Исповедь

      Сегодня они сидели в одном из дорогущих ресторанов в Роппонги. Белая коса была упрятана в замысловатую прическу, длинные ногти лениво постукивали по столику. Принесенные угощения едва ли интересовали ее, а вот сидящий напротив спутник — вполне. — Не думаю, что клан оценит подобное. Ох, весь этот разговор доставлял сплошное удовольствие. Видеть перед собой наследника великого клана, который умоляет об одолжении и помощи — бесценно. Ей нравилась собственная власть, не завязанная на традициях, истории и раболепном почитании. Деньги — вот, что было ее силой. И в современных реалиях эта сила работала куда лучше всего остального. — Дело не в клане, ладно? Сидящий перед ней нервничал, хотя по глазам, скрытым за черными очками, этого видно не было. Очень жаль, подумалось ей, таким глазам пошла бы мольба. — Если тебе нужно убежище… Собеседник скривился. — Не убежище. Я хочу, чтобы ты взялась за мои песни. И никакой связи с кланом. Это то, что я хочу сделать для себя, Мэй. Мэй растянула тонкие губы в хищной ухмылке. Это походило на забавную охоту — ту, где мышь сама спешила в расставленную мышеловку. Но разве она могла отказать? — Значит, ты хочешь быть Сатору больше, чем Годжо? — Так ты поможешь? — Разве я когда-то отказывала тебе? И она не врала. Сделать из Сатору Годжо настоящую звезду, не прибегая к знаменитой фамилии, было интересным вызовом. К счастью для наследника, он был талантлив, а еще выбрал именно ее — успеха невозможно избежать. Если Мэй-Мэй берется за дело, то с вероятностью в девяносто девять и девять десятых оно окажется удачным. Кстати об удаче: сегодня Сёко подкинула ей настоящий неограненный алмаз — прислала видео с выступления новой группы в баре Утахимэ. Уже завтра Мэй ждала звонок от их менеджера, ну, или от главного солиста — едва ли менеджер у них уже есть. Но выступление, особенно для новичков в Токио, приглянулось Мэй. Голос солиста, владение гитарой на высшем уровне, да и остальные не отставали. Такие таланты нуждались в раскрутке, а следовательно, в Мэй-Мэй. Если Сатору не хочет ассоциироваться с Годжо, может… Впрочем, думать об этом пока было рано. Сначала нужно дождаться парочки песен от Сатору. Если результат ее не разочарует… Мэй-Мэй выходила из ресторана с громким цоканьем каблуков, с разрывающимся от уведомлений телефоном, который она ставила на беззвучный режим во время деловых встреч, и, конечно, с довольной улыбкой. Каждый, кто имел честь работать с ней, побаивался спорных методов и средств «на грани», которых она использовала для продвижения своих любимчиков. Мэй Мэй была настоящей акулой, вгрызалась в конкурентов и выпивала из них все соки. Она была хитра, безжалостна и ненавидела, когда кое-кто засиживался на нагретом солнце местечке дольше положенного. Это, конечно, ее не касалось. Посмотрим, кого ей подсунул Haven.

