your yellow scarf

      Хван Хёнджин недолюбливал Хана Джисона, и это чувство, в целом, было взаимно. И он даже не учился на гриффиндоре! Тогда хотя бы была ясно факультетская вражда. Однако дело было немного другом. Хёнджин считал, что Хану не было место в пуффендуе.       Он, как истинный слизеринец, считал, что в пуффендуй попадают те, кто недостаточно умен, чтобы попасть на другие факультеты. Значит, недостаточно умный для когтеврана, недостаточно смелый для гриффиндора и недостаточно хитрый для слизерина.       Хван мог сказать с полной уверенностью, что трудолюбие пуффендуйцев мало что могло дать. В нем не было ничего особенного. Вообще. И Джисон не был похож на того, кто учился бы на этом факультете.       Каким-то образом этот полукровка умудрялся держать достаточно высокие оценки. Хёнджин бы отправил его в когтевран. Ну, или на худой конец на гриффиндор, чтобы его было проще ненавидеть.       Хан любил вступать с ним в конфликт, и это было слишком заметно. Он должен был быть миролюбивым, а в итоге, сам начинал драку. Не всегда, конечно. Но хотя бы в половине случаев точно.       В любом случае, они не любили друг друга. Хёнджин должен был ненавидеть гриффиндор и их глупость, но вместо этого его внимание было сосредоточено на другом человеке. Какой позор. Но он ничего не мог с этим сделать. Джисон притягивал к себе. — Привет, Хван, — Хан поправил свои очки и очутился рядом с ним. — Думаешь о том, что моя оценка по зельеварению выше? — А тебе корона не давит?       Джисон поправил несуществующую корону, как будто это было забавно. Он вообще любил шутить. — Да нет вроде, мне достаточно комфортно, — Хан сел за соседний стол. — Ой да иди ты. — Да-да, конечно, пойду. Я же всегда делаю то, что ты говоришь.       Была существенная проблема. Некоторые шутки Джисона, правда, заставляли его смеяться. Он не должен был вести себя подобным образом, но сдержать улыбку было проблематично.       Они уже учились на шестом курсе. У них стали чаще появляться совместные уроки, потому что сейчас уже выбирались предметы для будущей профессии. Хан, казалось, выбрал наугад. — Подожди, ты серьёзно идёшь на прорицание? — Хёнджин украдкой взглянул на его расписание. — Мы оба знаем, что это бред. — Это весело, придурок, — он закатил глаза. — И я могу вдоволь использовать свои писательские навыки и фантазию. — И как ты с таким настроем будешь работать в министерстве? — А кто сказал, что я буду? Не волнуйся, детка, после выпускного ты меня больше не увидишь. Я собираюсь остаться в маггловском мире.       Это должно было его порадовать, но, на самом деле, это было не совсем так. Хёнджин, можно сказать, ненавидел Джисона, но почему-то ему нравилось проводить с ним время. Он так привык, что этот пуффендуец постоянно где-то у него под боком.       Возможно, это было простое привыкание. Но тогда, наверное, ему не стоило пялиться на него, пока он не видит. Не ну что поделать, Хан носил слишком милые очки! — Ты сделал меня самым счастливым человеком, — Хёнджин закатил глаза. — А я думал, что для этого ты должен был меня трахнуть? — Что? — Что?       А иногда Джисон говорил такие вещи, а потом делал вид, как будто они ничего не значили. Как будто он только что не сбросил бомбу! Хёнджину хотелось ударить его за это по голове. И, может быть, немного поцеловать. Но это так, дело второстепенное. — У меня просто нет слов, боже, — Хван закатил глаза. — Я вообще удивлён, что ты умеешь говорить. — По крайней мере, я говорю, а не тараторю со скоростью света. — Ты вообще знаешь, чему это численно равно? Вообще я предполагаю, что ты имеешь в виду скорость света в вакууме. Тогда это примерно три, умноженное на десять в минус восьмой метров на секунду.       Хван говорил, что Джисон тараторил? Итак, он мог бы это повторить ещё раз сто. По правде говоря, Хёнджин не особенно разбирался в математике. Или это была не математика? Ему вообще не нужно было изучать маггловские науки, будучи чистокровным. — Спасибо за ненужную информацию. Я бы умер без неё. — Блин, тогда мне лучше стоило молчать, — Джисон притворно расстроился, положив руку на грудь. — Какое опущение. — Вот именно. Лучше молчи. За умного сойдешь.       