Тяньвэнь сломалась

В ту ночь Чу Ваньнин почувствовал, что его душевное состояние пошатнулось. В сердце, вместо спокойного штиля, словно поднялись тяжелые грозовые тучи. Это было следствием кошмаров, которые снились ему не так часто, но всегда в особенно уязвимое время, где-то на границе глубокой ночи и рассвета. Но сейчас, проснувшись от кошмара, он ощутил только теплые руки Мо Жаня на своей талии, слышал его успокаивающий шепот, видел мерцающие в темноте темные глаза с фиолетовыми искрами. До рассвета было ещё далеко. Чу Ваньнин позволил отвлечь себя поцелуями и утянуть в пучину телесного удовольствия. Им не требовалось говорить. Мо Жань знал, что случилось. И знал, что единственный способ успокоить возлюбленного — показать, что вот он, здесь, рядом, очень близко, почти склеенный кожа к коже. Чу Ваньнин, принимая успокаивающие поцелуи и объятия, разумом все ещё был в кошмаре. Физическое удовольствие и душевная боль смешались в одно. В попытке защититься от слишком сильных чувств, он неосознанно вытянул руку. Он не понимал, хочет ли оттолкнуть Мо Жаня или притянуть его ближе, но Мо Жань просто переплел его пальцы со своими, опуская их руки обратно на подушку. Их занятие любовью как будто было ещё более сумасшедшим, чем обычно. В тревожном состоянии после плохого сна, Чу Ваньнин только шире раздвигал ноги и крепче цеплялся за Мо Жаня. Ощущая приближение оргазма, Чу Ваньнин все больше терял самообладание. На секунду он почувствовал странную легкость во всем теле, а затем на него словно обрушилась огромная волна удовольствия. В этом состоянии он не мог контролировать свою духовную энергию. Яркое золотое сияние распространилось между их сцепленными ладонями. Подчиняясь неосознанному желанию хозяина, Тяньвэнь опутала руки Мо Жаня и Чу Ваньнина вместе, мерцая в темноте. Мо Жань замер. Чу Ваньнин тоже. Он знал, что крепко связал Мо Жаня. Он только не знал, что с этим делать дальше. — Это нечестно, — после минутного молчания вкрадчивым голосом сказал Мо Жань. Чу Ваньнин понял, что он имел в виду. Учитель никогда не позволял Мо Жаню даже намек на Цзяньгуй в постели. Никаких связываний, никаких подвешиваний, никаких… — Не убирай, — Мо Жань улыбнулся и поцеловал его в кончик носа, — Я пошутил. Очень красиво, оставь. — Я думаю, нам стоит…остановиться, — прошептал Чу Ваньнин. Вместо волн удовольствия его начало накрывать волнами стыда и вины. — Почему? — Кажется… Тяньвэнь меня больше не слушает. Мо Жань обеспокоено вгляделся в лицо Чу Ваньнина, но не сдвинулся с места, продолжая прижимать его к кровати. — Сейчас мои духовные силы нестабильны, — продолжил Чу Ваньнин, пытаясь от стыда сжаться и спрятаться, — я почти не могу их контролировать. — И тебе плохо? Где-то болит? — свободной рукой Мо Жань попытался ощупать Чу Ваньнина и заслужил гневный смущенный взгляд, от которого только снова возбудился. — Ничего не болит, — Чу Ваньнин нахмурился, однако говорил все ещё шепотом, — но я могу случайно…сделать больно тебе. Только сказав эту фразу, Чу Ваньнин понял, как воспримет ее Мо Жань, но было уже поздно. — Ммм, давай-ка поподробнее, — Мо Жань прикусил его мочку уха и стал спускаться поцелуями ниже по шее, — как именно ты хочешь сделать мне больно? — Я не хочу, — задохнулся Чу Ваньнин. Он тоже все ещё был возбужден, только чувство ответственности заставляло его возвращаться в реальность, — говорю же, Тяньвэнь… — Она все ещё тебя слушается, — хриплым голосом проговорил Мо Жань, возобновляя толчки снизу и крепко сжимая талию Чу Ваньнина одной рукой, — только из-за легкого искажения ци она подчиняется твоим желаниям, а не разуму. — Что ты имеешь в ви…ах, — Чу Ваньнин задрожал, когда Мо Жань задел его самую чувствительную точку внутри, — Я не понимаю… — Вот, смотри, — Мо Жань чуть замедлился и аккуратно вытянул руку, которую связывала Тяньвэнь. Лоза позволила ему освободиться, но, словно живая, следила за каждым движением. Когда Мо Жань провел