В лесу

      Прохладные молчаливые сумерки опустились на лес. Последние рыжеватые лучи солнца скользили по макушкам высоких хвой, растворяясь в погустевшем воздухе. Усмирённый ветер дышал тихо, едва покачивая ветки могучих деревьев, которые, должно быть, росли здесь уже не меньше сотни лет.          Тишина в вечернем лесу всегда была особенной. Какой-то родной, какой-то уютной и особенно ласковой. Почему-то хотелось слушать эту тишину, сидя на земле и обняв себя за колени, чтобы спрятаться от холодных поцелуев ветерка и долго-долго наслаждаться этим единением с чем-то величественным, как сама природа.          Они шли уже не первый день, и даже не первый месяц. Позади них тянулись годы. Они брели, куда глаза глядят, без цели и без дома, и везде, где ступала нога их, был их дом. Где ложился наземь уставший странник, там и была ему кровать, где колыхалась сочная трава, там и была перина, а где выглядывал из земли мшистый пень, там и была подушка. Дом путников был везде, где шли они бок о бок навстречу неизвестности, навстречу жизни, навстречу миру.          Сколько бы сапог ни истоптал уставший странник, он неизменно брёл вперёд, не думая остановиться, зная, что если однажды обернётся назад, то уже никогда не сможет продолжить путь. Он брёл и брёл, всё дальше от прошлого, вперёд к будущему, в поисках себя. В попытках понять, кто он такой, он прошёл тысячи километров, но так и не смог ответить себе на этот простой вопрос.         На закате солнца мысли уже лениво ворочались в голове, и все были какими-то приятными, сытыми. Ему довелось хорошо отужинать пойманным зайцем, и теперь приятно было посидеть на опушке, вглядываясь в умолкающую чащу сквозь еловые ветви, среди которых кое-где шуршали птицы. Впрочем, его внимание привлекла одна конкретная.         Крупный чёрный ворон тяжело уселся на ветку, сильно раскачав её, и крепко вцепился в неё когтями, поджидая, когда она перестанет качаться. В мясистом клюве он держал какую-то веточку, которую сложно было разглядеть издалека, так что странник продолжал наблюдать за птицей. Когда качка успокоилась, ворон, перебирая лапками, занял более удобное положение на ветке и уставился на парня сверкающим фиолетовым сапфиром глазом, повернув голову немного вбок для удобства.          Хоть на дворе и стоял август, вечера уже стали холодными. Странник, как всегда, кутался в своё чёрное пальто и только играл с вороном в гляделки. Тот, будто играясь, начал ходить по ветке из стороны в сторону, чтобы посмотреть, как неподвижный парень будет внимательно следить за ним глазами. Странник слегка улыбнулся, прищурившись, и поманил птицу пальцем. На долю секунды пригнувшись, ворон резко оттолкнулся от ветки, взмахнув мощными крыльями, и спикировал на поляну, чтобы приземлиться прямо возле парня, несколько раз подпрыгнув на траве для более мягкой посадки и устойчивости.         Странник усмехнулся и почесал ворону подбородок, подставляя ладонь, чтобы тот мог вложить в неё веточку с орехами. Вместо этого ворон отпрыгнул от ладони и, положив веточку на траву, начал быстро расправляться с орехами, очищая их от скорлупок, чтобы класть на руку уже готовые орешки. Странник не торопил птицу и продолжал держать ладонь открытой, второй рукой подперев щёку. Забавно было наблюдать за тем, как ворон аккуратно берёт в клюв каждый орешек и так же бережно перекладывает их в ладонь парня.          Когда все орешки были почищены, странник погладил ворона по голове, снова почесав пальцем подбородок, и сел удобнее, подбирая ноги под себя. Не прошло и мгновения, как над кострищем уже колдовал мужчина с длинными волосами. Несколько чёрных перьев закружились в воздухе и, поймав одно из них, мужчина подул на него. Перо тут же вспыхнуло, как спичка, и он бросил его в костёр, чтобы снова разжечь на ночь.          