***

— И ты молчал? Серьезно? — Нобара, совершенно не стесняясь, трясла Сугуру, словно тот был плюшевой игрушкой, а она — разозленным ребенком. Отчасти это было правдой — Кугисаки была зла, и злость ее имела конкретного адресата. Сугуру пытался держаться. И держать Нобару от закатывания громких сцен. Мегуми еще спал, утомленный вчерашним выступлением, а Нанами и Хайбара, два предателя, выбрали позицию молчаливых наблюдателей. — Когда я должен был сказать? — он любил гиперактивность и живость Нобары, ее острый язык и звонкий голос, честно. Просто иногда этого становилось много, в смысле слишком много, настолько, что голова начинала гудеть. Нобара любила раздувать из мухи слона, и чувствовала себя абсолютно безнаказанно, издеваясь над недавно проснувшимся Сугуру. И хотя на часах уже было почти два, а Токио за окном гудел, Гето невыносимо хотелось вернуться обратно в постель. Но он взял себя в руки, сделал себе кофе, отказавшись от молока и сахара, а затем поделился со всеми вчерашними новостями. И номером Мэй-Мэй. — Сразу же, мать твою, Гето! — Нобара ударила его по плечу, не жалея сил, — Такое случается, не знаю, раз в жизни! Нужно было звонить ей в ту же секунду! Сугуру перехватил девичью руку. — Ночью, ты имеешь ввиду? Интересно, как бы быстро она ответила? — Но Сёко сказала, что… Сугуру повернулся к Нанами в полной беспомощности. Он не хотел грубить Нобаре, но утренняя усталость наваливалась все сильнее, от голоса Кугисаки хотелось избавиться. Ему нужна была тишина, еще одна кружка кофе и сигарета. — Сёко это не стопроцентная гарантия, — хвала небесам, Нанами все-таки внял его молитвам. Холодный и поставленный голос поубавил головную боль, — Мы не можем бросаться на Мэй-Мэй так, словно она наша единственная надежда. Даже если так и есть. Хайбара кивнул. — Мы должны произвести хорошее впечатление. Кугисаки оглядела всех троих. Было что-то, напоминающее разочарование, в девичьем лице. — Вы!.. Вы… — она махнула рукой, мигом теряя запал, — Вы просто не понимаете, какая удача валится на головы. И ведете себя так, словно… словно… Нобара ткнула Сугуру в грудь и удалилась к Мегуми, безмятежно храпящем после долгой ночи. А вчерашняя ночь в баре и правда была бесконечной. Начиная от первого выступления и шума толпы, заканчивая несколькими бутылками за сценой, дурацкими пьяными фотками от еле держащей камеру Нобары и неугасающей ни на минуту музыки. Хайбара танцевал что-то невообразимое рядом с барной стойкой, пока Нанами, красный как помидор, наблюдал за ним, восседая рядышком. Нобара все-таки дорвалась до крепкого алкоголя, утягивая за собой Мегуми, пока Сугуру вышел покурить. Иногда у бара мелькала Сёко. А когда Гето вернулся с розоволосым пареньком из группы «хиппи», то веселье следовало бы умножать на два. Но только не для Гето. Пьяные тела, прижимающиеся слишком близко, хохот и стук стопок вызывали лишь раздражение. Ему нравилась атмосфера, возможность выступления и эйфория момента, но… Стоило ли это того? Стоило ли это того, что он видел после? Нобара, лезущая к нему и пытающаяся зацепиться за единственное знакомое лицо рядом, когда Фушигуро и Юджи исчезли в неизвестном направлении. Оба факта вызывали вопросы и волнение. Потому что Кугисаки еще даже не переступила порога совершеннолетия, но успела пристраститься к алкоголю, стреляла у него сигареты и вела себя еще развязнее, чем обычно. Да, может это и делало ее собой, вот только в подобных местах не играло на руку — Гето спиной чувствовал чужие сальные взгляды, направленные на них со всех сторон. Он, конечно, мог продолжать закрывать Нобару спиной, но это не было тем, чем планировал заниматься Сугуру остаток ночи. Отсутствие Фушигуро и его внезапной и резкой симпатии в лице Итадори напрягало не меньше — кто знает, что сейчас вытворяли мальчишки, доросшие до взрослых развлечений, но едва ли до их последствий. Все это накатывало на Гето, отчего снова хотелось курить. На стоящие за барной стойкой разноцветные бутылки с дорогущим алкоголем он старался не смотреть. Хохочущий рядом Хайбара с неизвестными ему людьми положение лучше не делал. Улица снова действовала отрезвляюще, хотя он даже не был пьян. Прохлада