Портрет художника

Было утро четверга. Драко сидел за столом, допивал третью чашку кофе и отчаянно пытался придумать, что же такого хорошего написать про 437-й ежегодный фестиваль комкохватов. Драко провел там целых три дня, но материала для статьи особо не набралось. Откровенно говоря, Драко и представить не мог, что в мире набралась бы хоть горстка любителей комкохватов, и тем не менее они были, и много: чинно прогуливались вдоль выставки, хвастались собственноручно выращенными комкохватами и раздавали направо и налево советы, в какую почву лучше сажать ростки и как справляться с их вездесущими щупальцами. Ох уж эти щупальца. Драко передернуло. Комкохваты хватали его столько раз, что Драко потерял счет. Понадобилась вся выдержка, чтобы не запустить в них каким-нибудь проклятием. С другой стороны, они были единственными, кто вообще прикасался к Драко за последний год, так что… — Приветик, — из-за стойки показалась светловолосая голова. — Занят? — Доброе утро, Мелинда, — пробормотал Драко, отпил уже остывший кофе и всерьез задумался над тем, что заварить себе четвертую чашку. — Я почти закончил статью. Думаю вот, что еще можно написать про комкохватов. — Он тяжело вздохнул. — Хорошего, я имею в виду. — Вот и отлично, — Мелинда помахала папкой и широко улыбнулась, — для тебя есть новое задание. Только не комкохваты, только не комкохваты! Драко схватил папку, раскрыл ее и моргнул пару раз. — Это что, шутка такая? Мелинда скрестила руки на своей пышной груди. — Какие там шутки. Гарри Поттер собственной персоной наконец согласился на интервью. Наш гениальный художник—затворник! Драко решительно ничего не понимал. Он был младшим журналистом в Пророке. Неужели не нашлось никого, кто захотел бы взять интервью у настоящей звезды? Поттер не общался с прессой с самой войны и вообще жил тихо, хотя его снимки то и дело мелькали в газетах. Журналисты караулили его в магазинах, на обедах в кафе, и колдографии зачастую сопровождались несколькими строками отборных сплетен. Фото, кстати, были…приемлемыми. Поттер вырос и возмужал, и, если не обращать внимание на ужасные очки и гнездо на голове, мог даже показаться симпатичным. А уж если он не хмурился на камеру, а улыбался… Драко в свои двадцать пять был готов признать, что Поттер совсем чуть-чуть ему нравился. Такому помутнению рассудка явно способствовало то, что они с Поттером не виделись много лет. Зеленые глаза, милая улыбка или манера по-мальчишески совать руки в карманы и выглядеть при этом таким очаровательным были совершенно не при чем… так, стоп. Драко тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли. Пора было вернуться к насущным вещам. — И все же, почему я? — спросил он. Мелинда только пожала плечами. — Он сам попросил. На твоем месте, я бы согласилась. И поскорее! Вдруг Поттер передумает! Драко схватил со стола камеру, блокнот и кивнул. Да, статья про Поттера могла бы стать тем прорывом, о котором он давно грезил. Если интервью пройдет гладко, может быть Драко больше не придется ездить на эти проклятые садоводческие фестивали. Драко поправил мантию и пригладил волосы (только из чистого профессионализма, естественно! И совсем не потому, что ему было дело, что о нем подумает Поттер!) — и аппарировал по заданным координатам прямо к крыльцу студии. Не успел Драко постучать, как дверь распахнулась, являя Поттера во всем великолепии: уродливых очках, джинсах в пятнах краски и поношенном свитере. И каким-то невероятным образом в этих обносках он смотрелся лучше, чем в своей парадной мантии. Драко открыл было рот, чтобы поздороваться, но тут его взгляд скользнул дальше, за спину Поттера, по картинам, скрытым в тени, и Драко лишился дара речи. Когда Драко узнал, что Поттер стал художником, он не стал тешить себя мыслью, что тот плохо рисует. Что вы, Поттер ведь никогда не делал ничего вполсилы! Будь