кончиками пальцев вдоль тела Чу Ваньнина — ничего не произошло. Но стоило ему только попытаться убрать ладонь— лоза вдруг обвилась вокруг запястья и притянула её обратно. — Видишь, — Мо Жань притворно вздохнул, — Ты просто ужасный собственник, баобэй. — Я вовсе не…ааах, — Чу Ваньнин вдруг разозлился, что Мо Жань может формулировать длинные предложения, почти не сбавляя темпа движений, тогда как он сам может только лежать и говорить рваными фразами. В гневе он толкнул Мо Жаня в плечо и они перекатились по кровати. Теперь Чу Ваньнин сидел сверху Мо Жаня, сжимая его длинными стройными ногами, а Тяньвэнь…. Тяньвэнь обвивала его горло. — Прости, — Чу Ваньнин от шока отпрянул, но Мо Жань остановил его и покачал головой, — Я не собственник, я… — Дай…мне…кончить…з-золотце, — прошептал Мо Жань, — ты так хорошо…смотришься…с-сверху…. Тяньвэнь действительно исполнила желание Чу Ваньнина — теперь он мог свободно говорить, когда Мо Жань только стонал. Мог контролировать процесс, когда Мо Жань только подчинялся. Это пугало, тревожило и…возбуждало. Чу Ваньнин буквально всем телом ощущал, что Мо Жань вот вот готов излиться внутри него. Они оба тяжело дышали и вспотели, а Чу Ваньнину ещё и приходилось изо всех сил контролировать себя, чтобы не причинить Мо Жаню боль. Тянвэнь очень легко обвивала горло его возлюбленного, сдавливая совсем немного. Но что, если он не уследит? Что, если… Додумать он не успел, Мо Жань вдруг рывком сел и его член вошел ещё глубже, заставляя Чу Ваньнина закричать. В этот момент они оба стали терять контроль. Мо Жань чуть откинул голову, плеть на его шее пульсировала, то сжимаясь сильнее, то ослабляя кольца. Чу Ваньнин даже не мог закрыть глаза, как он это делал обычно. Одной рукой он держался за Мо Жаня, а другой крепко сжимал рукоять Тяньвэни, которая уже стала мокрой от пота. И смотрел. Смотрел. Тысяча противоречивых чувств отражались в его глазах. Ему нравилось, что Мо Жаню происходящее доставляет удовольствие. Нравились его прикрытые глаза, дрожащие губы, напряженная красивая шея, которую озаряло золотистое свечение. Но не нравилось то, что ему это всё тоже доставляет удовольствие. Бесстыжее сердце заходится в восторге, когда можно крепко привязать Мо Жаня к себе и ощущать, как он сходит с ума, как стонет, как жадно вбивается в тело. Почувствовав, как Мо Жань наконец излился в него, прямо на самую чувствительную точку его тела, Чу Ваньнин не выдержал и кончил следом. Все случилось как и в первый раз. Духовная энергия затопила его тело, плеть стало сложно держать в руках, Чу Ваньнин на миг утратил связь с реальностью и ослабил контроль… Через несколько мгновений он пришел в себя и в ужасе распахнул глаза. Ничего не произошло. Тяньвэнь всё так же мерцала на теле Мо Жаня, не отпуская, но и не причиняя сильной боли. Они всё так же обнимали друг друга. Дыхание постепенно выравнивалось. И всё же… — Как ты узнал, что Тяньвэнь… — Что Тяньвэнь может подчиняться желаниям, а не разуму? — Мо Жань откинулся на спинку кровати, увлекая за собой Чу Ваньнина, — очень просто. Я ощутил это по Цзянгуй. — Он тоже… — Чу Ваньнин оторопел и долго не мог собраться с мыслями, — тоже иногда не слушает тебя? — Почти всегда, когда мы вместе, — Мо Жань уткнулся носом в висок Чу Ваньнина и нежно потерся, — хочет надежнее тебя привязать. — Но ты все равно никогда его не использовал, — Чу Ваньнин отвернулся, смущенный тем, что Мо Жань может заметить, как сердце его разрывается от любви и боли. — И никогда не буду использовать, если сам не попросишь, — Мо Жань аккуратно подцепил пальцами его подбородок, заставляя повернуться обратно, — отсутствие игры тоже может стать игрой. Чу Ваньнин почувствовал что-то волнующее в этих словах. Они звучали как обещание, стоило только попросить… Но мог ли он? — Моё духовное оружие это не игра, Мо Жань, — он пытался произнести эти слова строгим учительским тоном, только сложно быть суровым учителем, когда ученик прямо