Я не буду снизу!

      Дверь в квартире Киллера с грохотом захлопнулась. Тяжëлые ботинки полетели в разные углы прихожей, рюкзак был сброшен на пол у двери, кожаная куртка едва не отправилась следом, но всë же смогла из последних сил зацепиться за крючок вешалки.       — Киллер! — требовательно позвал Кид, проходя внутрь.       Отчего-то ему вдруг захотелось добавить: «Я дома», — вот только это всë-таки был не его дом.       К Киллеру он заезжал только по пятницам, после учëбы в университете, и то не каждую неделю. Но сегодня он всë-таки добрался и теперь разрывался между желанием проглотить всë, что нашëл бы в холодильнике, и невыносимой притягательностью чужой кровати.       Киллер обнаружился на кухне, а вот в холодильнике оказалось почти пусто. Правда, последнее произошло благодаря тому, что вся еда уже стояла на столе, ещё горячая.       — Не говори, что ждал меня, — ухмыльнувшись, Кид рухнул за стол и набросился на ужин.       — Голодный студент — страшная вещь, — отозвался Киллер. — Сужу по себе.       — Ты ещё помнишь студенческие годы? Да ты же старик, — с набитым ртом рассмеялся Кид.       «Старик», что был всего на четыре года старше, ничего не ответил, а вместо этого ближе подвинул ещё одну тарелку. И чего это с ним? Никогда прежде особой заботой Киллер не отличался.       Но Киду, если честно, было плевать. Он был голоден, как стая волков, а ещё устал за целую неделю, как будто разгрузил пятьдесят вагонов. Да лучше бы он и в самом деле разгружал вагоны! А не писал тесты, контрольные, опять тесты, а потом за одну ночь решал двенадцать лабораторных. Но сегодня была пятница.       Господи, как же ему хотелось прилечь…       К счастью, кровать у Киллера дома была немаленькая, так что они без труда поместились на ней вдвоëм. Только не так, как вы могли подумать! (Хотя перед сном… какая была разница?) Кид лежал на спине посередине, и голова его тонула в обилии подушек, а Киллер сидел у стены, перекинув через него длинные ноги.       — И как у тебя на личном? — спросил Киллер, заметив, что Кид уже почти заснул.       Для верности пришлось пнуть его в бок. Кид тут же возмущëнно распахнул глаза:       — Дерьмово, — не самым довольным тоном отозвался он. — На своëм курсе уже всех знаю, даже на курс младше всех знаю — там ловить нечего. А мелочь с первого и второго курса такая самоуверенная пошла, представляешь? Мне уже двое сказали, что они, видите ли, только сверху. А я не буду снизу!       — Правда, что ли? — не самым участливым тоном переспросил Киллер.       — Ты меня знаешь, — раздражëнно выдохнул Кид.       Киллер и в самом деле его… знал.       А ещё Киллеру понадобилось меньше тридцати секунд, чтобы после этих слов нависнуть над Кидом, усевшись на его бëдра.       — Это ещё что значит? — только и спросил Кид со смесью удивления и недовольства в голосе.       — То и значит.       Киллер стремительно сократил резделявшее их расстояние и впился в чужие ярко-красные губы требовательным поцелуем.       — М-м-м, — произнëс Кид, что на самом деле означало буквально: «Хватит жрать мою помаду».       Первой реакцией было спихнуть с себя Киллера, желательно сразу на пол; но чем настойчивее становились поцелуи, и чем сильнее он тëрся задницей об его пах, тем больше Кид сомневался в своих желаниях. Мокрый язык Киллера скользнул в приоткрытые губы, и Кид совершенно рефлекторно ответил на поцелуй.       Руки сами по себе забрались в огромную копну пшеничных волос — признаться, Кид всегда завидовал его выдержке и терпению при отращивании такой гривы. Наверное, она была очень тяжëлая, а летом просто невыносимо жаркая, но как же приятно оказалось запустить пальцы в длинные волосы.       Рука Киллера опустилась ниже и принялась расстëгивать последние пуговицы на чужой и без того распахнутой рубашке.       На это Кид, вскинув брови, выдохнул:       — Боже, Киллер, тебе потрахаться не с кем?       — Не с кем, — флегматично отозвался тот.       — Нет, это уже клиника.       — А тебе как будто есть с кем?       — Резонно.       После этих слов футболку Киллера рывком потянули вверх.       Но это было странно. Правда, странно. Его Киллер, Киллер, которого он знал, ещё когда ходил на горшок, с которым они дружили всю жизнь, и с которым обсуждали всë на свете, даже если это были первые влюблëнности или случайный секс — что это вдруг нашло на его Киллера? Нет, безусловно, Киллер был очень горячим парнем, и иногда Кид ловил себя на мыслях, что если этот идиот не научится покупать футболки хотя бы на один размер больше, то в один прекрасный день он просто… Но ведь это были всего-навсего мысли!       По выходным в квартире Киллера, когда Кид приезжал из общежития, они запросто спали в одной кровати, а если было скучно и даже как-то тоскливо — целовались, и если не считать того случая, то у них были самые обычные дружеские отношения.       