На дне морском

      В глубинах океанов обитает много неизученных тварей. Большую часть из них человечеству даже никогда не доводилось видеть, однако о многих таинственных обитателях подводного царства слагали легенды. Например, о русалках.         Для моряков было большой удачей встретить русалку и рассказать о её красоте своим собутыльникам за кружкой хмельного напитка. О красоте этих прекрасных дев сочиняли целые поэмы, художники дышали их таинственным образом, а юные моряки висели на бортах кораблей денно и нощно, чтобы хоть одним глазком увидеть вдали пёстрый хвост с широким изящным плавником.          Эти роковые красавицы были столь же прекрасны, сколько ужасны. Чудовища по своей страшной морской природе, они нападали небольшими группами, опрокидывали лодки, стаскивали в воду доверчивых моряков и очаровывали их своим пением и красотой. Эти морские девы были одна краше другой, и очарованный их бледной кожей моряк уже не мог оторвать взгляд от таинственной девушки, что молча звала его за собой. Они не говорили по-человечески, но пели столь завораживающе, будто звучал настоящий оркестр. Услада для ушей, эти песни вводили людей в транс, успокаивая, заставляя терять бдительность.          Все знали, что русалки – бывшие утопленницы. Некоторые «знатоки» утверждали, что русалкой может стать только девушка, погибшая от несчастной любви. Другие были и вовсе убеждены, что русалкой может вновь родиться лишь та, которую убьёт мужчина, и оттого они мстят, утаскивая несчастных моряков в воду. И лишь немногие твёрдо стояли на том, что любой утопленник будет обращён русалкой.         Самой большой удачей в жизни моряка было встретить русала. Самца, не девушку. Мало кто верил в их существование, ибо мало кто видел их своими глазами. Лишь те, кому довелось повстречать на своем пути этих удивительных существ, точно знали, что с этими тварями стоит быть осторожнее. Самцы, будучи куда агрессивнее самок, бросались на лодки в одиночку, из засады, пользуясь не столько красотой, сколько силой, так что атаки их было сложно предупредить, и быстро скрывались с добычей, не дав толком себя разглядеть.         Русалок принято было считать бессердечными красавицами, что пожирают сердца моряков, с первого взгляда влюбившихся в морских дочерей. Бесконечно прекрасными, с поэтичной и трагичной судьбой девами, познавшими несчастье на земле и отдавшими сердце морской глубине.          Вот только бесконечно грациозный представитель этой загадочной расы лежал в водорослях, согнувшись в три погибели, и кусал самого себя за хвост, рыча и параллельно дёргая головой из стороны в сторону, чтобы вытащить грязь из грубой чешуи на задней части хвоста вблизи бёдер. Вдруг ощутив знакомый запах, он резко притаился, всем телом распластавшись по песку, самую малость закапываясь. Зрачки его мгновенно сузились, а потом внезапно расширились, заместив собой почти весь глаз. Русал с красным хвостом весь замер, едва дыша, чтобы ничем не выдать своего присутствия, и вцепился крепкими когтями в песок, сгибая локти. Он готовился к прыжку.          Ничего не подозревающий русал с длинными шоколадными волосами и длинным и очень красивым фиолетовым хвостом, рыжеватые полупрозрачные боковые плавники которого напоминали рыбу петушка, плыл вдоль рифа, оглядываясь и принюхиваясь, когда он попал в поле зрение красного русала. Тот, притаившись, словно кот, напрягся всем телом, упираясь хвостом в песок, и вдруг с силой оттолкнулся от земли, прыгая прямо на ничего не подозревающего фиолетового русала.          Что примечательно, русалки не старели, были вечно молоды и вечно прекрасны, так что умереть могли лишь насильственной смертью. Красноглазый всегда бросался в атаку резко, он был одним из лучших охотников в океане, ему просто не было равных, ведь не многие его сородичи имели такой огромный опыт: ему было уже хорошо так за восемьдесят лет, всё его тело уже было покрыто боевыми шрамами, а сам он, кажется, сунул нос в каждую щель на дне морском. И этот величайший охотник, выждав жертву, кусался беспощадно, обвив несчастного русала хвостом и с силой сжав, чтобы тот не смог сбежать.         