токийского вечера и сотни огней вокруг не позволяли почувствовать себя в полном одиночестве. Музыка доносилась и до сюда, но тяжелые двери делали ее приглушенной, и это уже было спасением. — Звездочка не веселится? — дымящая очередную сигарету Сёко взялась из ниоткуда. Или звук ее шагов потонул в шуме доносившихся звуков. Сугуру не спешил с ответом. Ему не то чтобы нужна была ничего не значащая беседа. Но он помнил о том, что именно Сёко подарила им это выступление, подарила им шанс достучаться до Мэй-Мэй. Было бы дурным тоном избегать ее. — Может, это просто не для меня? Сёко с интересом уставилась ему в лицо. Делала она это без зазрения совести, словно рассматривала не человека, но товар, прикидывая, сколько может за него выручить. Судя по пристальному взгляду медовых глаз, его личико стоило многого. И Сугуру не был их тех, кто льстит себе. — Ты выглядишь как бунтарь, Сугуру Гето, — она говорила вкрадчиво и сладко, — Такие как ты любят веселиться. И ты точно веселился, если понимаешь о чем я, — улыбка расцветает на тонких губах, — Просто почему-то перестал. Сугуру делает очередную затяжку. — Ты не знаешь меня. Улыбка Сёко отдает металлическим привкусом на языке, старыми привычками и искушением. Будто она знает. Гето просто нужно переварить сегодняшний вечер. — Ладно, — Сёко тушит сигарету, дымка момента спадает, шум музыки, доносившейся из бара, становится сильнее. Улицы Токио тоже шумят, только по-своему. Гето поднимает голову, словно так будет больше воздуха, но вместо бескрайней синевы линии складных высоток, подсветка которых слегка замыливает взгляд. Сёко рядом больше ничего не говорит и не пытается расспрашивать. Может, Гето настолько открытая книга, что ей даже не нужно ничего больше. Он не помнит, сколько времени они продолжают так стоять, молча и непринужденно, будто старые знакомые или приятели, которые наконец выкроили время для совместного ничегонеделанья. Это было приятно — найти нечто подобное в чужом городе, в толпе незнакомых лиц. Может, именно поэтому ночь первого выступления была нескончаемой.

***

      Не секрет, что продюсеры звезд, как и сами звезды, жили на широкую ногу. Но Мэй-Мэй, кажется, собиралась посоревноваться со всеми восходящими талантами. Добраться до особняка было непросто — помимо того, что Нанами пришлось жутко понервничать и поплутать в токийских пробках и развязках, так они еще и выехали изначально не на ту трассу. Благо навигатор и огромная карта города и окрестностей, оказавшаяся у Нобары, их выручили. В пятидесяти километрах от Токио, на возвышенности, будто на одном из голливудских холмов, располагался особняк настоящей акулы бизнеса всея Японии. Трехэтажное здание в стиле хай-тэк с огромными панорамными окнами, белыми панелями и различными геометрическими формами настолько бросалось в глаза, что не заметить его было невозможно. К тому же, это было единственное монументальное строение в округе — небольшой домик неподалеку, скрытый в композиции из цветущих сакур, в счет не шел — скорее всего, это было жилище персонала, или что-то подобное. Всю эту картину завершал высокий полупрозрачный забор, и кабинка охраны рядом с громадными белыми воротами. Словом, если вы не получили приглашение, пробраться сюда было невозможно. Нанами припарковался на свежевыкрашенной разметке. Сугуру и остальные повываливались из фургона. Нобара сразу же схватилась за фотоаппарат, незаметно подсняв зазевавшегося Мегуми на фоне забора и поста охраны. Когда все формальности с охраной были покончены, им пришлось преодолеть небольшой подъем по вымощенной дорожке, попутно выслушивая от Нобары восхищения всем подряд. — Чтоб я так жила, — девушка продолжала верещать, но больше себе под нос, не забывая делать снимки. В конце концов, однажды все их приключения превратятся в высохшие воспоминания, а значит, ей следует запечатлеть как можно больше мгновений. Мегуми, споткнувшийся о камень, как раз стал следующей фотожертвой. Легкий смешок слетел с губ Сугуру, когда он заметил фотоохоту девушки. Даже если жизнь, в которую он втянул друзей не будет сахаром, у них все еще будут подобные моменты, правда ведь? Или в случае неудачи он перечеркнул не только свое