Город на Темзе

🍸 Лондон зашумел еще до рассвета. Все неспешно выбирались из нагретых постелей, но безумно спешили на работу, почти всегда не любимую. Люди привыкли считать, что те, кто находится на вершине, по большей части ничего не делают, только тратят свои капиталы. Но мнение ошибочно, ведь каждый большой начальник придерживался строгого распорядка дня. Иначе как ты будешь поспевать везде? Кто будет тебя слушать и выполнять задачи, если ты и сам разгельдяй. Нужно быть примером дисциплины и рациональности для своих подчиненных, а не безалаберным товарищем по стаканчику кофе в перерыве. Рам Дубей был именно таким. Еще с самого детства в нем взыграла эта управленческая жилка, которая буквально сплелась с его абсолютной непоколебимостью и уравновешенностью. Он держал эмоции в узде, а потому и вселял во многих страх, ведь лицо его было почти всегда не читаемо. Его действительно светлый ум открывал перед ним множество дорог, и он пользовался этим, причем крайне умело. Находясь на родной земле, Рам во многом преумножил то, что имел. Пока все были заняты делами политическими, он знакомился с Европой, с ее внутренностями и порядками. В первую очередь его завлекала культура сама по себе, а не потому, что он желал отречься от своих корней. Дубей младший просто устал быть главным семейным брахманом, но при этом находится на вторых ролях, не иметь возможности распоряжаться своей судьбой. По началу он просто инвестировал в английскую валюту и читал много местной литературы, пока не настал тот самый критический момент: предложение руки и сердца ЕГО женщине. И нет, не он сделал его, а новый мэр Калькутты, по совместительству губернатор штата и, конечно же, английский наместник. Индия давно стала «свободна» от натиска британцев, но тем не менее, бумажка, подписанная на счастье, радость и процветание, не имела никакого практического смысла. Великобритания продолжала контролировать все процессы внутри страны и вмешивалась в ее торговлю, забирая бóльшую часть выручки, делая ВВП до жути мизерным. Мир развивался и прогрессировал, а Индия так и осталась консервативной, патриархальной и чрезвычайно набожной— наследие, традиции и вера превыше всего; ничего толком не поменялось, разве что денег у людей появилось чуть больше. Несмотря на столь длительное и изнурительное «сожительство» местные продолжали ненавидеть англичан за все, что сделали и продолжают делать на их земле. Колониальная политика действительно принесла стране много страданий: упадок местного ткацкого производства, обнищание деревень, влияние на индийскую культуру, бедность и бесправие населения, большие налоги и поборы буквально выжигали всю решимость нации на борьбу с захватчиками. Но почему-то знать и де Клер решили, что брак с индианкой будет примирением культур, все видимо забыли, что подобное безуспешно пытается провернуть уже какое поколение подряд. Рам, естественно, не был согласен ни с такой позицией, ни с выбранной невестой, его невестой. Пускай он не давал ей никаких обещаний, но он ее любил, и любовь эту одобряла Темная Мать. Все началось пару лет назад, когда брат Дивии трагично скончался чудным образом, оставляя после себя жену и двух малолетних сыновей. Виновные были найдены и наказаны. Слезы, как и полагается, были пролиты, панихиды пропеты. А обязанности главы рода резко упали на хрупкие, неподготовленные к такой ноше плечи Деви, стирая всю беззаботность с ее живого лица. Вникнуть в дела семьи ей помогал Камал и Эрит, отчаянно влюбившийся в госпожу Шарма. Тхакур знал, что был обещан одной из Басу, но ведь сердцу не прикажешь, верно? Он всячески ее обхаживал, пытался утешить и ободрить, но она не желала его внимания, не желала мужчин и брака, по крайней мере, она убеждала себя в этом, слушая сладкие речи Сарасвати о свободе и безграничных правах женщины. Так было до того, как Дубей вихрем ворвался в ее жизнь, помогая и наставляя во всем. Его напористость покоряла до селе непокорную госпожу, и это подкупало его еще больше. Они оба толком не помнят как все начиналось, как робкие взгляды переросли в громкие стоны удовольствия, отражающиеся от стен приятной вибрацией, которая после пробивала естество каждого на сладкую истому. Помнится лишь горькая улыбка Эрита, смотрящего на лучшего друга и его возлюбленую, целующихся в беседке в саду Калигхата. Несмотря на то, что многие знали или догадывались об их запретных отношениях, старшие господы даже не подозревали об этом. Такова Индия, такова ее жизнь, скрытая за складками яркого сари и множеством масок. Отношения в тайне, которую бережно хранят покровы ночи, были очень привычными для всех, а потому Рама не сильно заботила их реальность и будущность, будто так и должно быть, будто сейчас это правильно. Однако этот заносчивый, взявшийся из неоткуда смазливый милорд разрушил все те планы, вынашиваемые Дубеем на протяжении нескольких последних месяцев. Предложение с помолвкой выбило его из колеи и заставило действовать крайне радикально для него самого. Выдумав для всех поездку в Мумбаи, он на самом деле отправился в Лондон с парой слуг. Сумма, с которой он перешел границу страны была неприлично огромный. Никто бы не рискнул совершать нечто подобное, но обстоятельства не давали ему иного выбора. Саид Дикшит был настоящем спасителем в сложившийся ситуации, ведь именно он накидывал Раму выгодные предложения прямиком из столицы Англии, где за пару лет обзавелся весьма влиятельными знакомыми. Если бы не он, то никакого бы плана и в помине не было. Дубей до конца жизни будет благодарен товарищу, который не остался равнодушен к его беде. Классический костюм тройка идеально сидел на его стройном и подтянутом теле. Волосы были непривычно аккуратно уложены, а настрой был как никогда боевой. Времени на нервозность не было, времени вообще ни на что не было. Он уверенно прошел в вытянутое многоэтажное здание в самом центре столицы Британии. Встречные люди почти не смотрели на него, либо он не замечал никого перед собой кроме той цели, ради которой прилетел сюда. Этаж сменялся другим под мелодичную и тихую музыку в лифте, а Рам нервно сжимал край пиджака, волнуясь как никогда. Пара шагов отделяло его от заветной двери, приближаясь к которой, он оцепенел то ли от волнения, то ли от сомнения в правильности принятого решения. Но обратного пути уже не было, отступать было нельзя, а потому он смело постучал и толкнул дверь. Шелест купюр, пара вычурных фраз, длинный и по-настоящему дельный разговор и хлопок от рукопожатия, разразивший наступившую тишину. Все получилось. Сделка завершилась слишком легко и удачно, что могло показаться чересчур подозрительным, но тому было объяснение — он любимец Богов, они благоволили ему, теперь уже точно. Сама Кали выпустила тигра из золотой клетки, и теперь он сам должен выживать в мире, где нет опеки и преклонения перед ним, где только он и непроходимая чаща джунглей. Теперь он сам себе хозяин и сам себе судья. Теперь все начинается с чистого листа. Пасмурная и холодная погода, хмурые и недовольные лица, гул автомобилей. Все это отличало Лондон от живой и яркой Калькутты. Чем дальше от центра он двигался, тем серее становились улицы и лица прохожих, и это Дубею совершенно не нравилось. Да, он был снобом и в люди редко выходил, но его резиденция с огромным благоухающим садом или даже балкон его спальни — рай на земле, кусочек Эдема, где всегда тихо и спокойно, а вечером, ближе к ночи, легкий туман и приятная телу прохлада укутывала сочную листву, шелест которой мягко убаюкивал в особо неспокойные ночи. В его размеренную и доведенную до идеала жизнь словно кубарем завалилась маленькая госпожа Шарма. Все их игры в гляделки, колкости и незаметные касания породили то, за что он теперь готов убить. То, что он чувствовал каждый раз, когда видел ее тонкий стан в толпе. То, что было взаимно. Ему порой чудилось, что все это реально. Он был убежден, что ни одна женщина не полюбит его, а он и подавно, ему не были интересны даже самые достойные наследницы дюжины, но она стала. Дивия Шарма была воплощением энергии Шакти. В ней было идеально все. Особенно ее томные вздохи прямо над