Странник, поймав другое пёрышко, стал вертеть его в пальцах, неторопливо треская орехи и глядя на понемногу разгорающееся пламя костра.          – Горькие, – решил уведомить своего попутчика парень, кидая в рот очередной орех.               – Мне отдай, – закатил глаза мужчина, обернувшись и вытянув руку к парню.         – Э нет, это моё! Себе сам ищи! – тот сразу же закинул все оставшиеся орешки себе в рот, чтобы точно не отняли.         Длинноволосый усмехнулся и сел возле странника. Тот, проглотив орехи, некоторое время сидел молча, по-прежнему обнимая себя за колени, а потом всё же подвинулся ближе к мужчине, прижавшись к нему сбоку и положив голову на плечо со вздохом.         – Спасибо, Роб, – негромко сказал он, глядя на огонь.          – Всегда пожалуйста, – легко ответил мужчина, тоже подняв глаза на костёр.         Обычно они мало разговаривали. Они привыкли молчать друг с другом часами, иногда они могли не обменяться ни единым словом за два-три дня, потому что просто не нуждались в объяснениях. Им и без того всё было понятно. Не то чтобы ворон может много полезного накаркать, разве что предупредить об опасности или клюнуть в голову. А странник за отсутствием собеседника тоже привык больше молчать, думать, внимать. Он вообще очень много слушал и смотрел. Во-первых, в их долгом странствии всегда нужно было быть начеку. Во-вторых, слушать мир было интересно. Приятно. Он никогда не переставал удивлять. Звук ветра, шумящего в хвоях, всегда слышался странником, будто в первый раз. И пение птиц всегда казалось совершенно незнакомым и особенным. И даже падение созревших шишек и скрип деревьев казались каждый раз совершенно новыми, никогда не слыханными раньше.         Странник, вертя в руках перо, пощекотал им руку мужчины. Тот в ответ приподнял один палец, чтобы погладить это пёрышко. Они на секунду было отвлеклись на руки, но снова замерли, глядя на огонь. Смотреть на то, как искры танцуют в постепенно остывающем сумраке подступающей ночи, и впрямь можно было вечно.          – Рей… – послышался негромкий, но глубокий и приятный голос мужчины.         – М?..         – Ты никогда не жалел о том, что взял меня за руку тогда?..         – Никогда. Это было самое правильное решение в моей жизни. И я рад что всё сложилось так, как сложилось. Не хочу даже думать, что со мной было бы, если бы не ты, – начал было всерьёз Рей, но после секундного молчания добавил с улыбкой. – Ну может пару раз, сидя в желудке у кикиморы…         Улыбка коснулась и губ Роберта. Он потёрся носом о макушку странника, незаметно вдыхая тёплый и плотный аромат его волос.         – Я рад это слышать…         – А ты? Не жалеешь, что взял меня? – Рей усмехнулся с едва заметной горечью.         – Если бы не ты, мне было бы нечего делать в этом мире… – мужчина положил свою руку поверх руки парня.         Тот приподнял лицо, встретившись взглядом с Робертом. Они дышали одним воздухом, разделённым на двоих, между ними были считанные сантиметры. Что-то странное блеснуло в глазах Рея. Мужчина медленно потянулся к нему, склоняясь, чтобы осторожно коснуться губ. В последнее мгновение Рей успел слегка вытянуть шею вперёд, прикрывая глаза, и губы их соприкоснулись на секунду, после чего парень вдруг отстранился и вытер рот, отвернув лицо к огню. Роберт тоже отвернул голову к костру, пытаясь сделать вид, будто ничего не произошло. Но на долю секунды их взгляды успели встретиться. Это была не ошибка. Это было признание. И они оба это понимали. Они видели это в глазах друг у друга, но слишком боялись сказать вслух.          Они долго смотрели на огонь. Небо всё темнело, месяц выплывал из-за горизонта, расцветали стеклянные бутоны звёзд. А вокруг – только тишина, только эти двое, ставшие целым миром друг для друга, и ничего больше.