Так почему же Кид так стремительно оказался без трусов?       Словно опомнившись, он сел и потянул Киллера на себя, старательно укладывая его на кровать, но Киллер вдруг оказался непреклонен. Кид уже совсем ничего не понимал. Настойчивые толчки в плечи заставили его самого лечь обратно на подушки.       — Ты готов? — очень вежливо осведомился Киллер, разводя чужие колени в стороны.       — Подожди-ка, к чему готов? Ты на что намекаешь?       — Не намекаю, а прямо говорю. Ты сегодня снизу.       — Я не буду снизу! — воспротивился Кид. — У тебя со слухом проблемы? Я тебе десять минут назад сказал, что я не бываю…       — А сегодня будешь, — искренне проконстатировал факт Киллер и улыбнулся уголками губ, перепачканных в помаде: — Разве у тебя это первый раз?       — Заткнись. Вспомнил ещё.       — Ах да, совсем забыл про ту ночь. Но я был таким пьяным…       — Мы были абсолютно трезвыми, — любезно напомнил Кид. Он ещё несколько секунд раздумывал, после чего недовольно проворчал: — Давай быстрее, пока я не передумал.       В повторном приглашении Киллер не нуждался. Он протиснулся между чужими разведëнными бëдрами и протянул ко рту Кида два пальца.       — Доставай смазку, — усмехнулся Кид.       Но Киллер усмехнулся в ответ:       — Смазка будет потом.       Его пальцы вновь настойчиво и весьма однозначно коснулись губ.       — Я тебя к себе больше на пушечный выстрел не подпущу, — выругался Кид.       И послушно открыл рот, обхватывая длинные пальцы губами и языком.       Чëртов Киллер, вот же зараза! Он хотел не просто секса, ему хотелось поиграть — вот только Кид давно отвык от того, что с ним играли. Может, Киллер и вовсе был единственным человеком во всей вселенной, что выжил бы после таких опасных манëвров.       Голова Кида двигалась вверх и вниз, пальцы во рту были солëными и с запахом недавнего ужина. Киллер развëл их в стороны, проталкивая глубже, и как же невыносимо сильно хотелось его укусить! Но в то же время Кид понимал, что для собственного благополучия лучше облизать их как следует. На секунду он даже представил, будто на месте пальцев мог оказаться член, и эта мысль… Ладно, эта мысль его не смутила. Он даже почувствовал, как возбуждался всë сильнее.       Киллер вытащил пальцы из приоткрытого рта и облизнул их сам, добавляя ещё больше слюны. Кид хотел снова выругаться, но был вынужден признать про себя, что выглядело это горячо. Колени будто бы сами по себе разъехались ещё шире. Он заметил, как Киллер поудобнее устраивался на кровати, а после почувствовал, как палец медленно входил в его задницу.       Приличных мыслей в голове совсем не осталось, одни лишь ругательства. Он решил всë-таки помочь Киллеру и толкнулся бëдрами навстречу — палец оказался неожиданно глубоко. Кид толкнулся ещё раз. И ещё раз. Одного пальца уже казалось слишком мало. Киллер всë-таки выдавил на пальцы смазку и протолкнул внутрь сначала второй палец, а потом третий. Он медленно разводил их в стороны, с удовольствием наблюдая, как раскрасневшийся Кид лежал на его кровати и комкал простынь, тяжело дыша.       Когда Киллер отстранился, пустота ощущалась неправильной и неприятной. Конечно, с минуты на минуту его должны были заполнить снова, чем-то намного большим, чем пальцы, но терпеть казалось невыносимым. Пока Киллер возился с презервативом, Кид снова потянул его к себе и всë-таки заставил лечь на кровать, произнеся:       — Ну уж нет, хоть в чëм-то, но я буду сверху.       Кид с победным видом оседлал чужие бëдра. Он бы никогда не подумал, что у него и в самом деле когда-нибудь появится настолько сильное желание сесть на чей-то член. В том, что это может быть только и исключительно член Киллера, он, впрочем, нисколько не сомневался.       Вот только член оказался толще и длиннее пальцев. Все руки были в смазке — их Кид бесцеремонно вытер об светлые волосы на чужой груди. Он опускался медленно, и больно оказалось только поначалу. Самым странным чувством было, когда он наконец сел полностью, и теперь взаправду ощущал Киллера в себе.       Своего Киллера.       Кид выдохнул, позволил телу привыкнуть к необычным ощущениям. Не менее необычными ощущались руки, крепко обхватывающие его на поясе.       — Теперь ты доволен? — с кривой улыбкой спросил Кид.       — Мы ведь только начали, — отозвался Киллер.       Бёдра Кида медленно пришли в движение. Он поднимался и опускался, сначала совсем немного, но привыкнув, упëрся ладонями в грудь Киллера под собой и ускорил темп.       