ухом. У Рама было достаточно женщин, чтобы познать всю их суть, но ни одна не вызывала в нем такого восхищения, как Деви, ни одна не была похожа на нее, ни одна не могла сравниться с ней. Она подобно богине снисходила до него, опускаясь на мягкие простыни, которым суждено было стать мокрыми от страсти человеческой. Ровно также как видеть ее обнаженной перед собой, он желал облачать ее в самые дорогие ткани, одаривать самыми лучшими камнями. Дубей совсем потерял голову от незнакомого до этого чувства и продолжал это делать, ведь ему чертовски нравилось утопать во влюбленности. Нравилось, как она нежно целует, как ласково проводит тонкими пальчиками по коже, как игриво смотрит и молит о продолжении. Одной ночью, когда его постель была особенно холодной, он осознал, что любит ее, всю, без остатка. Без маленькой госпожи невозмутимый брахман становился растерянным и нервозным, он метался, не зная, куда себя деть, куда смотреть. Ему было тяжело нести бремя своих обязанностей, ведь все мысли от пробуждения и вплоть до беспокойного сна были только о его хрупком лотосе. Рам замечал как друг детства печально смотрит в след его любимой, но он не мог не сделать ее своей госпожой, хоть и понимал, что уводил ее буквально из-под носа Эрита. Совестно перед ним все же было, но Дубей не привык делиться тем, что уже принадлежит ему. Деви несказанно бы повезло от партии с Рамом не только потому, что это будет ее выбор, но и потому, что он— младший наследный сын, от него не требуется выполнений каких-то особых обязательств, его семейная жизнь будет такой же тихой как и холостая. Они могли бы жить в резиденции Шарма, наслаждаться друг другом и быть до одури счастливыми от своего союза. Брахман пока не думал о детях, но о Деви в статусе госпожи Дубей… много. очень много раз. Ненавистное кольцо «запасного» сына могло бы образовать с серебряной тигрицей на ее безымянном пальце единое, нерушимое целое. Розовым мечтам суждено было разбиться о реальность, сейчас она у Рама была действительно серой и суровой, Лондон не отличался колоритом и благодатным климатом. Но было ли это важно, когда жизнь его возлюбленной и ответственность за нее теперь лежат на нем? Нет, не было. Он был готов отказаться от всего, что имел, уйти в деревню и стать тем самым брахманом в глубинке, как и предполагалось его касте. Однако она бы не пошла за ним, ведь то не был ее путь, не была ее жизнь. Деви родилась с золотой ложкой во рту, при этом каждый раз доказывала, что достойна ее. Да, она была достойна всего, стать не просто госпожой Дубей, а главной, самой главной. В его глазах она могла встать подле Парвати, быть проводником ее одухотворяющий и созидательной энергии в этот грязный и испорченный мир. Раму потребовалось несколько дней, чтобы немного освоится в этом мегаполисе, который был похож на какую-то бактерию с миллионами усиков, движущимися хаотично. Он довольно быстро по объявлению отыскал небольшую чистенькую квартирку на Бейкер стрит, проплатил за нее на год вперед и поспешил обратно, туда, где его ждали. Ни второй, ни третий глаз не нужен, чтобы увидеть волнение и сметение юной госпожи, он чувствовал каждой клеточкой своего тела ее страх, вызванный его внезапным отъездом, о котором Дубей предупредил только одного Раджа. В девичьей чистой и незапятнанной душе затаилась еще и обида, она не понимала чем заслужила недоверие и почему должна не находить себе места, без остановки думая о нем. Тяжелый перелет отразился на молодом лице, которое чуть осунулось за последние дни, темные тени залегли под его красивыми гетерохромными глазами, длинные ресницы которых скрывали яркую зеленую радужку. Плотная курта за часы полета стала ненавистна, хотелось сорвать ее с себя уже после нескольких часов в небе, и плевать, что подумали бы люди на борту, Рам бы выкрутился как обычно или запугал всех своей тяжелой аурой, что так мастерски скрывал и подавлял все это время. Он почти ничего не ел, еда белых была странной, лишенной всякого вкуса, но при этом была отвратительна, а потому с такой радостью и жевал партаху, купленную в лавке по дороге в свою резиденцию. Конечно, ему сразу же хотелось бросится к Деви, но четкое осознание того, что целостного плана нет, не позволяло ему лететь к дому Шарма на всех порах и без оглядки. Для начала у него должно быть все готово, и если она согласиться, то флаг ему в руки, но если нет… Рам не хотел думать об этом, не хотел сомневаться в том, что она по-прежнему хочет быть с ним несмотря ни на что. Он делал то, что считал нужным и правильным тихо, не оглашая своих намерений. В главных владениях Дубеев все суетились к предстоящей свадьбе Раджа и Амриты Рай, а потому никто и не обратил внимания на возвращение младшего наследника. Все опять складывалось как никогда великолепно. Это пиршество очень кстати, можно легко затеряться и остаться незамеченным, тем самым воплотить свой пока еще сырой план в жизнь. Документы, одежда, личные принадлежности—Рам упаковал почти всю свою комнату, прихватив пару вещей из Калигхата, в котором он и проводил все свое время перед знаменательным днем. Он много молился, задабривая Темную Мать, при этом тщательно продумывал дальнейшее развитие событий, где было расписано все в самых мелких деталях, в случаях лучших и худших. Все его смятения и сборы не замечал никто, Раджу особенно было не до странного поведения брата, он то и дело ездил к Басу, коротая дни своей свободы с беременной Радхой. Ночь мягко опустилась на нагретую землю, забирая долгий и жаркий день с собой. Свечи и лампы в окнах постепенно гасли в каждом доме, а это значит, можно выбираться из своего укрытия. Рам оседлал свою белую кобылу и галопом направится к Деви, уповая на то, что та не спит. Мысли в его голове, казалось, обгоняли его самого и мощную, испытанную временем и тренировками лошадь. Ему было трудно представить, как Шарма отреагирует на предложение, которое с точностью до тысячных огорошит ее. С самого вычурного балкона из белого мрамора и вправду струился мягкий желтый свет. По обыкновению он кинул камушек с цветочной клумбы, который звонко приземлился рядом с колонной, подпирающей фасад. Дверца балкона едва скрипнула, синяя тюль колыхнулась, и выплыла она, луноликая, прекрасная госпожа в легком шелковистом халате, ткань которого плавно струилась по всему телу от ее движений. Слегка перекинулась за ограждение, вгляделась в темноту, желая выявить того, кто смел нарушить ее покой в столь поздний час. — Рам? —тихо шепнула она. — Маленькая госпожа Шарма? — передразнил он. — Гостевая открыта, —бросила девушка, скрываясь в своей комнате. Дубей уверенно петлял по коридорам, обходя охрану, — он успел изучить тут каждый уголок. Никто кроме верного слуги не знал о местонахождении достопочтенного и благочестивого господина, не знали и о его увеселительном времяпрепровождении с юной наследницей. Конечно же, Самир обо всем догадывался, про себя отмечая, что его хозяину давно пора жениться и лучше жены, чем Шарма ему не сыскать, однако, не взирая на значение своего имени , молчал и беспрекословно исполнял все просьбы и поручения. На него можно было положиться, повесить дело любой сложности, ведь за время служения шудра ни разу не подвел, лишь радовал своей степенной покорностью, за что часто купался в похвале и поощрениях. Самир хранил отношения двух господ втайне не из-за страха собственной смерти, а из-за страха за любимого господина. Когда тот всяческий раз покидал резиденцию один, как сейчас, в кромешной тьме, мужчина волновался, ждал его возвращения, не смея смыкать глаз. Подобная верность очень ценилась Дубеем, даже восхвалялась. И какова была его радость, когда у Деви появился Архат, так похожий на его слугу. Ее подручный был столь же предан и самоотвержен, он поклонялся своей госпоже, не смел ослушаться, был готов биться за нее до последнего вздоха, а еще был влюблен в нее… Вернемся в резиденцию Шарма. Проход в нужные Раму покои оказывается прямо перед ним, и стоило ему потянуться к ручке, как дверь резко раскрывается, а за рукав шервани спешно и сильно тянут внутрь. Тихо усмехнувшись, он проскальзывает в излюбленную девичью