Фиолетовый русал завизжал на весь океан, бешено извиваясь в попытках освободиться, но красный безжалостно вертелся с ним в каком-то клубке, спутавшись всеми возможными конечностями и успевая кусать то тут, то там.         – Шатц! Шатц, ай, Шатц, перестань! – визжал длинноволосый, отбиваясь от охотника. Тот наконец замер, держась зубами за мягкое место фиолетового, как следует запустив в него клыки. – Шатц. Зубы.         Русал заворчал, всё ещё держа в клыках аппетитную заднюю часть хвоста. Укушенный скрестил руки на груди, и охотник всё-таки медленно разжал челюсти, вытаскивая клыки. Всё это время он смотрел прямо в глаза своей «жертве». Не став даже закрывать рот, он вдруг снова припал лицом к заду русала, начиная жадно зализывать рану, не успел тот и запретить.          Длинноволосый хотел было отнять свой хвост у наглого Шатца, но тот снова начал ворчать, не переставая лизать рану, а сам обнял фиолетовый хвост, чтобы его точно не могли сбросить, не дав зализать укус.          Не успел фиолетовый и потереть переносицу, как гиперактивный охотник уже снова прыгнул на него, повалив на песок. На этот раз он руками прижал плечи русала к земле, а сам, уперевшись паховой зоной ему на живот, взгромоздился сверху, поднимаясь на выпрямленных руках и быстро виляя хвостом из стороны в сторону. Он тут же начал привередливо обнюхивать длинноволосого.         – Роб?! – вдруг красные глаза русала резко расширились, а сам он замер, впившись когтями в плечи Роберта. Выглядел он совершенно удивлённым, будто первый раз в жизни видел фиолетового.         – Чего? – прошипел тот из-за когтей.         – А где ты был?! – с ещё более удивлённым видом выспрашивал Шатц.         – За другим русалом плавал! Охотился на осьминогов я, – Роб недовольно стукнул хвостовым плавником по земле.         Шатц вдруг ахнул, закрыв себе рот одной рукой. Он удивлённо-испуганно смотрел на Роберта.         – О-о нет, только не говори, что, – не успел Роб договорить, как его перебил визг русала.         – За другим русалом?! А как же я?! – на грани слёз тут же заверещал красноглазый, изображая самое жалобное лицо в своей жизни.          – Шатц, да я же пошутил, что ты в самом деле, – Роберт сбавил обороты, прижав плавники к телу.         – Предатель! – Шатц резко отпрыгнул от Роберта, быстро уплывая.          В скорости равных ему не было, так что Роб быстро отстал, не сумев угнаться за этой бешеной табуреткой. Горько вздохнув и стукнув себя по лбу, он поплыл к своему тайнику. Из песка он выкопал полусгнивший старый сундук, в котором временно хранил все свои любимые побрякушки, найденные в затонувших кораблях неподалёку. Немного покопавшись, он набрал увесистую кучку украшений, которую аккуратно привязал к себе, пристегивая одно украшение к другому, и поплыл по уже ставшему родным запаху.          Как оказалось, Шатц спрятался совсем недалеко. Обиженно свернувшись в плотный комок, он лежал прямо в пещере, в которой они спали. Роб аккуратно просочился в неё и лёг за спиной у русала, прижавшись к нему и оплетая своим длинным хвостом. Затем Роберт начал тихо скулить, потираясь носом и лбом о лопатки и плечи Шатца, ожидая, когда тот настроится на разговор. Услышав ворчание, Роб сразу поцеловал охотника в лопатку.         – Шатц, мне никто не нужен, кроме тебя. Я плохо пошутил, ты меня разозлил своими укусами.         – Честно-честно? – русал обернулся и через плечо посмотрел на Роберта большими-большими глазами, полными надежды.         – Честно-честно, – вздохнул Роб, кладя подбородок ему на плечо.         Но Шатц взвизгнул от радости, тут же изворачиваясь, чтобы вцепиться губами в губы такого же страшного бессердечного русала, чьё сердце бесконечно горело от любви в морских глубинах, и поцеловать его крепко-крепко, увековечив свою любовь. Ведь она везде одна – что на земле, что на дне океана, она для всех, даже для самых страшных хищников морей.