то игра в квиддич, или чрезвычайно сложная магия, или схватка с величайшим темным волшебником — Поттер везде преуспевал. Заходя в студию, Драко был готов, что то, что он увидит, окажется впечатляющим. Он только не учел, насколько. Картины были… ошеломляющими. Потрясающими воображение. У Драко буквально не было слов. Он даже не мог поднять глаз на Поттера, чтобы ненароком не выдать себя. А они ведь так и не поздоровались. Драко проходил все дальше; его взгляд скользил по картинам, которые были, казалось, повсюду: на стенах, на подоконниках, на стульях и вдоль стен. Их было так много, и у Драко было так много чувств… — Давно ли… — он запнулся, увидев очередной шедевр, и прокашлялся. — Давно ли ты пишешь картины? — Где-то пять лет, — ответил Поттер. Драко не отказал себе в удовольствии рассмотреть еще один портрет. — А сколько картин в месяц в среднем ты пишешь? — он, наконец, посмотрел Поттеру в глаза. Поттер почесал затылок. — Наверное, четыре-пять. Если долго работаю над чем-то, то меньше. Драко быстро прикинул в уме: выходила приличная цифра. — Ну как? — пробормотал Поттер, пока Драко молча озирался по сторонам. — Что думаешь? — Я и не думал, что можно заниматься чем-то так долго и все равно что впустую, — честно сказал Драко. — Твои картины просто ужасны. Он тут же прикусил язык, но Поттер только рассмеялся. — Рад снова видеть тебя, Малфой. Но Драко уже не слышал: его внимание привлек один пейзаж. Парк. Да, наверное, это был парк. Холст был измазан зеленым снизу и по бокам; в центре виднелись вкрапления бурого. Грибы? Деревья? Сверху, в проблеске голубого неба, улыбалось солнце. Драко поморгал, но нет, глаза его не подводили: солнечный круг в самом деле придурковато улыбался ему. — Как тебе эта? — А почему… почему оно улыбается? — выдавил Драко. Поттер посмотрел на него, как на полного кретина. — А как иначе все поймут, что погода хорошая? Драко хотел было ответить, но подходящих слов не нашлось. — А, — пробормотал он, когда молчание затянулось, — тогда ясно. С трудом оторвав взгляд от картины, Драко повернулся к Поттеру и достал свой блокнот. — У нас прямо сейчас будет интервью? Тогда садись вот сюда. Поттер опустился на диванчик, Драко сел с другого края. Он слегка наклонился, чтобы слышать Поттера лучше, и взгляд тут же зацепился за еще одну картину. Там был темный лес и… Мерлин пресвятой, что за монстр стоял среди деревьев? Обезумевший козел? Покалеченный медведь? Бык? Язык чудовища свисал из распахнутой пасти, а выпученные глаза, казалось, прожигали Драко насквозь. — Так на чем мы… — Поттер проследил за его взглядом и ухмыльнулся. — А, это одна из моих любимых! У Драко едва не вырвалось «пиздец», но он вовремя прикусил язык. С вежливостью, непонятно где таившейся до сих пор, Драко произнес: — Расскажи мне о ней. — Даже не знаю, что и сказать, — Поттер пожал плечами. — Тут все ясно: это единорог. — Все ясно, — эхом повторил Драко. — Да… прости, я не собирался ставить под сомнение твое художественное видение, но единороги… белые. А он… не белый. Поттер неверяще посмотрел на него. — Малфой, ты чего?! Холст-то белый! Я как должен был нарисовать белого единорога на белом холсте? К тому же, в лесу темно. Это единорог в лесной тени. Драко сглотнул и подвинулся так, чтобы голова Поттера закрыла от него единорожье безобразие. — Да, точно. Ты прав. А теперь расскажи, пожалуйста, о самом творческом процессе. С чего ты обычно начинаешь? Поттер пожал плечами. — Да просто рисую, когда душа захочет. В голове возникают картинки, я переношу их на холст. Все просто. Драко не удержался и кинул еще один взгляд на монстра-единорога в тени. Так вот что творилось у Поттера в голове! Может, лучше было оставить там Волдеморта… Зря Поттер поторопился. Мерлин, ну что за кошмар! Выпученные глаза преследовали Драко. Он отклонился в сторону, но глаза все