в этот момент протянул руку и обхватил пальцами его член, — оно может ранить тебя. — А я могу себя защитить, — Мо Жань уложил Чу Ваньнина на спину и склонился над ним, глядя в глаза и медленно-медленно раздвигая его ноги, — мое оружие тоже духовное, не забывай. — Тогда как… — отвлеченный разговором учитель даже не заметил, что Мо Жань самым постыдным образом раздвинул ему ноги и сейчас гладит внутреннюю сторону бедра, — как ты его контролируешь в такой момент? — Никак, — пожал плечами Мо Жань. Он все еще смотрел на Чу Ваньнина, спокойно и безмятежно, но его пальцы уже проникали в тело возлюбленного, снова заставляя дышать чуть чаще, — легче удержать воду в кулаке, чем силой заставить оружие подчиняться. Когда я теряю контроль, Цзяньгуй меня не слушает. Он слушает тебя. — Ты хочешь сказа…ааах…— Мо Жань намерено проникал в него только пальцами, но после члена этого было так преступно мало, что Чу Ваньнин начал изводиться и всхлипывать, — ты хочешь сказать, что… — Да. Ты запрещаешь Цзяньгуй связывать тебя, и он тебя не связывает, — Мо Жань вдруг снова перешел на вкрадчивый шепот, все еще не сводя с Чу Ваньнина глаз и продолжая трахать его пальцами, — но я не запрещаю Тяньвэнь связывать меня… Чу Ваньнин потерял дар речи. Так, значит, когда он отпускает контроль, Тяньвэнь инстинктивно тянется к Мо Жаню. Она не нарушает границ. Если Мо Жань скажет «нет», то ничего не произойдёт. Вот только… — Вот только я не скажу «нет», — Мо Жань угадал его мысли, и в его взгляде проскользнуло что-то очень хищное и глубокое, — ты не можешь сегодня контролировать Тянвэнь. Я могу. Но не буду. На последней фразе Мо Жань вытащил пальцы, приподнял Чу Ваньнина за талию и резко вошел, почти сразу на всю длину. — Отпусти себя, — повторил он слова Чу Ваньнина, сказанные ему много лет назад. Только сейчас эта фраза звучала совсем не так, как тогда. В устах Мо Жаня она была тяжелой, порочной и грубой. Как приказ. Тело Чу Ваньнина изогнулось дугой, он принимал Мо Жаня, но все еще не мог принять самого себя и изо всех сил удерживал последнюю границу сознания. — Отпусти себя, — снова прошептал Мо Жань и сейчас эта фраза звучала мягче, как легкий весенний день, как лепестки яблони, кружащиеся в воздухе, как смех ребенка. Как просьба. Чу Ваньнин всхлипнул. Он притянул Мо Жаня к себе, целуя его первым, только ради того, чтобы Мо Жань прекратил говорить. Но этот поцелуй вдруг расплавил приказ и просьбу, слив их воедино. С соприкосновением их губ последняя преграда в сознании Чу Ваньнина исчезла. Он почувствовал себя листом, который бурно уносит течение реки. Никакого контроля. Никаких переживаний. Чистая любовь. Он был готов к тому, что Тяньвэнь снова свяжет Мо Жаня или обовьет его горло, или вырвется потоком света и спалит весь их дом. Пусть так. Пусть происходит все, что угодно. Пока Мо Жань держит его в своих руках, так яростно и самозабвенно дарит свою любовь, он согласен на всё… Алое сияние окутало тело Чу Ваньнина. Его истинным желанием было вовсе не связать Мо Жаня Тяньвэнью. Отпустив контроль, он позволил Цзяньгуй связать себя. Строго говоря, это даже не было связыванием. В какой-то момент золотая и алая энергии слились воедино и было сложно разобрать, кто из них ведёт, а кто подчиняется. Кто отдает свою любовь, а кто принимает её. Словно став единым организмом, они переплетались на кровати, не теряя самих себя и своей уникальности. Алое сияние было ярким и ровным, золотое — ослепительно прекрасным. — Я тебя очень люблю, — прошептал Мо Жань, качаясь на этих волнах духовной энергии вместе с Чу Ваньнином, — ты знаешь? — Я не знаю, — Чу Ваньнин покраснел и нахмурился, но глаза его улыбались, — Я чувствую. Сияние Тяньвэнь вдруг наполнило всю комнату. В этом свете Чу Ваньнин поднес руку Мо Жаня к лицу и поцеловал каждый палец. Долгая ночь подходила к концу, рассвет окрасил розовым цветом крышу дома, под которой не сомкнули глаз два влюблённых человека. Тьма ушла.