комнату, в которой бывал столь часто, что и не счесть. На него тут же накидываются с удушающими объятьями маленькие ручки, в нос ударяет сладковато-пряный аромат ее парфюма, пока кудрявые непослушные локоны щекотали кончик носа, соскучившийся по ее запаху. — Я так переживала за тебя… Почему ничего не сказал, не предупредил? — милость сменилась на гнев, она ударила своим миниатюрным кулачком по груди и отпрянула, вызвая еще одну усмешку. — Я здесь за этим, маленькая и нетерпеливая госпожа Шарма, — сказал он очень нежно и тягуче, поднимая ворох мурашек на молодой бархатной коже. —Мне было нужно, чтобы никто не знал подробностей моей скорой поездки, иначе бы ничего бы не вышло, — пользуясь ее замешательством, мягко щелкнул по выдернутому вверх миниатюрному носику. — Что не вышло бы? Рам? Не молчи! Ты пугаешь меня…—всхлипнула она. — Сбежим? Вместе. Сбежали. Калькутта осталась маленьким пятном в иллюминаторе, но огромным пластом в памяти, который, как оказалось, не вырвать, не вырезать и не сжечь. Попыток было и вправду достаточно, чтобы убедиться в этом. По началу Рам и не предполагал, что она так быстро согласиться, он думал, что придется уговаривать и убеждать, но в тот день она заплакала от счастья и ринулась собирать вещи. Деви даже не спрашивала куда и как они буду добираться. Ей было плевать на все, кроме того, что Рам будет рядом, он будет с ней— это единственное, что было важно ей в этом мире, который за последние годы пытался удушить ее манипуляциями, заговорами и безумством Басу. Было плевать на наследие, на дюжину, на все предрассудки. Важным во всей веренице событий остался лишь один мужчина, беспощадно вырвавший ее сердце и хранивший его, как антикварную находку— за толстым непробиваем стеклом при нужной температуре. Оставив прощальные письма с указаниями для подчиненных и весьма трогательные для друзей, они сбежали со свадьбы в самом ее разгаре. Никто не препятствовал главным господам Бенгалии, которые собирались покинуть страну с огромными котомками вещей, непривычно отяготившими их. Удача Рама понемного стала уступать место его отдаче. Как только они приземлились их ждали далеко не богемские хоромы с прислугой, готовой исполнить любую прихоть. Первый год в Англии выдался особенно тяжелым для них. Новым было абсолютно все: начиная от их роли в этом обществе, заканчивая продуктовым магазином, ассортимент которого был слишком скуден. Деви все же было труднее адаптироваться, чем мужчине, который был морально готов к тому, что придется не раз морать свои руки. Благо радушная индийская диаспора, занимавшая целый квартал, и то, что она была девушкой деятельной не дали ей зачахнуть. Она принимала и перенимала среду, окружавшую ее, сменила привычные сари на традиционные юбки и жакеты, но от родной кухни Деви так и не отказалась; готовка стала ее отдушиной, а кухня — лучшей подругой. Пока ее любимый развивал бизнес, она тоже не засижевалась дома, ей очень хотелось быть полезной, а не нахлебницей. Знания, полученные в Бомбее и во время ее главенства как госпожи Шарма, позволили ей экстерном закончить местный архитектурный университет с отличием, что стоило немало усилий и бессонных ночей, проведенных во всепоглощающем стрессе. Она правда училась целыми днями и свое первое теплое английское лето провела в сдаче экзаменов. Дубею было несколько больно наблюдать эту картину: некогда самая богатая госпожа в самых дорогих камнях и тканях, теперь сидела на маленькой кухне в спальном районе Лондона, обложившись книгами и попивая кофе 3в1, купленный по скидке в супермаркете под окнами. Однако видеть ее рвение к самосовершенствованию было отрадно, она никогда не жаловалась ему и полностью мирилась с тем, что они имели в этой квартирке, а имели они самое главное— любовь. По окончанию их первого года заграницей Рам решился на то, чего желал уже давно. В ресторане, в самом центре, он сделал ей предложение руки и сердца, которое уже давно принадлежало ей, с самой первой их встречи в покоях Калигхата. После всего, через что она прошла с ним и из-за него, девушка была достойна не только этого кольца с бриллиантом, но и спальни в Букингемском дворце подле самой королевы. Деви не хотела свадьбы в здешних условиях и традициях, а по другому организовать они бы не смогли, поэтому пара просто расписалась. Госпоже Дубей было достаточно новой фамилии и нового паспорта, приобретенного после замужества. Они были счастливы вместе, будучи оторванными от всего, что любили ранее и лишенными того, чего были достойны по праву рождения. Три года прошло как парочка перебралась в Англию. Два года с того, как они в браке. Год, как строительная компания Рама в пятерке лучших в стране. Новая квартира, расположенная в самом центре, теперь уже собственная, так по-домашнему устроенная миссис Дубей, что иной раз мистер Дубей мог подумать, будто он снова в Калькутте, в своей резиденции. Дизайн был продуман лично супругой, она заслужила устроить все так, как желала. Пусть балуется и красит стены хоть в розовый, хоть в золото, пусть обставит всю ванную комнату своими женскими штучками, лишь бы довольная улыбка не созидал с ее лица. Что пару лет назад, что сейчас, он уступал ей во всем без задней мысли, о чем никогда не жалел и не сокрушался, ведь всякий раз оно того стоило. Но чтобы содержать свою избалованную госпожу, приходилось по-прежнему много работать, Рам уже и не мог по-другому, для него это стало неотъемлемой частью жизни. Поддержанная, вовсе не новая, но его первая и полюбившаяся машина остается на парковке офиса, здание которого он полностью выкупил совсем недавно, вернее, сразу после сдачи госпроекта, благодаря которому он получил неслыханную сумму денег и часть земли в собственность. Он был великолепен в своем деле. Постоянно изучал рынок, биржу, акции и свою сферу, брался за новые идеи, воплощая их в реальность, нанимал в штат только профессионалов, заинтересованных в успехе компании и личном развитии. И нет, здесь речь уже не о подарках Богов, а о труде и куче затраченной силы, принесшей ему успех, ну и, конечно же, большую роль сыграла поддержка и любовь дорогой для него женщины, которая не наблюдала мужа в квартире почти месяц: он уходил рано и приходил слишком поздно, что никак не вязалось с ее распорядком дня, который, к слову, был так же идеально отложен и выстроен. День Дубея, естественно, был более насыщен на события. Обычно он просыпался ближе к пяти утра и шел в зал, расположившийся на весь этаж в его жилом комплексе. У него был свой план тренировок, в который обязательно входил бассейн, так хорошо подтягивающий мышцы рук, и куда же без силовых и кардио, меняющихся в известном только ему порядке. Он не был из тех, кто желал вылепить идеальное, угодное всем тело, однако как культ его не отрицал, скорее, признавал и уважал в некоторой степени. Зал служил средством для ободрения, некой подготовкой к длинному рабочему дню, который пройдет зря, если он придет в офис с забитой ненужными мыслями головой и не пробудившимся сознанием. Может оттого Рам и был всегда свеж и выглядел изумительно. Вот тут уже можно и поблагодарить Кали, дитя у нее вышло превосходным. Возраст отразился лишь парой мелких морщинок в уголках глаз, в остальном он был также молод и горяч, как и восемь лет назад, когда Дивия безбожно влюбилась в него. Босс или господин, как вошло в привычку его называть, пользовался большим спросом у женщин, вызывал восторг, хотя его предложение как персоны уже было приобретено Дивией, в девичестве Шарма. Он действительно не удивлял внимания ни одной даме, откровенно пускающей слюни, но тем не менее, у мужчин вызывала зависть его самоуверенность, заносчивость, такая характерная и привычная для него самого. Работа должна оставаться работой, и этот его бешеный трудоголизм ценили все без исключения. Сегодня был очередной день бумажной волокиты и совещаний с командой, ничего нового, так продолжалось несколько лет подряд. Новые проекты поступали все чаще, на некоторые даже не успевали отвечать в силу огромной загруженности офиса и его сотрудников. Дубей тщательно вчитывался в каждое письмо с предложением о