Interstellar

Мори стоит около невысокого, даже затхлого дома; крыша у него уже с небольшими проплешинами, такие дома сейчас редки в Йокогаме. Ветер колышет красный шарф, развевает угольный плащ. Пока еще зеленые листочки с деревьев падают, уносятся ветром; дом весь облупленный, старый. Краска с него попадала на асфальт, цветы, посаженные под окнами, увяли. Где-то скрипят ржавые качели - на них уже давно никто не качается. Мимо пробегает ободранный кот, он, видимо, скоро умрет от голода. Мори стоит и смотрит в самое левое окно на восьмом этаже. Оно зашторено, а окна плотно захлопнуты. В доме всего лишь девять этажей, и, на предпоследнем, живет он. Высокий, с длинными волосами, уже седой, но все в такой же прекрасной форме мужчина. Каждый день он надевает зеленую юкату и легко, на плечи, накидывает черно-золотой хаори. На табличке, повешенной на дверь, написано: Фукудзава Юкичи. На лице Мори печаль и некая усталость. Он стучит в дверь, деревяшка отдает глухим стуком. Мори вспоминает, что недавно он так же приходил, на этот 8 этаж, звонил в полусломанный, шершавый звонок, но никто не открыл. Теплилась надежда - вдруг, если постучаться, дверь откроется? Надежда замерзла и раскололась на мелкие льдинки, а потом и рассыпалась в пыль - на той стороне пустота. Мори толкает дверь. Она со скрипом открывается, пропуская доктора в квартиру. Наверное, Мори слишком сильно на нее надавил - деревянная труха посыпалась из двери - она покрыла старый паркет тонким слоем. Мори аккуратно шагает вперед, перед ним небольшая кухня. Он проводит кончиками пальцев по стене, темно-коричневый паркет под лакированными ботинками продавливается и приятно поскрипывает. Шаг за шагом, мужчина выглядывает в окно, оперевшись ладонями в белых перчатках на подоконник - старая детская площадка, качели все так же качаются, будто убаюкивают кого-то. Щелканье и скрип разносятся по всему двору. Жарко - Мори открывает окно, отодвигая штору в зеленую полоску. Теперь угольный плащ неаккуратно повешен на спинке стула около стола, а наполовину свешенный из окна шарф оставлен на подоконнике. Ветер играет с листками, оставленными на столе - они разлетаются, тихо приземляясь на пол; на них счета и отчеты. 2019 год, 5 марта, 18:43. Убийство в одном из небоскребов Минато-Мирай. 2017 год, 12 декабря, точное время не установлено - теракт в школе. 2009 год, 3 сентября, 22:12 - .. Много, много не выкинутых бумаг. Все они собираются стопками в комнатах, погружая их в затхлый запах бумаги. Никто не знает, почему Юкичи не выкидывает отчеты. Мори достает большой пакет и аккуратно сгружает первую стопку. Вторую, третью. Кухня освобождена. Часть воспоминаний точно навсегда стерта. Черный костюм все больше погружается в пыль и какие-то ворсинки. Мори решает подмести, все-таки, тут давно никто не убирался; он находит веник - под раковиной, в шкафу. Неумелыми движениями, от окна, по направлению к коридору, горе-уборщик начинает мести. В костюме становится невозможно жарко, Огай засучивает рукава и расстегивает первые пуговицы рубашки. Как же трудно убираться. Больше никогда Мори не будет этим заниматься. Кухня почти блестит (Огай честно пытался протереть везде), веник убран (доктор, конечно, не знал, что его надо вытряхивать после каждой уборки, так что, он лежит пыльный под раковиной), а сам Огай полулежит на мягком кресле. Оно красное и как будто обхватывает со всех сторон. Голова свесилась на бок, к плечу, руки на подлокотниках, а сам Огай позволяет себе провалиться в сон. Ярко-оранжевое солнце освещает паркет, отражаются пятна от окна. Мори открывает глаза, на часах - шесть вечера. Он явно тут задержался, раньше уходил гораздо быстрее. Но, что же, времена меняются. Мори садится в кресле, потягиваясь как кот. На сегодня точно хватит, ему пора домой. Если ты доктор - ты внимательный, если ты босс мафии - ты втройне внимательный. Мори замечает книжку между подушкой и подлокотником кресла. Она небольшая, зеленого цвета. Когда ты ходишь каждую пятницу в одну и ту же квартиру месяцами - ты замечаешь каждую деталь, каждую неровность, каждую частичку. Ты знаешь это место изнутри и снаружи. К сожалению, только сейчас Мори понял, что не знает это место изнутри. Да, конечно, он помнит какого цвета вон та полка в том шкафу; он знает, где все еще лежит гречка, где Юричи хранил свои зарисовки кошек, куда прикреплял стикеры с названиями книг, которые планировал прочитать. Он знал детские мечты и первые влюбленности, возможно, все, что хотел показать Фукучи. Но читать блокнот, в котором чужие мысли преобразились в слова Мори не собрался. Нет, никогда. Это мерзко, это подло. Огай не такой. Не такой с Фукудзавой. Никогда. Доктор вскакивает с кресла - он точно засиделся тут, хватает плащ и шарф, сует небольшой блокнот в карман и покидает квартиру.