Хан показал ему язык, и их диалог на этом закончился из-за того, что в кабинет вошел преподаватель. Хвану даже было жалко, что их прервали. Ну в любом случае, они могли продолжить чуть позже.       Они могли ссориться, но оба признавали тот факт, что им было интересно вместе. Это была какая-то константа. По крайней мере, что-то в их мире было стабильно. Ну, помимо школьной программы.       Хёнджин начал варить свое зелье, изредка отвлекаясь на Джисона, который время от времени показывал ему язык. Совершенно ничего нового, он просто был большим ребёнком. И Хвану был непонятен тот факт, как Хан умудрился запугать половину Хогвартса.       Ну то есть да, он не был миролюбивым парнем, но с ним не становился настолько агрессивным, чтобы обходить его стороной. Джисон казался ему просто громкой белкой, чтобы не значило это сравнение.       Урок подошёл к концу, и все начали потихоньку собираться. Какой-то пуффендуец случайно уронил учебник Джисона на пол, после чего буквально вздрогнул и быстро поднял его, несколько раз отбарабаня «прости». — Знаешь, всегда хотел спросить, как ты это делаешь? — Хёнджин бросил взгляд на удаляющегося парня. — Ты о чем? — Джисон начал собирать свои вещи с парты. — Ты, конечно, заноза в заднице, но не настолько, чтобы тебя бояться!       У самого Хёнджина никогда не было такого авторитета. Да, его считали красивым, так что он периодически получал какие-то подарки или что-то в этом роде. Но его не боялись. — Ты преувеличиваешь, — Хан отмахнулся. — Я не виноват, что они все лезут тогда, когда у меня плохое настроение. — Что ты вообще делаешь в пуффендуе? — О, я выбрал его, потому что рядом находится кухня! — Ты выбирал? — пауза. — Серьёзно, твой критерий был наличие поблизости кухни?       Насколько же часто происходили какие-то моменты, и Хёнджин просто переставал понимать его. Хан Джисон создавал слишком много вопросов вокруг себя. Это бесило и завораживало одновременно. — А почему и нет? — он пожал плечами. — Вообще шляпа хотела отправить меня в слизерин, но я сказал ей, что подземелья не подходят для моего типа кожи. Я не хотел покрыться прыщиками в пубертат. Так что я предложил пуффендуй. Мне потребовалось время, чтобы ее убедить. Но у меня получилось! — Да ладно, ты боялся прыщей? — Ой, а вот не всем нам суждено родиться с такой ахуенной внешностью, как у тебя. — Очаровательно, ты считаешь меня красивым. Кто бы мог подумать, что ты когда-нибудь скажешь мне это.       Хёнджин слышал это от множества людей. Они старательно подчеркивали, что из-за его внешности ему проще жилось. Может быть, они были немного правы. Хотя ему хотелось, чтобы они видели другие его качества. — Я просто не думал, что тебе понравится, если я тебе скажу это. — А? — Ну, я заметил, что ты не особенно в восторге от комплиментов о своей внешности, — Хан пожал плечами. — Хотя объективно говоря, ты, правда, ничего так. — Чувствую себя польщенным.       На самом деле, так оно и было. Хёнджин не думал, что он это заметил. Не то чтобы это было чем-то важным или что-то в этом роде. Он понимал это. Но, возможно, это было немного приятно. — Правильно чувствуешь, — он хихикнул. — Ну ладно, я побежал на прорицание. Поцелуешь меня на прощание? — А я могу?       В первый раз он заставил Хана замереть. Они в кабинете остались одни и, наверное, выглядели неловко, глядя друг другу в глаза. — Да, можешь.       Хёнджин помедлил пару секунд, после чего наклонился, и их губы соединились. В этом поцелуе не было ничего грязного, это больше походило на лёгкий чмок, но это заставило их обоих покраснеть. — Кто бы мог подумать, что слизеринцы такие дружелюбные, — нервно хихикнул Хан. — Это только я, — пауза. — И только для тебя. — Тогда встретимся вечером на астрономической башне. И это не потому, что я хочу столкнуть тебя вниз, — он подмигнул и направился к выходу. — Может быть, это я хочу столкнуть! — крикнул ему Хёнджин.       Он широко улыбался, совершенно не контролируя это.