сотрудничестве. Ему была важна идея, но главным в любом деле всегда будет прибыль, и если проект не позволял глазу зацепиться за шесть нулей после числа, то он отправлялся в мусор. И нет, он не боялся рисковать, напротив, просто не любил тратить время и деньги на пустяковые вложение, которые не окупятся даже к его кончине, что за последние пару недель казалась так близка и неминуема. Только усевшись за стол, Рам выдохнул, настраиваясь на рабочий день. Секретарша Эшли любезно принесла кофе и стопку бумаг на подпись. Опять. Ошибка прошлого заставляла его внимать каждом слову, под которым он распишется, а потому и уходило на все безумно много такого драгоценного времени. Сейчас его зацепил конверт от «People», модного издания о селебрити и бизнесменах, содержание которого удивило и раззадорило Дубея. Он прошелся по большому кабинету, посмотрел в окно, перечитал еще раз и отложил конверт с содержимым на диван, вновь возвращаясь к окну. Рам видел весь север Лондона как на ладони, первые солнечные лучи в этом году радовали теперь уже оба его глаза и людей, снующих туда-сюда внизу, где-то пару десятков этажей вниз. Мягкая улыбка тронула его лицо. Мужчина был рад тому, где оказался, и не планировал останавливаться на достигнутом, а потому снова вернулся к своему столу, концентрируясь на поставленных задачах. Через час, может два или три Эшли сообщила, что все ждут его в 47 зале для принятия итоговых чертежей. Взяв стаканчик кофе и тубу с макетами, отправился к архитекторам, не терпящим приступить к работе, что подбадривало его самого в этот бесконечно долго тянущийся день. — Взгляните на эти, тут очень хорошо отрисовано снабжение и все щитки, —произнес Рам, разворачивая на длинном столе бумагу, исчерченную вдоль и поперек от края до края. Потребовалась пара минут анализа для громкого возгласа: — Господин Дубей… Это.Это.Гениально! Просто нереальная, крышесносная идея! Если мы положим ее в основу, то здесь и здесь, —водя пальцем по чертежу, верещал Джонни, — мы получим стабильную систему, к которой подключим безопасность и выведем все это в отдельный блок. Вот тут можно отрисовать помещение для всех кабелей и сюда всю проводку. Нужно срочно перерисовывать, Том, Ларри! — Послезавтра представите итог вашей работы. Скажите Мэттью, чтобы рассчитал все по проводке с точностью до десятых. У нас не должно быть ни одного просчета. И, Кэти, я жду макет ландшафта до завтрашнего утра, времени на простой больше нет, — спокойно произнес Дубей, поднимаясь из-за стола. — На этом все, возвращайтесь на свои места. Всем хорошего и плодотворного дня. Вслед за начальником из зала высыпались все остальные и побежали кто куда. Отовсюду послышалось щелкание клавиш и шарканье колесиков кресел, офис снова ожил. Сотрудники были действительно славные, в меру креативные и безбашенные, но зато безумно влюбленные в свое дело, что не могло не радовать Рама, как руководителя. Даже вечно недовольная бухгалтерша Сьюзи вернулась из отпуска раньше, потому что заскучала по своему месту и веселым коллегам, что никогда не дадут закиснуть. Все цеха под новым руководством за эти годы как говорится «спелись», многие стали дружить семьями. Нужно было всего навсего ценить каждого как личность и его труд как неотъемлемый винтик в этом огромном механизме, у которого буквально нет права на осечку. Дубей опять вывез все своим превосходством над простыми смертными, когда примерял всех в самом начале их совместного пути. Да, сейчас коллектив несколько изменился в составе, компания все-таки прогрессирует и не стоит на месте, но Рам не уволил ни одного человека, который работал до его прихода. Кому-то он предлагал переквалифицироваться в связи с изменением спроса на труд, кто-то остался на своих позициях, кто-то покинул пост по собственному желанию, а кто-то поднялся в должности и стремился откусить от этого пирога еще больше. Единственное, что было стабильно — рост реальной зарплаты, а не ее номинала. Дубей раньше засиживался до поздна в бухгалтерии подсчитывая инфляцию и текущий курс валюты по отношении к каждому работнику, высчитывал премии в соответствии с заслугами. Сейчас же для этого он имеет целый бухгалтерский отдел, где сидит не одна увядшая с годами женщина со счетами в руках, а спецы бухучета, оперативность работы которых можно приравнять к роботам. Рам организовал и отладил функционирование всех и каждого, на себя оставляя лишь вопросы куда более серьезные, фундаментальные для проекта и корпорации в целом. Брюнет снова пропустил обед, засидевшись за кучей этих несчастных бумаг, и если бы не нервная Эшли, то он бы вряд ли оторвался от своих дел в ближайшие несколько часов. — Прошу прощения, там девушка…вроде бы мисс Шарма. Не помню точно. В общем, она желает Вас видеть. Подняла на уши всю охрану! —топнула ногой рыжеволосая от возмущения. Дубей начал задумываться, чтобы выдать ей грамоту «самая импульсивная» или «фурия отдела». Ее эмоциональность покрывало качество выполнения обязанностей, Эш и вправду блестяще справлялась. — Шарма говоришь, — Рам хмыкнул, — Чего хочет не сказала? Пусть зайдет, раз так яро желает увидеть меня. — Но… — Если она захочет меня убить, ты убьешь ее первой, —рассмеялся мужчина, забавляясь реакцией своей подчиненной. Секретарша удалилась, а его разноцветные глаза устремились в монитор, бегая то на бумагу, то на экран. Внимание рассеивалось через пару часов такой работы, а собирать себя в кучу было с каждым днем труднее. Спустя пару минут уже две девушки стояли на пороге его кабинета, испепеляя друг друга взглядами. — Что за цирк ты устроил? Полчаса не могла попасть сюда! — сразу вспыхнула гостья. — Я тоже рад тебя видеть. Прости, но таковы правила безопасности, такие высокопоставленные персоны, как ты, не являются исключением. Что привело тебя сюда? — лениво, но с улыбкой произнес Дубей, разглядывая по истине изящный наряд своей жены. глаза вспыхнули, контрастируя между собой куда ярче. — Ты опять ничего не ел. Я привезла немного дáла и тики. Как твоя голова? — протараторила Деви, приближаясь к столу. — Эш, оставь меня с супругой наедине, нам есть о чем поговорить, — бросил мужчина, не глядя на мнущуюся с ноги на ногу подчиненную. — Супругой? — как-то слишком отчаянно переспросила девушка, не скрывая своего изумления или сожаления?.. — Да. Тебя удивляет, что такой как я женат? —насмешливо бросил Дубей, на что его ненаглядная женушка прыснула, но не от смеха, скорее от злости, что вскипела в ней при виде его надменного выражения лица. — Нет, что Вы…я. просто. — Не болтай об этом. Подготовь бумаги на Уоррен, я заберу их через час, либо позову тебя. Дверь закрылась громче, чем должна была, но Дубей был увлечен только своей красавицей женой, которая уселась на край стола, двигая в сторону мешавшие ей бумаги, будто те и вовсе не имели никакой ценности. — Она влюбленна в тебя, — сказала Деви, оглядывая огромный кабинет. — С чего бы? — Она смотрит на тебя так же, как смотрела когда-то я, — теперь ее сапфировые глаза были слегка прищурены и устремлены прямо в его. Взгляд этот был хитрый, изучающий, ожидающий. — Ты больше не влюблена в меня?! — наигранно удивился, откидываясь на спинку стула. — В последнее время я замечаю это от тебя. — Неправда, —парировал, вглядываясь в серьезное выражение лица Деви, за которым она прятала обиду. Не будь она такой гордой, то точно разрыдалась бы прямо на дорогом ковре, который нервно топтали каблуки ее новых туфель. — И все же, она влюблена, — бросая взгляд через плечо, проговорила шатенка. — Даже если так, какая разница. Или ты ревнуешь? — наклонив голову в бок, ухмыльнулся Дубей. — Нет, не ревную. Ты не посмеешь взглянуть на другую женщину, пока я жива, а я буду жить долго, милый, — промурлыкала она, наматывая его галстук на кулак и нагибаясь к нему через всю столешницу. Он смотрел на нее с нескрываемым восхищением и вожделением, она права— он бы никогда не взглянул на другую. Перед ним воплощение самого божества, дочь Тридеви, что ниспослала ему Темная Мать в качестве дара. Какая ирония. Она подарила ему глаз, видящий сокрытое, но Рам так долго не замечал подле себя малышки Шармы, которая