будущее, но и будущее самых близких? Как следует развить эту мысль он не успел, иначе из-за самокопания их встреча с Мэй-Мэй грозила обернуться неудачей, а это последнее, чего он бы хотел. Он стучал в дверь с опаской, хотя был уверен, что им откроет не Мэй-Мэй лично. Нанами выглядел серьезнее обычного, Нобара и Мегуми притихли. Хайбара выглядел собранно, но на его добродушном лице не было ни капли волнения или сомнений. Когда на его стук никто не откликнулся, то Сугуру постучал снова. И снова. Тишина встречала их раз за разом, и это еще больше напрягало, хотя вся пятерка знала, что прибыли вовремя и что именно это время назначила им Мэй. — Нас продинамили, — грустно резюмировала Нобара, возвращаясь к фотику. Но не успела она нацелить объектив на расстроенных друзей, как дверь сама собой распахнулась, впуская ребят. Сугуру переглянулся с друзьями, а затем первым шагнул внутрь. Особняк внутри был еще роскошнее, чем снаружи. Нобара первым делом ткнула в золотые люстры, свисающие в центре огромной фойе, но остальные принялись рассматривать местную роскошь молча. Прихожая открывала за собой огромный зал, в конце которого красовалась лестница с искусно вырезанным узором на перилах, уходящая на второй этаж, справа от нее был лифт — кажется, Мэй-Мэй старалась уместить все и сразу, а огромные арки по бокам отправляли гостей в просторную кухню и столовую. Именно оттуда они и услышали женский голос. — Я не «динамлю» тех, у кого есть все шансы. Нобара опустила голову, почувствовав на себе неодобрительный взгляд Нанами. Но вступать в диалог, да еще и первой, не решилась, ведь на кону было слишком многое, да и Нанами с Гето должны справиться куда лучше. Поэтому она подхватила Фушигуро под руку, прячась за спинами старших, хотя по ее мнению это и было несколько унизительно. — Мэй-сама, — Нанами наклонился в уважительном поклоне, хотя она едва ли могла видеть сквозь стены. Он не успел продолжить, потому что Мэй сразу же перебила его резким: — Идите сюда. И они пошли. Столовая, или точнее, место, где могли бы спокойно уместиться несколько семей, была выполнена в довольно классическом стиле. Портьеры традиционных узоров, великолепной работы стол из темного дерева, стулья с резной спинкой — классику разбавляла лишь современная техника. Нобара и Мегуми глазели по сторонам, зная, что разговаривать все равно будут старшие. — Садитесь, — Мэй-Мэй махнула рукой, указывая на пустые стулья. Она не выглядела устрашающе или претенциозно — наоборот, была облачена в длинный белоснежный пеньюар на голое тело, распущенные белоснежные волосы прикрывали проступающие ареолы сосков. Длинные ноги, выступающие из-под ткани, были кокетливо скрещены. Мэй ни к чему не призывала, но явно давала воображению подкинуть самые разные картины. Кожа ее была словно алебастр, бледная и, кажется, очень холодная. Но согреть сидящую перед ними отчего-то никому не хотелось. Им и самим стало как-то холодно. Может, дело было в пронизывающих темных глазах. Сугуру сел прямо перед ней, за ним устроился Хайбара, Нанами встал за их спинами, как верный страж, а Мегуми и Нобара уселись поодаль. — Гето Сугуру, верно? Сугуру только открыл рот, но холодные пальцы уже коснулись его губ, вынуждая молчать. Мэй с интересом оглядела его, так смотрят на выгодное предложение на рынке. Белоснежные волосы рассыпались по спине, слегка обнажая вырез декольте. Темные глаза пробежались по его лицу, остановились на проколотых ушах и тоннелях, затем скользнули ниже. Сугуру был одет абсолютно точно не вызывающе — не так, как раньше. Рельефные руки скрывали подолы накидки, похожей на кимоно, черная майка и свободные брюки. Никакого бунтарства, скорее буддийское смирение. — Ваше выступление было… — тонкие пальцы коснулись подбородка Сугуру, с нежным нажимом поворачивая его голову сначала влево, а затем вправо, — неплохим. Но ты, — их глаза встретились, — был не похож на себя. Сугуру не удержался от хмыканья. — При всем уважении, Мэй-сама, откуда вы знаете? Мэй убрала руки. — Думаешь, никто не снимал вас до прошлого вечера? Это было резонно. Во-первых, это была по сути изначальная работа Нобары. Во-вторых, на их старых концертах было достаточно