равно вперились в него. Поттер оглянулся на свое творение. — Я смотрю, тебя зацепило, — в его голосе послышалась гордость. — Хочешь, подарю ее тебе… — Нет! — вскрикнул Драко прежде, чем успел подумать. Поттер тут же погрустнел. Драко прокашлялся. — Нет, я бы очень хотел, но не могу, потому… потому что… — Драко судорожно пытался придумать причину, но ничего лучше «она пугает меня до чертиков» не шло на ум. — Потому, что я пишу статью о тебе и не хочу показаться ангажированным! Да, вот так. Профессионально и дипломатично. Поттер кивнул. — Точно! Ну, когда статья выйдет, приходи и забирай, если не забудешь. — Поверь мне, такое я забуду нескоро, — честно признался Драко и пролистал блокнот. — Но вернемся к делу. Расскажи, пожалуйста, как ты решил стать художником. — После ухода из Аврората заняться было нечем. Мне всегда нравилось рисовать, вот я и подумал: «Почему нет?» — Поттер с улыбкой посмотрел на Драко. — Здорово, что я рискнул. Кажется, у меня отлично выходит! Драко оставил эту ремарку без комментариев. — Ты согласился на интервью лишь спустя пять лет. До сих пор ты был очень закрыт насчет всего… своего творчества. Почему? — Ну, — Поттер обвел взглядом студию, — я наконец-то накопил достаточно работ. Хотел презентовать всю коллекцию. — Коллекцию?.. — слабо переспросил Драко. Его все еще потряхивало от единорога. — Теперь все смогут позволить себе частичку искусства! — радостно подхватил Поттер. — Не зря я так долго скрывал свое творчество! О, Мерлин, неужели Поттер хотел денег за свои кошмары? — Ты что, собираешься их продавать? — Конечно! Почему нет? Оригиналы от самого Гарри Поттера! — в его глазах появился нездоровый блеск. — Мои картины разлетятся по всему миру! Драко встал. Ему больше нечего было сказать. — Если ты не против, я еще раз осмотрю работы. Выберу лучшие для публикации. Драко медленно ходил по студии. Поттер шел следом и почти дышал ему в затылок. Из темного угла за Драко следили выпученные глаза единорога. Драко изо всех сил старался сохранять спокойствие. Наконец, он замер перед одной картиной. На ней был пейзаж: серая неровная дуга соединяла два пятна, зеленое и синее. — Какой милый мостик, — наугад протянул Драко. Поттер тут же закивал. — Тауэрский мост. Здорово получилось, мне кажется. Наверное, Поттер никогда не видел ни Тауэрского моста, ни воды Темзы, решил Драко. Он прошел чуть дальше, остановившись у еще одного творения. Над большой бежевой кляксой расползлось непонятное красное пятно. — Мм, блинчики с клубникой? Поттер поморщился. — Вообще-то, это портрет Рона. Драко шумно втянул воздух. — Должен признать, я давно не видел Уизли, но в последний раз у него все же были глаза. И нос. И еще рот с ушами. Поттер посмотрел на Драко, потом перевел взгляд на картину. Его плечи поникли. — Я все думал, что же с ним не так, — пробормотал он и подозрительно всхлипнул. — Скажи честно, я ужасный художник? «ДА!» — хотел закричать Драко. — «Ты самый ужасный художник на всей земле, и даже дети в детском саду рисуют лучше!» Но вместо этого он почему-то сказал: — Нет, что ты. Нет! Ты… своего рода новатор. Просто твоя техника, она… требует мастерства? Губы Поттера задрожали. О, боги. Только не это. Вынести слез Поттера Драко бы точно не смог. Его взгляд вдруг зацепился за картину с собакой, бредущей по полю. — Вот эта мне нравится, — быстро сказал Драко. — Очень милая собака у тебя получилась. Поттер всхлипнул. — Это лошадь. Драко моргнул пару раз. — Ты уверен? — Конечно, уверен, — нахмурился Поттер. — У нее даже седло есть. Вот тут, видишь? Драко пристально вгляделся в рисунок. — Я думал, это просто собака с пятном на боку. — Нет, это седло. Видишь, тут и стремя есть. Драко склонил голову на бок. Может быть, с этого ракурса станет получше? Но надеждам не суждено было сбыться. Поттеру явно следовало обновить рецепт на очки. Или