вечно крутилась прямо под ногами. Но о каких прочих девушках идет речь, когда перед ним единственная и неповторимая, горячо любимая, богоподобная женщина, чьи ступни он готов был целовать каждый день. — На самом деле, я очень скучала. Ты видать слишком увлекся своими секретаршами, я почти не вижу тебя, — уже грустнее и тише, без былого задора и злобы сказала она, оглаживая линию его безупречно выбритой челюсти. — Не неси чушь, какое мне есть дело до секретарш. Я правда много работаю и я тоже безмерно скучаю, но ты любишь спать больше, чем своего мужа, — Рам обиженно вздернул нос. — Неправда. Я люблю своего мужа больше, чем всё на свете. Знаешь, если бы ты был с ним знаком, то понял бы, насколько он идеальный, — усаживаясь на одно его колено и затягивая в столь желанный поцелуй, проговорила Деви. Она переиграла его губы, не давая проникнуть языком внутрь и опошлить ее нежность, которую так хотелось выразить сейчас. — Госпожа Дубей, не отвлекайте меня от работы, — выдохнул мужчина переводя дыхание и взгляд от глубокого декольте. Мужская ладонь по-хозяйски легла на упругую ягодицу, скользя вниз по бедру и обратно, оглаживая мягкую, бархатистую кожу, скрывающуюся под расклешенной юбкой. Ее стройные подтянутые ножки так увлекали, что в голову непроизвольно лезли самые сладкие фантазии о них. Он думал, как крепко они могут обвивать его торс, как сильно могут подрагивать на его плечах от мук острого возбуждения. Его жена была ходячей виагрой, одного взгляда было достаточно, чтобы возбудиться и требовать разрядки. Где бы она не была, в чем бы она не была, всегда заводила не на шутку. — Не буду. Постарайся сегодня вернуться пораньше, я буду очень ждать. Люблю тебя, — чмокая в нос, сказала девушка напоследок. Игриво пробежалась ноготками по ноге мужа, поправила пиджак и галстук, подарила обворожительную улыбку и двинулась к двери. — Я тоже люблю тебя, моя атма. Ты, я надеюсь, за рулем? — На метро. Хочу заехать на рынок за специями, там всегда негде парковаться, — произнесла она будучи за порогом. — Будь аккуратнее. Увидимся дома, — провожая жену взглядом. —Какая же она роскошная, — пробубнил себе под нос Рам, поправляя ткань брюк, что сильно натянулась после посиделок на его колене. Деви часто любила играть в «возбужу, но не дам», и за это можно было злиться на нее. Хорошо отыгрываться получалось за дверьми спальни, когда она буквально ползала в его ногах, умоляя и прося. Рам ненавидел эти воспоминания, сидя в офисе за кучей бумажной работы и за неимением возможности уединиться с возлюбленной прямо сейчас. Мысли о сексе и воплощении всех желаний подстрекали его возвращаться домой раньше, но обычно его боевой настрой на любовные утехи встречала спящая, накрытая одеялом по голову жена в пижаме с кроликами. Он иногда задумывался о том, чтобы взять ее спящей, но где-то на затворах сознания понимал, что если не кролик на пижамке отгрызет морковку, так Деви лишит его достоинства. С другой же стороны, это было бы неправильно по отношению к ней, ее чести; Дубею было важно, чтобы его хотели, чтобы его вожделели днями и ночами. Как и любой другой мужчина, он получал удовольствие, акцентируя внимание на мокрых трусиках не только от его ласк, но и от мыслей об этих ласках, от желания слиться воедино как можно скорее. В своей женщине собственничество и то, как она иногда отчаянно занималась с ним сексом, он находил очень умилительным, полностью потакая ей во всех прихотях. В памяти отлично отпечатался день, когда его гордая госпожа предложила изучать «Искусство любви». За этим последовало множество часов и дней, в которые они полностью отдавали свои энергии во славу Великой Кали, практикуя все техники и позы, что были так подробно изложены в трактате. Рам сглотнул, встряхивая головой—очередная попытка отделаться от соблазнительного наваждения и обнаженной жены в своей голове. Он взял оставленный ему пакет с едой и двинулся в сторону кафетерия, чтобы усмерить сирену, пробудившуюся в желудке. Теперь ему еще более яро хотелось закончить все дела быстрее, чтобы поскорее упасть в объятья любимой. Казалось, он не жевал пищу, настолько быстро потреблял ее, что даже не чувствовал вкуса привычных специй. Спешка сделала трапезу молниеносной, он доедал буквально на ходу, желая вернуться в кабинет и завершить дела как можно раньше. Взяв очередную чашку кофе, Дубей двигался к своему рабочему месту, на пороге которого, топталась, словно нашкодивший подросток, Эшли. Она выглядела несколько подавленной и растерянной. Пройдя в кабинет вслед за мужчиной, рыжеволосая не спешила его покинуть сразу после, как оставила нужную папку на столе. Ее темно-зеленые глаза уставились на начальника и даже заслезились. — Что-то случилось? — спросил Рам, придавая голосу обеспокоенность. Он правда беспокоился. Играть на чувствах он не любил, особенно, когда видел личину человека, всю его суть, это казалось ему абсолютно бессмысленным. — Я хочу, нет, я должна извиниться перед Вами. Я.я не знала, что у Вас есть жена. Я все это время думала, что Вы.ну… бабник, —говорила Эшли, смотря в пол. — Вы так часто спрашивали меня о моде, девушках… Я.мне правда стыдно перед Вами… —Да брось! Вот еще из-за всякой ерунды трястись. Ну думала и думала. Я по началу тоже думал, что ты стервозная вертихвостка, а оказалась вон какая хорошая, — мягко рассмеялся Дубей. Его смех ободрил ее.— Я восьмой год храню ей верность, изменяю только с этой треклятой работой, — честно поделился «строгий» босс, раскачиваясь в кресле, что придало ему еще более непринужденный вид. — Вам повезло с женой. Она очень красивая и, наверняка, очень терпеливая, если до сих пор с Вами, — хитро сощурилась и направилась к выходу Эш, оставляя босса в недоумении. Дубей долго думал о последней фразе, брошенной секретаршей и не заметил, что рабочий день подошел к концу. На часах было 18:17, это значит, что офис уже успел опустеть. Собрав свои вещи, он тоже заспешил домой, но по пути к лифту наткнулся и поругался с Гарри, который опять решил засидеться допоздна, а потом требовать сверхурочные. Попрощавшись со всеми, кого застал, спустился на парковку и уселся в своего излюбленного немца. Мотор глухо заревел, и машина тронулась с места. Магазины с яркими вывесками прямо пестрили в глазах, они будто манили зайти всякого, кто отвлечется на них. Мимо ювелирного бутика проехать не получилось. Уж очень красиво блестел камушек на витрине, который был впоследствии изящно упакован для госпожи его сердца, хотя мужчина начал сомневаться, что Деви можно чем-то удивить. Почти у самого дома он не смог пройти мимо цветочной лавки, где купил увесистый букет гортензий. Рам поднимался в квартиру, надеясь сыграть на неожиданности, но как оказалось, его ждали. Стоило ему только открыть входную дверь, как в нос ударил терпкий аромат карри, вкус которого почти забылся им. Он тихо прошелся на кухню, где застал свою жену за готовкой. — Прекрасно выглядишь. — Боже! Дубей! Если бы я метнула в тебя этим ножом, тебе было бы так же весело?! — гневно буркнула она, хватаясь за сердце. — Испугал? Прости. Ты не выглядишь так, будто рада мне, всего лишь просто красивая, — теперь настала его очередь ворчать. — Сначала букет в качестве извинений, — цокнула она, указав на крупные шапки цветов, которые выглядывали из-за довольно широкой спины. — А где «спасибо любимый», «я так рада» и прочее? Наглеешь, госпожа Дубей, — произнес Рам, вмиг сокращая расстояние между ними. — Я? По-моему, это господин Дубей проводит больше времени со своей работой, а не с любимой женой. — Чшш.Не злись, сама же все понимаешь. Я так люблю вот это твое недовольное лицо и надутые губы, — прошептал мужчина, поддевая ее подбородок указательным пальцем. Деви в нетерпении потянулась к губам мужа, но тот отпрянул, усмехаясь. Он лишь желал вдоволь налюбоваться ее лицом, но разозлил ее пуще прежнего. — Всё, хватит. Давай сюда, — вырывая букет из рук.