Чужие глаза под светлой чëлкой горели огнëм, даже не пришлось выключать свет, чтобы это заметить. Что же, Кид был не против в этот момент смотреть в лицо лучшего друга — в конце концов, это Киллер всë затеял. Он правда старался. Двигаться было совсем немного больно, но намного, намного приятнее было ощущать член Киллера в себе, и даже хотелось, чтобы руки на поясе обхватили его посильнее.       Глухие шлепки заполнили комнату. Смахнув со лба выбившиеся волосы, Кид спросил:       — Ты так и собрался лежать бревном?       — Я жду, пока ты наиграешься.       Он почти ненавидел, когда Киллер бывал таким высокомерным. Сразу возникало только одно желание: поскорее закрыть ему рот. Благо, сейчас у Кида было сразу несколько способов это сделать. Он наклонился для поцелуя, глубокого, жадного, и стоило их губам сомкнуться, как Киллер поднял колени и опустил руки к чужой заднице, поудобнее еë обхватывая.       Кид сразу понял, что его сейчас ждëт.       Он мог только рвано стонать прямо в губы, пока Киллер двигался в нëм намного быстрее — и проникал глубже, чем смог бы сам Кид. Глухие шлепки сменились звонкими, Киллер ещё и шлëпал его по заднице так бессовестно, но так обжигающе-приятно, что Кид не мог найти в себе ни сил, ни желания выпрямиться. Он прижался к Киллеру грудью и лежал, громко постанывая на ухо. Киллер двигался в нëм чертовски горячо, быстро и так сильно, что захватывало дух.       Даже если что-то хотелось сказать, Кид обо всëм позабыл. Неохотно признавая, но Киллер был хорош. Может, почти так же хорош, как и он сам.       Стоило только подумать об этом, как Киллер замедлился, тяжело дыша. Но Киду было отчаянно мало. Он всë-таки выпрямился, ощущая, как весь вспотел, и возобновил плавные покачивания бëдрами. Внутри всë горело, если он остановится хоть на мгновение, то сойдëт с ума. Хотелось ещё и ещё, больше, быстрее, сильнее, глубже, хотелось ещё Киллера, и ещё больше Киллера в себе. Ему в самом деле хотелось этого невозмутимого идиота, лежащего сейчас под ним, который так потрясающе двигался, и чей член оказался таким приятным.       Кид затащил чужие руки к себе на пояс. К счастью, ничего объяснять не пришлось — Киллер сжал его так сильно, что стало почти больно. Чуть отдышавшись, он крепко усадил Кида на себе и возобновил быстрые и грубые толчки. Кид, чëрт возьми, был очень и очень тяжëлым. Но как будто это могло его остановить.       И как же Кид стонал… Почему он никогда раньше об этом не говорил? Почему обо всëм приходилось узнавать самому?       Кид не знал, куда себя деть. Ему так хотелось подаваться навстречу, самому насаживаться на член, оказаться ещё ближе и почувствовать Киллера ещё сильнее. Он уже ощущал приближающийся оргазм, но не смел себя трогать. На сколько ещё хватит Киллера? А его бедной задницы?       Киллер вновь замедлился и выпрямился, подтягиваясь к Киду. Целоваться хотелось просто невозможно. Кид ощущал каждый миллиметр, на который Киллер проникал в него. Чужие губы в один момент стали самыми желанными, и вот он уже сам притягивал и прижимал к себе Киллера так близко, как только мог.       Кид лëг на кровать, на ходу подкладывая под пояс подушку. В этот раз член Киллера вошëл в него легко, словно делал это десятки и десятки раз. Светлые волосы падали на плечи и грудь, Киду так хотелось потянуть за них и впиться поцелуем в открывшуюся шею. Но он лежал, широко разведя ноги в стороны, и совсем скоро Киллер уже не позволял думать ни о чëм другом, кроме резких глубоких толчков. Кид рвано стонал, едва успевая дышать.       Почему они занимались этим раньше всего однажды?       Рука Киллера потянулась к члену Кида, и Кид сжался, сильнее обхватывая своим нутром. Киллер собирался кончить в него, даже если был в презервативе — и любого другого Кид бы задушил за одну только мысль об этом.       Но ещё рука Киллера сейчас мягкими настойчивыми движениями доводила его до оргазма, так что Киду было плевать. Пусть делает с ним, что хочет.       Кид осмелился попросить лишь об одном:       — Сильнее…       И следующие несколько толчком и в самом деле вжали его в кровать так, что та едва не развалилась. Кид кончил только лишь от этого. А по тому, как Киллер навалился на него всем немаленьким весом, он понял, что удачно угадал момент.       Кида трясло. Позволив себе расслабиться, он обнаружил, как цеплялся за чужие плечи и как прижимал к плечу тяжело дышащего в оргазме Киллера. Ноги отчаянно пытались упереться в скользкую простынь, живот ощущался липким и мокрым от спермы.       Задница горела просто невероятно.       Когда они всë-таки привели себя в порядок и прилегли отдохнуть, отчего-то чрезвычайно довольный Киллер, легко улыбаясь, осведомился:       — Какие планы на выходные?       — Я себя больше трахать не дам, — категорично заявил Кид.       Хотя, признаться, всë его тело прямо сейчас говорило об обратном. Больно ему будет завтра — но, может быть, Киллер всë же позволит отыграться.