***

Проходят недели, книжка лежит на самой высокой полке в просторной квартире Огая. Он специально её туда убрал, чтобы не было соблазна. Она там лежит, Мори о ней думает, и все идет своим чередом: работа, дом, работа.. Иногда, теперь намного реже, Мори захаживает к Фукудзаве. Нет, не на могилу - там он бездыхан и мертв, там он лежит под землей, отравленный ядом. В доме - там, где он всегда жив и повсюду. Где каждая вещица пропитана Юкичи, где он чувствуется. Странно ходить к покойнику в дом, но кого это волнует? Квартиру Мори сразу же выкупил после смерти Фукудзавы, она его.

***

Когда наступит новый день, и рассвет забрезжит, Фукудзава поднимется. Он открывает окно, ставит на подоконник лоток с кормом; сегодня выходной. Медленно, еле передвигая ногами, он проходит на кухню. Громко и не сдерживаясь, кашляет в кулак, ритм сердца учащается в несколько раз. Тело содрогается и все болит. Прошел один день; Юкичи пытается приготовить завтрак: неаккуратно бьет яйца о сковородку и бросает туда же. Сегодня он слишком устал, слишком измучен жизнью. Масло шипит и брызгается, раскаленные капли попадают на сухие руки Юкичи, но в этот раз ему все равно. Он садится, кряхтя и охая, помогая себе рукой, на стул. Тарелка стоит перед ним, но он не хочет есть. Ему хочется говорить. «Этому дневнику будет три дня, когда я умру. Полуденное солнце зальет светом мой труп, но ты не расстраивайся, Мори. Все когда-то умирают, и даже ты не исключение. Я устал от жизни, прости, я устал бороться. Недавно я понял, что никакие средства или механизмы не исправят ни нас, ни наши души. Мы, Детективное Агентсво, вы, Портовая мафия, горожане — ничего не исправят. Никому не помогут в той степени, в которой они нуждаются. Дети будут голодать и умирать, войны будут вестись с большим азартом, мир будет разрушать сам себя. Ты скажешь: ты и так делаешь все, что в твоих силах; ты помогаешь, как можешь; И это правда, да. Но зачем все это, если в итоге все встанет обратно, на позиции, заполненные кровью и болью. Я, ты, будем гнить внизу, а люди будут все больше закапывать себя в землю. Я устал. Никто не понимает этого, я пытался. Сейчас я чувствую себя ужасно: у меня волдыри, я кашляю и не могу нормально вдохнуть. Есть мне тоже не хочется, да и сплю я плохо. Умру я от сердечной недостаточности. Ты, верно, догадался: я отравлен. Но мне кажется такая смерть заслуженной: за все мои грехи. Не ругайся, пожалуйста, это произошло по моей инициативе. Какой-то недалекий исполнитель мелкой банды подкинул мне в чай порошок. Я видел это, и знал, когда делал глоток из чашки. Тебе не стоит его убивать: он ни в чем не виноват. Ты знаешь, скоро придет моя любимая кошка. Она всегда ластится к коим руках, а я всегда кормлю её. Я нашел её недавно, буквально пару дней назад. Было правильным решением не давать ей имени. У меня всегда было правило: я не даю имена тем, кого я не приручу. Я не дам имя ей потому, что знаю: когда она придет в следующий раз, меня уже не будет. Мы в ответе за тех, кого приручили. Но тебя я когда-то пустил в свою жизнь и сейчас жалею об этом. Я жалею, что позволил тебе быть рядом со мной и полюбить меня. Тебе покажется, что я сейчас ною. Но моя рука дрожит и мои мысли путаются, и я знаю — я имею право. Хочу лишь сказать — пожалуйста, не умирай. Я не прошу, я приказываю. Кто-то из нас должен был сдать назад и слабым звеном оказался я;» Блокнот падает из рук Мори. Он никогда и не подозревал, что все было подстроено. Спланировано. Того подонка он убил сразу же, как узнал, что тот