— Мой руки и садись ужинать, — бросила она, удаляясь в гостиную. Он сделал все, как она просила. Наслаждался пряной курицей в абсолютно тишине, изредка слыша шуршание за стенкой. Затем убрал все за собой, как уже было привычно, и отправился в душевую, желая смыть с себя этот день. Дубей простоял под струями воды почти полчаса, но за это время его жена так и не подала голос. Обиделась. Обнаружил ее уже в спальне, она что-то увлеченно читала, сидя в мягком кресле у панорамного окна, с которого открывался вид чуть ли ни на весь Лондон. — Ты всё ещё злишься? — спросил мужчина, не решаясь подойти к ней. — Злюсь? Нет. Я просто читаю книгу «Как избавиться от своего мужа без улик и свидетелей» — Перестааааань, — закатывая глаза, протянул мужчина, что скорее походило на болезненный стон. — Почему ты опять не вытерся в ванной? —как бы невзначай произнесла девушка, не отрываясь от книги. Кожа Дубея была действительно покрыта множеством капелек воды, некоторые из которых тихо падали на паркет. — А ты что опять разглядываешь меня? — игриво парировал Дубей, приближаясь к объекту своего вожделения. — Я планирую твое убийство, пока ты разглядываешь меня. — Неплохая книжечка, только слишком много в ней пошлятины и ванильного секса, —произнес Рам, вырвав книгу из изящных женских рук. —Я удивлен, что тебя завлекает подобное. Возбуждаешься от чужих соитий? — горячо шепнул в шею, пока свободная рука опустилась на внутреннюю сторону бедра. Его ловкие длинные пальцы скользили к промежности, чтобы проверить теорию. Звонки шлепок по кисти заставил его столкнуться взглядом с ее злыми до искр глазами. Он ухмыльнулся, руки не убрал, лишь сжал сильнее. — Тебе какое дело, что меня возбуждает, — злобно прошипела она прямо в лицо мужа, которое хотелось расцарапать в моменте. — Как это какое? Мне тебя ублажать, я должен знать. Хочешь ванили? Будет. Я почему-то был убежден, что ты любишь, когда я трахаю тебя грубо, и ты срываешь голос от собственных стонов, — задумчиво протянул Дубей, скользя голодным взглядом по ее лицу, исказившемуся от возмущения. — Ты перегибаешь…—произнесла шатенка. В ее голосе не то чтобы сквозила, а была очевидна прямая угроза. Еще пару таких фразочек и она точно отрежет ему язык во сне. — Я не понимаю. В чем твоя проблема? Скажи, как тебе хочется. Я сделаю все для свое любимой жены, — ласково промурчал в самое ушко, оставляя за ним горячий поцелуй. — Встань на колени. — Ого. Я, признаться, боюсь тебя сейчас. Позволять тебе доминировать в таком настроении опасно… — Я жду, —строже произнесла она, испепеляя мужа взглядом снизу вверх. Он покорно садится подле ее ног, откладывая книгу на кофейный столик. Смотреть на нее с такого ракурса было чем-то необыкновенным. Рам представлял себя снова на алтаре перед Богиней, с таким же благоговением и замиранием сердца он любовался ей. Следил, как ее пальчики так сексуально стягивают ткань шелковых пижамных шортиков, как расставляются в стороны ее стройные смуглые ноги, открывая ему самый что ни на есть желанный вид. Властные руки сами потянулись к бедрам, пытаясь приблизить ее уже достаточно влажную промежность к своему лицу. — Не прикасайся. Сначала попроси, — хрипло произнесла она, размазывая влагу по половым губам указательным пальцем. Он облизнулся, закусил губу, собрался и шумно выдохнул: — К чему эти игры? Ты же сама хочешь меня не меньше, чем я, — отрывая взгляд от от ее мокрого лона, сказал Дубей, изучая ее чуть порозовевшее лицо и потемневшие глаза. — Я так хочу. Не испытывай мое терпение, Дубей. Оно слишком дорого тебе обойдется. — Ты же понимаешь, что я могу взять тебя прямо сейчас, насадить до боли и судороги в коленях? — обивка кресла закряхтела под натиском его сильных рук. — Ты этого не сделаешь, — уверено сказала она, поглаживая гладкий лобок. — Не сделаю, —прошептал мужчина.— Позволь мне, милая госпожа, приласкать тебя своим грязным ртом, которым я посмел осквернить тебя ранее. Мне очень жаль, я искренне сожалею о сказанном и желаю доставить тебе удовольствие в знак применения, — размеренно, негромко и хрипло произнес Рам, поддерживая зрительный контакт. Он ухмылялся, продолжая дразнить ее одними только словами и выказывая свое превосходство над ней даже в этой позиции. — Как же много ты треплешься.—вздохнула Деви, закатив глаза в привычной манере, а после притянула его за голову к требующей внимания плоти. Горячие губы принялись причмокивать кожу вокруг, оставляя красные пятнышки, которые, несомненно, напомнят о себе с утра, а грубоватые подушечки пальцев оглаживали округлые бедра. —Не халтурь, иначе не зачту, — стоило ей произнести это, как изворотливый и во всех смыслах длинный язык припал к самой чувствительной точке. Одним рывком он притянул ее к себе за лодыжки, расставляя ноги шире. То, как умело Рам засасывал ее клитор, как дул на него, заставляя сотрясаться сильнее, распаляло больше, причем сразу двоих. Деви сходила с ума от его чуткости по отношению к ней: Дубей всегда доводил до пика наслаждений, вырывая из горла самые истошные крики. Его же член изнывал только от одних ее довольных вздохов, что были самым ярким доказательством ее нужды в нем. Вот и сейчас полотенце, что было туго затянуто на бедрах в душевой, медленно стягивалось вниз его возбуждением, которое будто свинцом разлилось по паху только от вкуса собственной женщины на языке. Стоит отметить, что большинство мужчин любят только принимать оральные ласки, но явно не он. Раму нравилось проводить языком по ее нежным складочкам, играться с набухшей бусинкой клитора, ласкать вход во влагалище, заставляя ее возжелать его еще больше. Вылизывать ее соки и смотреть на раскрасневшиеся лицо, на вставшие соски, которые она растирала через тонкую ткань майки, так глупо свисавшей на плечах —все это он делал с превеликим удовольствием, он любил видеть ее такой плавкой в собственных руках. Брюнет не заметил, как увлекся, демонстрируя все свое мастерство, и как его мысли заняла ее тугая теплая киска, так и не растянувшаяся за все те годы, что они вместе. Перевозбужденный от процесса мужской орган раскачивался, пару раз неприятно ударяясь о поверхность пола головкой. — Рааам…я хочу коснуться его.—прошептала госпожа его сердца, теряясь в собственных ощущений. Она как обычно чувствовала его желание и то, как ему хотелось ощутить кольцо ее руки на своем члене. Еще одна его извращенная фантазия— совместная, обоюдная мастурбация, которая воплотилась в реальность, стоило Дивии раскрепоститься перед ним. Уверенность, с которой она снимала с него брюки, а после хваталась за его достоинство, заставляла упиваться собственной слюной, прикусывая щеки изнутри. Дубей порой смущался от того, как она эротично и уверенно оттягивала его крайнюю плоть, а после ласкала саму себя внизу, тихо постанывая. Одно такое зрелище заставляя всего его подрагивать от нетерпения. — Сначала кончи мне на язык, потом я подумаю, —промычал прямо в ее промежность. Как же это, черт возьми, было восхитительно. Его грязные слова вибрацией прошлись по всему телу, сотрясая сознание, которое и так было на пределе. Хлюпающие звуки нисколько не смущали, скорее Деви нравилось, как он упивается ей, как жадно наслаждается каждой ее частичкой. Язык может и не так быстро, но не менее эффективно доводил ее до грани, за которую хотелось не то чтобы переступить, за нее хотелось нырнуть с головой, позволяя расщепить себя на десятки миллионов атомов. Надрывные стоны и судорога, кольнувшая ее тело, стали тому свидетелями. Дубей неохотно оторвался от залюбленного им лона, облизывая губы и утирая остатки женского возбуждения рукой. — У меня получилось удовлетворить тебя, госпожа? Я прощен? — с ехидством произнес мужчина, укладывая свою голову на бедро девушки. Он был все еще так близко к ее промежности, что она чувствовала его дыхание, жар от которого заставил уши гореть. — Ты невероятно хорош в этом, — жадно хватая ртом воздух, выпалила она. — Знаешь, все это время шторы не были задвинуты, — кидая недвусмысленный взгляд на приходящую в себя особу, он аккуратно коснулся себя там, где наиболее того требовалось, но спешно отдернул руку. — Пускай все завидуют мне. Любая женщина мечтает о том, чтобы длинный язык использовался исключительно по своему предназначению, а не для глупых колкостей, которые некоторые используют повсеместно без всякой фильтрации. Рам поднялся, усмехаясь. Деви же охнула при виде его эрегированного члена. Руки стали сами тянуться к нему, как к спасательному кругу, на что брюнета сделал шаг ей навстречу, снова уступая. Невесомое прикосновение к головке, и он уже готов распластаться перед ней. Не спеша, подразнивая, медленно проводит верх-вниз, размазывая все то обилие смазки, что он успел накопить, пока беспощадно ласкал ее. Светло-серые горящие глаза, устремленные прямо в его, а тихий вздох, сорванный с его губ, когда она прошлась языком от кончика до основания, перекатывая потяжелевшие яички в ладони, чрезвычайно удовлетворил ее ушную раковину. — Окно все еще открыто, Деви, — кивнув в сторону окна, он ожидал, что она отстранился. Но нет, она, сжав орган у самого основания, обхватила губами головку с характерным звуком, заставляя мужчину непроизвольно откинуть голову назад. —Я тоже люблю, когда твой рот занят чем-то важным, а не пустой болтовней, — хрипло постанывая. Чрезвычайно медленно и не спешно проходили те пару минут, которые были посвящены его удовольствию, а она лишь успела три, может четыре раза взмахнуть длинными ресницами.