много публики. В-третьих, разум Сугуру был почти всегда слегка помутнен в те дни. — Не нравится, как я выгляжу сейчас? Мэй пожала плечами. — Мне все равно. Я просто знаю, как продать вас подороже. — Да, мгм, — Нанами неловко кашлянул, — кстати об этом… Сугуру знал, что Нанами устаканит все вопросы с их финансовым положением, контрактом и подписью на лэйбл, поэтому здесь можно было смело пускать разговор на фон, а собственные мысли на передний план. Он знал, что популярности группы поспособствовал образ развязного солиста. Он был тем, кто придумал его, а затем незаметно втянулся и вжился. Это было здорово: нескончаемый праздник, сладкое забытье и жизнь в нескончаемом веселье. Но Сугуру отчетливо помнил, чем этот праздник заканчивается: разочарование в родительских глазах, ночь в вытрезвителе, язвительное «наркоман» отовсюду. У славы есть цена, безусловно. Просто Сугуру, кажется, влез в кредит и не был готов платить. -… А еще, Мэй-сама, думаю, вы в курсе цен на страховку и… Кажется, Нанами должен занять должность менеджера их группы незамедлительно. Вернувшись в разговор, Сугуру не мог представить никого другого на его месте. Кенто был педантичен, серьезен и иногда слишком мелочен, но едва ли это делало его хуже. В конце концов, их команде всегда нужен был голос разума. Сугуру услышал щелчок — кажется, Нобара не удержалась и засняла покерфейс Мегуми прямо здесь. — Тут нельзя, — вяло запротестовал Мегуми, но Нобара только отмахнулась. — Когда мы еще будем здесь? — в возражении Кугисаки был смысл, но почему-то в груди у Гето пылала твердая уверенность — будут, и не раз. Мэй-Мэй не просто выглядела заинтересованной, она была заинтересована. И это дорогого стоило. Когда формальности были завершены, а руки пожаты, Мэй пригласила их на задний двор. Там, по всем канонам богатеев, располагался огромный бассейн и несколько лежаков рядом. Нобара, получив разрешение от хозяйки, сунула камеру в руки опешившему от резкости Хайбаре, а затем, схватила Мегуми за руку, утаскивая за собой. Брызги от двух упавших в бассейн тушек слегка захлестнули остальных. Нанами недовольно сощурился, а Хайбара, чуть подумав, направил на купающихся фотоаппарат. Подоспели слуги, которые, конечно же, были необходимы в таком огромном особняке. Да и никто из пришедших не смел подумать, что Мэй-Мэй будет заниматься уборкой и готовкой самолично. Ее руки выглядели так, словно никогда не притрагивались к чему-то, что могло испачкать или оставить царапину. — Предлагаю отметить сотрудничество, — темные глаза по-лисьи сощурились, — Сакэ, коньяк, джин? У меня есть все. Предложение было щедрым. Нанами вежливо отказался, выбрав газированную воду и с подозрением уставившись на Сугуру. Это было даже обидно, разве Гето был похож на кого-то, кто решит пить посреди дня? Вообще-то… — Я тоже пас. Но Мэй развела руками. — От вас отказ не принимается. Ее улыбка была почти милой, но в голосе сквозил почти приказ, что портило общее впечатление. — Хотите споить меня, Мэй-сама? Улыбка чуть шире. В темных глазах опасный и одновременно манящий блеск. — Для тебя просто Мэй. Сугуру вынужденно улыбнулся. Продолжать отказываться, очевидно, было неверным. Конечно, он мог проверить грани чужого терпения, но отступить казалось разумнее. Не будет же она насильно заливать в него алкоголь, правда же? — Остановлюсь на сакэ. О, Мэй была очень довольна ответом. Она вытянулась на шезлонге, словно довольная кошка после успешной охоты. Ее одежда слегка сбилась от легкого ветерка, оголяя ноги почти по бедра и не оставляя воображению никакого места. Сугуру сидел на соседнем лежаке и совершенно упустил из виду момент, когда Нанами покинул их и оказался на противоположной стороне бассейна — там стоял промокший насквозь Хайбара. Подле них плескались Нобара и Мегуми. Последний, для разнообразия, выглядел счастливым. Но спустя секунду Мэй снова завладела его вниманием. Ее длинные волосы, кажется, отражались от солнца, волнами спускаясь до низа живота. Там же лежали длинные пальцы, медленно бегая по завязкам халатика. Стоило потянуть за них — и девушка перед ним лежала бы обнаженной. Но Мэй не заботило это — темные глаза были заняты рассматриванием