, прикрывая глаза. — А почему Рыбы именно во множественном числе? Почему на изображении нашего знака всегда рисуют двух рыб? Созвездие вообще на рыб непохоже, так почему же рыбы две? Может, для каждого, кто относится к Рыбам, надо найти тоже родившегося под созвездием Рыбы? Может, Рыбы только, когда вдвоём, обретают настоящую силу?    — Он бредит, да? — морщится Андрей.    — Походу, да, — вздыхает Олеся.    — Нет, — улыбается Зар. — Он в каком-то роде прав. Может, Неши и одна, но… Связь Арсения с Даней действительно интересный случай. Пусть только две жизни: эта и во Второй мировой, но они всегда обретали силу, когда находили друг друга. Силу, опору, безопасность, поддержку. Две Рыбы… Отдыхай, Арсений, — с мягкой улыбкой шепчет Зар.    — Я схожу за Виктором, — говорит Асми с тяжёлым вздохом. — Чтобы он оценил степень… Чтобы помог Арсению восстановиться.    После этого Асмодеус сразу же исчезает.    — Дань, — зовёт с улыбкой Арсений, приоткрывая глаза, смотрит на Поперечного, который выглядит больно уж угнетённо для спасённого. — Не просри этот осколок, хорошо? Головой за него…    — Конечно, — кивает быстро Даня. — Спасибо, Арс… Ты только отдыхай, хорошо?    — Считай, это моя маленькая благодарность за спасение Антона, — с тихой улыбкой шепчет Арс, снова прикрывая веки. — Не за Вторую мировую, а за эту жизнь… За лечение на сеансах. Спасибо тебе. Надеюсь, мы и в следующей жизни будем спасать друг друга.    — Будем, — твёрдо говорит Даня, садясь на корточки рядом с диваном, на котором лежит Арс. — Даже не сомневайся, Арсюх, будем. Ты только отдыхай, хорошо? — Даня рассматривает бледного Арсения, вспоминает вдруг момент из фильма «Список Шиндлера». Что может взбодрить Арса лучше, чем отсылки? — «Тот, кто спасает одну жизнь, тот спасает весь мир», — цитирует фразу из фильма Даня.    Арсений расплывается шире в улыбке, кивает едва заметно.    Кажется, именно эта фраза прочно засядет в сознании Дани и Арса до скончания времён...