— Ракшаси… Теперь я верю, что ты и вправду скучала. Но я не хочу сейчас этого, —произнес Дубей, отодвигаясь от ее лица. — Чего же ты хочешь, господин? —прощебетала искусительница, которая продолжала поступательные движения рукой, наделяя мужа взглядом, полным огня, разливающегося по его венам. — Хочу, чтобы ты сняла это дурацкую майку и снова намокла. Я безумно хочу тебя. Никакого ванильного секса. Не сегодня. Хочу брать тебя грязно и грубо, сбивая всю твою спесь, — слишком громко для его типичного возбужденного шепота проговорил он, поднимая ее за подмышки и ставя на пол подле себя. Их губы моментально нашли друг друга. Дубей кусал, зализывал, целовал жадно и страстно, заигрывая с ее языком, проводя своим по ровному ряду зубов и упиваясь металлическим привкусом во рту. Деви оставалось лишь стонать в его рот, получая неописуемое удовольствие от одних только поцелуев, но насколько же те были пылкими. Между ногами опять становилось липко, а низ живота заныл от возбуждения вновь, ощущая прикосновения его разгоряченного органа к своей чувствительной коже. — Раааам…— не сдержалась она, почувствовав давление пальцев на клиторе. — Все, я больше не могу сдерживаться. Ты слишком сладко стонешь и течешь. Он подхватил ее под ягодицы и затянул в очередной поцелуй на пути к огромной кровати. Точно знал: она готова принять его, что сейчас, что всегда, но продолжал распалять возлюбленную своей игрой, которая скорее походила на муку, хоть и сладострастную. Прикусывал тонкую кожу ее груди и шеи, не оставляя следов, а после зализывал, давая ей вспомнить о его чрезвычайно виртуозном языке, который может за пару минут довести ее до исступления. Девушка извивалась на простынях как от агонии, касания любимого и правда доводили чуть ли не до температуры кипения. Особенно нравилось, когда он сжимал ее грудь, что так идеально ложилась в его ладонь, а после игрался с возбужденными сосками. Раму хотелось верить, что Боги заготовили ее специально для него. Иначе как объяснить их совместимость во всем? — Скажи мне, как ты хочешь? Говори со мной, пока я не растерял последние крупицы своего рассудка, —прошептал в ее ключицы. — Мне плевать, — обнимая его за шею произнесла, еле сдерживая очередной стон. Дубею не нужно повторять дважды. Он сразу приподнялся, утягивая ее за собой. Мазнул поцелуем по виску и щеке, развернул к себе спиной, мягко прогибая в спине. Засмотрелся на тонкую талию, выпирающим позвонкам, которые как обычно пересчитал своими прикосновениями, и, прогнув еще сильнее, ухватился за одну из грудей, сжимая ту до легкой боли. По плавным изгибам идеально сложенного тела проскользил к лону, сразу к самой чувствительной точке. — Ты так обильно течешь на нашу постель.Мне нравится. Всегда бы так встречала меня, — вошел резко, до основания, выбивая из нее громкий гортанный вскрик, на мгновение оглушивших обоих. Он продолжил набирать темп, не давая привыкнуть. Делал так, как и обещал—грубо. Покусывал нежную кожу шеи, слегка придушивал, одним словом, показывал, кто здесь главный. Позволить своей маленькой госпоже командовать он не прочь, но не тогда, когда все его нутро настолько горит от жажды соединиться с ней, что Деви ничего не остается кроме как подчиняться его воле. Рам не всегда предпочитал такой вид секса. Ему также были очень близки и свойственны долгие прелюдии и мягкие толчки, когда ощущаешь напряжение каждой ее мышцы внутри. Но сегодня хотелось просто показать, что он изголодался по ней. Он доказал это еще когда без лишних слов припал губами к ее промежности. Заставь она его еще чего, то сделал бы, не раздумывая, лишь бы ощутить, как яйца звонко шлепаются о ее лобок, и слышать ее жалобный скулеж под собой. Деви быстро улавливала его темп, двигалась бедрами навстречу, протяжно стонала, закинув голову и закатив свои яркие глазки от совершенно других эмоций. Он понял, что госпожа привыкала к углу проникновений— стоны становились тише. Быстро перевернув ее, закинул ноги на свои плечи и начал двигаться быстрее. Не ускользнуло то, как она сжимала простыни, грудь и как закусывала губы. «Куда еще жарче, госпожа Дубей»—проскользнуло в сознании мужчины, пока она так явно помогала самой себе достигнуть пика. — Еще.Дубей…не смей останавливаться.иначе я лишу тебя того, чем ты так гордишься, — с придыханием, еле собирая слога в слова и осознавая их смысл, выстанывала все, что приходило в ее совершенно пустую от обрушившихся ощущений голову. Отрезвляющий шлепок по ягодице на мгновение заткнул Деви, но стоны с новой силой полились из ее уст, когда дорогой муж начал намеренно делать паузы и резко возвращаться в заданный темп. — Эгоистка, —прорычал в ее губы, накрывая их агрессивным поцелуем. За всем этим он пытался скрывать все звуки, которые так и норовили вырваться из него самого. Она прекрасно ощущала пульсацию члена внутри себя и его горячее сбивчивое дыхание, видела, как подрагивают руки, на которые он опирался. Подмяв ее под себя, к диким толчкам, выбивавшим из нее весь дух, подключил пару пальцев, которые тут же принялись крутить до невозможного набухший клитор. Деви задрожала, сжимая его внутри. Маленькая ладошка накрыла искусанные пухлые губки, лишая его возможности насладиться ее удовлетворенным и несколько оглушающе громким стоном. Рам продолжал двигаться, догоняя женский оргазм. Укус в плечо, столь неожиданный для него сейчас, заставил машинально дернуться назад, позволяя члену выскользнуть из горячего лона и обильно излиться на смуглый подтянутый живот и упругую грудь. Он в очередной раз убедился, что даже в полуобморочном состоянии Деви чувствовала его лучше, чем он сам. — Красиво, —произнес брюнет, наблюдая, как жена размазывает его семя по своему телу. Она хмыкнула, демонстративно облизывая палец. —У меня все еще стоит, не вынуждай меня, женщина, —процедил мужчина, скрипя зубами. Несколько половых актов подряд не были чем-то из ряда вон выходящим, скорее обыденным, если учитывать, что их секс с каждым днем отдалялся от предыдущего во временном промежутке, а желание продолжало нарастать в геометрической прогрессии, и этого они оба не смели стесняться, наоборот, открыто говорили о нехватке секса в их жизни. — Женщина? Как ты заговорил. Всего минуту назад трясся надо мной, одаривая этим, — буркнула шатенка, демонстрируя своем запятнаное, но еще более прекрасное для него тело. — Самая лучшая и желанная на свете. Столько лет мы вместе, а ты все так же докапываешься до слов. — Если бы не твое мастерство в делах любовных, меня бы давно здесь не было, — гордо бросила Деви, поднимаясь с постели. — Грубиянка. Буду возвращаться раньше, чтобы чаще натягивать тебя. то есть наказывать! — уверенно закончил мужчина, следуя за возлюбленной до ванны.