Сугуру снова и снова. Когда напитки принесли, Мэй убедилась, что бокал был вручен прямо в руки Сугуру. Свой она выпила почти мгновенно, а потом, поставив его на разгоряченную солнцем плитку, потянулась к Сугуру. Его бокал служил отличной преградой между ними. — Скажу честно, Сугуру, — его имя звучало неправильно из ее уст, однако в этом было что-то обжигающе горячее. Сугуру чувствовал, как все пространство вокруг обволакивает Мэй, как воздух между ними стремительно тает, а запах сакэ проникает в легкие. Улыбка Мэй-Мэй обнажает ряд острых зубов, и на мгновение та снова напоминает хищника, загнавшего жертву в ловушку. Одну ладонь она уверенно кладет на грудь Гето, вторая пробегается по его шее. Мэй не спускает с него глаз и продолжает: — Вы не благословенные таланты. Простые ребята. Но есть что-то… — пальцы поднимаются выше, касаются его губ, заставляя приоткрыть их. Сугуру чувствует, как внизу живота неприятно тянет. Мэй откровенно соблазняет его, но что-то подсказывает, что спать с собственным продюсером — плохая идея. Хотя множество успешных звезд наверняка бы сказали обратное. Мэй перед ним сейчас — податливая, горячая и явно считающая, что обеспечила себе развлечение на вечер. Он уверен, она согласна устроиться на нем прямо здесь, перед его друзьями и наблюдающими издалека слугами. Ох, он уверен, она будет извиваться и постанывать, даже если он окажется разочаровывающим любовником. Такие люди любят внимание, действия на грани и грязный секс. Даже не верится, что придется разочаровать такую красотку. Но подобного Сугуру хватило и после концертов в гримерках. Даже если он и не помнил многого, хлюпающие звуки и женские стоны отпечатывались в памяти. Он не уверен, что доставлял этим девушкам хоть какое-то удовольствие, кроме мыслей о том, что их выебала будущая рок-звезда. Мог ли он их винить? — Пей, Сугуру, — Мэй тем временем уже почти перебралась на него, и это было лишним. Он чувствовал, как чужие бедра трутся о него, стараясь почувствовать желанную твердость. Ему нужно было просто выпить и потянуть за резинку — и податливое тело было бы в его руках. Сакэ после перерыва мгновенно дало бы в голову и он не смог бы противостоять напору Мэй. Он снова почувствовал трение, разгоняющее желание еще сильнее. Одной рукой Мэй уже ласкала свою грудь, и он видел, черт возьми, как красиво та вздымалась с каждым вздохом. Это было искушением, самым настоящим. — Ну же, — другая рука уже держала бокал сакэ прямо у рта Сугуру. Сугуру успевает заметить, что на противоположной стороне бассейна нет ни Нанами, ни Хайбары, ни Нобары и Мегуми. Тошнота подкатывает к нему раньше, чем Мэй сможет залить сакэ ему в глотку. Сугуру громко чихает прямо в лицо Мэй и магия рассеивается. Желание вмиг исчезает, и Гето чувствует себя грязным и будто использованным, хотя ничего не делал. Хватку Мэй легко разорвать, да и та не то чтобы удерживает его силой. Выбираясь из-под горячего тела, Сугуру ловит разочарование в темных глазах. Но Мэй не выглядит разочарованной. Скорее, наоборот. Она залпом выпивает сакэ, предназначавшееся Гето, а затем затягивает пояс пеньюара посильнее. Кошачья грация исчезает. — Не переживай, я не обижаюсь, Сугуру. Не то чтобы Гето переживал, хотя уязвленное женское самолюбие, особенно кого-то вроде Мэй могло быть опасным. Учитывая, какой властью она обладала в Токио. Обстановка кажется Гето неловкой: друзья кинули его, подумав, что он решил поразвлекаться, Мэй может обнажить когти, а ведь он еще не озвучил свою просьбу, ради которой, вообще-то, и принял предложение выпить. И как перейти к ней, когда он, как бы, эм, облажался? — Чего ты хочешь? Но, кажется, жилка дельца преобладала над гордостью и наигранной обидой девушки. В конце концов, Мэй-Мэй всегда волновала выгода в первую очередь. — Нам нужен бас-гитарист. Из другой группы. Он слышал Итадори Юджи тем вечером. И с того самого момента знал, чего им не хватает. Ну, кроме названия. — Все будет, Сугуру. Но я попрошу кое-что взамен. Было бы глупо надеяться на безмерную щедрость. Однако просьба Мэй-Мэй на первый взгляд звучала совсем не страшно. — Я хочу чтобы вы записали песню с еще одним моим протеже. Его зовут Сатору.