отравил Юричи. Босс мафии, много лет убивавший, в конце концов - именно он прикончил прошлого хозяина темной стороны Йокогамы, дрожит. Его руки вспотели, а сердцебиение участилось. Как такое могло случиться? Мори не понимает, почему ему не доверяли и ничего не сказали. Ответ лежит на поверхности. Юкичи и не хотел, чтобы ему помогали. Он хотел тихо, без шумихи отойти, для всех, будто отравленный. Но не для Огая. Было бы глупо предавать себя огласке. Душевные (а иногда и сердечные) боли может понять толко один человек. Не было причин говорить, будто он сам согласился на это. Мори сейчас думает, как много они могли бы сделать вместе, будь Юкичи жив. Будь он сейчас рядом с ним, сидел бы рядом, они пили бы чай и обсуждали какую-то недавно прочитанную книгу. Юкичи показал бы рисунки новых котиков. Мори никогда ему не говорил (и сейчас он жалеет об этом) — он обожает рисунки Юкичи. Его рисунки — будто отломленные кусочки души, запечатанные в бумаге. Но они там не заперты, нет. Они живут и дышат — они бегающие и сидящие коты, они зеленая трава и старые качели, они — это часть Фукудзавы. Сейчас он думает, что он мог бы остановить его. Хотя, нет. Он не в праве. Человек может измениться, только если сам захочет. Насильно его держать взаперти жизни глупо. От него останется пустое тело, оболочка. Душа давно рассыпется в пыль. Юкичи не хотел. «Два дня. Завтра вечером я уже не смогу погладить кота, не смогу увидеться с тобой. Мне должно быть больно, но я ничего не чувствую. Пусто, как будто бы я уже стер все чувства. Мне должно быть страшно. Мои чувства пропали, я не могу вести полноценную жизнь, а завтра меня уже не станет. Но мне все равно. Сегодня я еле поднялся с кровати. Мне стыдно за себя.. Я не должен был так кончить. Я не должен был так умер.. Хотя жизнь решает все за нас, не так ли? Или мы все-таки можем управлять судь— Нет, все случается не по нашей воле. Мы не хозяева своих судеб. Мы не контролируем её. Мори, прошу, подумай об этом за меня, я уже не в могу. Представляешь, вчера ночью я дочитал одну замечательную книгу. Там говорилось: понятие добра и зла - выдумка людей. Сейчас я понимаю. Чтобы мы не делали, все будет нейтрально. Когда людской род вымрет - останется только лучшее, что породила природа. Все это - выдумка, потому что Солнце схватит в свои объятия Землю и поглотит её целиком. Всем будет все равно - потому что некому будет горевать. Чтобы ты не творил - добро, зло - оно не повлияет на будущее. Оно сотрется вместе с Землей. Ведь и у людей, и у Земли нет будущего. Мне грустно осознавать, что сейчас я сижу, пытаясь что-то изменить, хотя моя жизнь закончится уже завтра. Я установил себе срок, я уже уничтожил себя. И мне достаточно больно понимать, что все мои труды напрасны. Но, знаешь.. Я немного понимаю, почему люди живут. Мне говорили: смысл жизни - проживать её так, как хочешь. И люди в слепых (в большинстве случаев) и обреченных надеждах пытаются идти к такой жизни. Они разрушаются, собираются и чувствуют боль и радость. Это ведь захватывающее, правда? Ты думаешь, что там, в будущем, тебя ожидает твоя «розовая жизнь». Но в будущем тебя ожидает только смерть. Зачем так долго ждать её? Зачем стареть? Я не нашел ответа. Но я понял одно: не всегда жизнь бессмысленна. Те, кто доволен ею, живут не зря. Мои руки слишком сильно дрожат, чтобы продолжать писать, а мое тело просит сна.» Некоторые люди просто устают искать ответы на вопросы; тратить энергию на то, что ты знаешь, что не сможешь сделать - глупо. Мори просто хочется оказаться в