—Решила обмыться? — Зришь в корень. Проницательность Дубеев порой так пугает… — Ты дошутишься. Возьму тебя еще раз сейчас, —произнес Рам, завороженно наблюдая за тем, как струйки воды побежали по ее коже. — Возьми. Делай что хочешь, — не задумываясь, бросила девушка, наслаждаясь прохладным душем. Ощущала она себя неимоверно довольной, но при этом и уставшей. Секс с Дубеями это не только про космический оргазм, который сносит все рамки, но и плодотворная работа: попробуйте поизгибаться и повертеться так же. — Ты знаешь, что я всегда готов и всегда хочу тебя, —прошептал в приоткрытые губы, прижимая ее к себе.—Но на сегодня остановимся на этом, я немного устал, моя ненасытная Ракшаси, —с улыбкой договорил, утягивая в сладострастный, нежный и чувственный поцелуй, в котором он будто извинялся за грубость, причиненную ранее. Она охотно отвечала, поглаживая его грудь и сильную шею, за которую хотелось зацепиться и повиснуть словно обезьянка. Языки перестали танцевать танго, их ритм сменился на румбу, что нисколечко не уступала в спектре чувств и эмоций, наоборот, выводила все на новый уровень. Вода нещадно стекала по лицам, будто пыталась смыть все следы их разгоревшегося с новой силой пламени, которое несмотря на все, никогда не смело затухать. Не было скованности, стеснения и неловкостей. Тела слипались друг с другом, руки, лежащие на противоположной фигуре, казалось, действительно прирастали— отдирать их и отпускать от себя любимого было всегда болезненно, даже если он покидает на пару минут. Воздух кончился и губы с сожалением разъединились, а они продолжили стоять под душем, наслаждаясь теми мгновениями, которые разделяют вместе. — Мы так давно этого не делали, —прошептал Рам, разглаживая ее влажные кудри. — Что именно? Не занимались сексом? —с усмешкой ответила девушка, глядя на его лицо. Он улыбался ей так мягко, что хотелось расплакаться от обилия всего, что испытывала к нему. — Это тоже. Большое упущение с моей стороны—забыть о том, что моя жена воплощение божества. Однако я не об этом. Мы давно не были вместе. Вот просто как сейчас, —произнес Дубей и повел плечами. Его загруженность давала о себе знать; под конец дня ему было тяжело о чем-то мыслить и формулировать свои идеи конкретно. В этот раз ответила улыбкой, которая показалась ему несколько вымученной, и продолжила мытье, намыливая сначала себя, а потом замершего в оцепенении мужа. У них, конечно, был секс в душе, как и во многих других местах, но она никогда не мыла его. Такое проявление заботы с ее стороны не было чем-то пошлым даже когда шатенка прикоснулась к паху, бережно смывая с него все выделения. Для Рама сие действия были крайне волнительны, он засмущался и слегка зарделся, ругая себя за это. Будучи взрослым мужчиной его так взволновала банальная для их времени практика. Сексуальная революция не развязала руки, ведь они и не были никогда связаны для встреч, сокрытых кружевной вуалью ночи, однако ввела в норму то, что считалось позорным и постыдным. В Европе, а особенно в США уже давно были стерты все эти изжившие себя рамки приличия, своего существования так и не обусловившие. Индия же была страной отсталой во многих отраслях по макроэкономическим показателем: длинные волны Кондратьева превратились в идущую вниз, слегка колеблющуюся линию, что не позволяла разделить ее на фазы. Экономика действительно имела крайне депрессивный характер, и эта затяжная рецессия, тянущая на дно все население и наследие в целом, почти не волновала благочинных последователей различных ветвей религии, возведенной в абсолют. Рам чтил и уважал всю божественную триаду и их посланцев, однако не мог не видеть очевидных вещей, которые стопорят развитие всей нации. Он всегда жил хорошо, был лучшим среди худших, среди тех, кто не мог с ним даже состязаться. Это доводит до тошноты любого умного человека, желающего развиваться, а не просто возвышаться, заставляя других, не способных на иное, в страхе пресмыкаться. Вернемся к культуре и ценностям. Конкретно пунктика «сексуальные отношения» в Индии, особенно в ее мусульманской части, открыто избегали, желая хранить сие только внутри брака мужчины и женщины, что очень важно подметить. Разговоры, шутки, прикосновения на публике и прямой контакт с противоположным полом— все осуждалось обществом. Как лицемерно, не правда ли? Даже шудры грешили сексуальными утехами, как ни странно, они любили практиковать оргии, пользовались услугами проституток, насиловали горожанок (), чего уж говорить о местной знати, которая могла позволить себе собрать целый гарем красавиц, словно коллекцию диковинных бабочек, порхавших на пышных цветочных кустах в их садах. Запад же принял позицию иную, как и обычно. Несомненно, выбросить то, что твои предки так щепетильно выстраивали было невозможно. Однако вековые постулаты медленно, но верно уходили в теперь уже запыленный ящик в углу чердака, который переодически открывался, напоминая о себе весьма болезненным образом. Модерн требовал жертв, и он определенно того стоил. Если бы не реформы, протесты и смерти тогда, что было бы сейчас? Были бы автомобили, которые сегодня мог позволить себе каждый пятый, были ли фабрики и заводы, производящие все блага человеческие? Наверное, нет. Люди всегда были и будут должны платить за то, что имеют. Игра в империю точно стоила свеч, которые олицетворяли доводы рассудка. Материальное перевесило духовное почти столетие назад, но теперь их разрыв был колоссальный, физически ощутимый. Жить в мире вещей было проще, удобнее, и только единицы время от времени выступали с жаркими речами и нравоучениями, которые подавлялись быстрее, чем того желали их ораторы. Само собой разумеется, правила в обществе все же существовали, без норм морали, ставших в нынешних условиях стали слишком шатки, наступила бы всеобщая деградация, и существа разумные стали бы хуже диких обезьян, свирепо бьющихся за пропитание и место под солнцем. Хотя люди больше походят на животных, чем животные сами на себя. Известный всем нам, благодаря Дарвину, естественный отбор стал не просто важной связующей в истории эволюции, но и во многом объяснением всего происходящего ныне. Каждый боролся за что-то, но не каждый понимал цель этой борьбы, просто следовал за толпой. Конформность стала базисом, а нонконформизм считался укоризной. Секс во всех своих проявлениях стал тоже чем-то обычным, как выражение любви он давно лишился своей интимности. Стало модно всюду пихать это вульгарное слово, печатать его в газетах, вести передачи на радио и громко обсуждать в метро. Дубей принимал тенденцию на гласность очень двояко, в то время как Деви сама была зачинщиком подобных разговорчиков прямо посреди Пикадили. Вот и умелые действия ее рук вызывали не то удовольствие, не то стыд, с которым было трудно совладать. Его голова все время была забита разного рода вопросами, чаще всего — философскими, очень глубокими, ответы на которые человечество вряд ли когда-нибудь сможет ответить. Отчаянно искать смыслы и первопричины вошло в привычку, но с Деви, с его любимой женщиной, Рам будто молодел на пару, а может и пару десятков лет; ему становилось необъяснимо легко и свежо в ее присутствии, она всегда разряжала напряженную обстановку, так беспощадно давящую на него. Мягкая, добрая, по-матерински нежная улыбка излечивала все душевные раны, позволяла доверять и расслабляться. — Ты долго будешь улыбаться стене? — прыснула от смеха девушка, натягивая на влажное тело чистую, пахнущую хлопком пижаму. — Задумался. Дальнейшая рутина перед сном прошла в тишине, зато бок о бок. Они чистили зубы, поглядывая друг на друга и еле сдерживая смех. Не было никакой издевки или скрытой подоплеки, было простое людское счастье, вызванное такими обыденными мелочами, как совместные гигиенические процедуры. Госпожа Дубей ощущала себя Дюймовочкой, когда ощущала его тяжелые ладони на своих тазобедренных косточках, наблюдать сию картину в зеркале было особенно приятно, ведь она видела каждую его эмоцию, которую он не пытался скрыть. Под тихий мурчащий смех ее донесли до кровати, как самую дорогую женщину в мире, собственно таковой она и являлась для мужа. С виду строгий и серьезный мужчина никогда не скупался на комплименты, ему было в радость озвучить все те чувства, которые вызывала в нем эта роковая ракшаси. — Моя нежная луна, хотел поделиться с тобой кое-чем. На днях мне поступило одно очень заманчивое предложение…