белом вакууме. Там можно будет не думать о времени, делах, проблемах. Там можно будет сидеть и думать о том, что правда стоит того. Разве это не прекрасно - у тебя никаких переживаний, только ты сам с собой. Многие бы зашли в такой вакуум, Мори уверен. А потом просто бы заснули. Заснули, не переживая. Но сегодня уже слишком поздно; Мори идет спать. Утро Фукудзавы начинается с сильнейших болей по всему телу. Дышать почти невозможно, горло отекло. Тело его почти белое, безжизненное - жизнь умирает в нем. Кашлять настолько больно, что Юкичи останавливаться в дверном проеме, облокачиваясь и сгибаясь пополам. Кошки снуют туда-сюда по квартире - окна открыты. Отчеты об убийствах, кражах и терактах валяются на полу. Некоторые из них сложены высокими стопками. Юкичи не выкидывает их - он хочет впитать и запомнить всю боль тех людей. Он хочет понять - как это, страдать и осознавать, что твоя жизнь скоро закончится. Они копятся годами, пока Фукудзава еще мог их перечитывать и обдумывать. Сейчас они лежат мертвым грузом, таща Юкичи вниз, в болото боли и отчаяния. Он доходит до кресла - оно большое и мягкое. Самое то. Будто защитное облако, оно ведь должно его с комфортом перенести в мир иной? Так ведь? С хриплым «ох», Юкичи проваливается в него. Рядом лежит припасенный заранее блокнот и ручка. Он на финишной прямой. «Я скоро умру. Скоро все закончится. Но я не чувствую того удовлетворения, которого ожидал. Мне кажется, что тогда я бы мог поступить по-другому. И я тогда не зря впустил тебя в свою жизнь, Огай. Теперь я понимаю это. Я настолько глуп, что решил, будто бы я особенный и нуждаюсь в особенном отношении. В той книге было сказано: «Из всего этого следовало, что я нисколько не смыслю в предназначении человека. Мое понимание счастья шло вразрез с тем, как понимают его другие люди, и это становилось источником беспокойства, которое ночами не давало мне спать, сводило с ума. Так все-таки, каково мне: счастлив я? Или нет? Часто, еще с детства люди называли меня счастливчиком, мне же, наоборот, казалось, что как раз их жизни куда благополучнее, при том, что моя - просто адская.» Знаешь, я думал, что я такой же. У меня, так же, как и у Едзо, нет настоящей семьи, друзей, понимание, чего я хочу в конце. Но, большего, чем у меня есть, невозможно достигнуть. Начиная тобой и заканчивая местом, где я могу спать. Счастье - это ведь когда у тебя есть все, что ты хочешь, и когда ни о чем не волнуешься? Так вот, Огай, я счастлив. Но я глуп как пробка и решил закончить свою жизнь. Я чувствую, будто мое сердце разрывается, и это благодаря тебе, Мо—». Огай рвет блокнот. Он не хочет, чтобы для него жизнь Юкичи Фукудзавы закончилась на этом моменте.

***

Дождь капает на стекло. Черная глянцевая машина паркуется рядом с металлическим забором. Человек, полностью в черном, выходит, хлопнув дверью и смотрит на небо. Хлопает раскрывшийся зонт. Теперь прозрачные капли падают не на костюм Огая, а на черную ткань над ним. Скрипит ржавая калитка, пропуская мужчину. Зелено-желтая трава блестит и переливается. Мори подходит к могиле - она огорожена металлическим заборчиком. Все убрано, никаких гнилых листьев и другого мусора. Мори аккуратно кладет цветы на камень. Ничего вычурного - бледно-желтые нарциссы. Фотография Фукудазвы с котом - любимая у Огая. Юкичи чуть натянул губы (его заставили) и его всегда «строгая» личность чуть смягчилась. Мори делает затяжку. Дождь смешивается со слезами - меланхолия с отблеском только-только вышедшего из-за облаков солнца на черном зонте.