посетить колдопсихолога. — То есть ты точно уверен, что это лошадь? — Я уверен! — не выдержал Поттер. — Я ведь сам ее нарисовал! И прекрати оскорблять мое авторское видение. Драко хотел сдержаться, но не смог. — Твое авторское видение пора отправить на покой: собаки не носят седла! — Это лошадь! — Я… — Драко вздохнул. — Хорошо, будь по-твоему. Это лошадь. Мне надо сделать несколько снимков для газеты. Я тут подумал… — Что? — Я подумал, что… — Драко судорожно пытался придумать, что же ему сказать. Он не мог опубликовать ни один из тех кошмаров, которых Поттер называл картинами. Наверное, Драко сходил с ума, если одна мысль о том, что люди увидят, насколько Поттер бесталанный, вызывала у него изжогу. — Я подумал, что можно снять тебя в процессе работы. Лицо Поттера просветлело. — Ты хочешь, чтобы я нарисовал что-то для тебя? — Не обязательно для меня, просто… ты мог бы встать у мольберта, взять кисть, и я сделаю пару снимков… Но Поттер уже метался по студии, собирая разбросанные краски. — О, я буду рад написать для тебя что-то особенное! Его улыбка совсем не понравилась Драко. Ни капли. — Что ж, — выдохнул он, — я пока достану камеру.

***

Статья вышла через неделю. Драко был очень доволен. Из кучи откровенного дерьма он слепил почти конфетку. Он рассказал о студии Поттера (она была в очень красивом здании, с окнами в пол и чудесным светом), не забыл упомянуть и картины (Драко буквально потерял от них дар речи!). Еще он написал про Поттера и войну. Людям всегда нравилось читать про Поттера и войну. Драко напечатал одну колдографию. Поттер тогда только успел прикоснуться кистью к холсту. Закатный свет создал вокруг его головы подобие нимба. Он стоял и задумчиво созерцал холст, прежде чем сделать мазок. На белом остался яркий фиолетовый всполох. На этом колдография обрывалась. Драко просто не мог отправить в печать то, что было дальше. На холсте возникло подобие кальмара (или осьминога?), а улыбка Поттера стала напоминать маску безумца. Поттер размахивал кистью, придавая своему детищу поистине зловещие очертания. Наверное, так выглядело помешательство. На Драко с холста смотрели выпученные глаза кальмара (или медузы?), а щупальца так и норовили дотянуться и задушить… Драко вздрогнул. Нет, все же он отлично справился с заданием. Что никак не могло объяснить причины, по которой к Драко прилетела сова от Поттера с краткой и не предвещающей ничего хорошего запиской: Надо поговорить о твоей чертовой статье. Жду немедленно. Драко тут же аппарировал. На пороге студии он замялся, но, стоило ему постучать, дверь тотчас распахнулась. Поттер явно очень его ждал. — Ты что, черт побери, наделал! — Поттер потряс газетой перед его носом. — Что случилось? — Вот что! — Поттер ткнул ему в лицо газету; на развороте была его статья. — Это что за хрень такая?! Драко оттолкнул газету. — Это статья о тебе! Я ее написал, думаю, тебе это прекрасно известно! — А что за дурацкий снимок?! Я ведь даже ничего не успел нарисовать! — Что мне было делать? — выплюнул Драко и нашарил в сумке первую попавшую колдографию. На ней кальмар (или кто там) тянул к зрителям свои устрашающие щупальца, а Поттер с безумной улыбкой смотрел на него. — Ты хотел, чтобы я это напечатал?! Драко сунул снимок под нос Поттеру. Тот сразу притих; его глаза комично округлились за стеклами очков. — Ого, — только и сказал Поттер. Он поднес колдографию ближе к глазам и присвистнул. — И правда ужасно. Как ты это вынес? — Мне всю неделю кошмары снились, — признался Драко. — Но почему ты не опубликовал ее? Только не говори, что не хотел пугать маленьких детей, я все равно не поверю. Мои работы ужасны, — Поттер обвел взглядом студию. — Почему ты не написал об этом? Драко весь подобрался. — Я старался быть вежливым, — резко выплюнул он. — Ты?! Ты старался быть… — Поттер сначала фыркнул, а потом заливисто расхохотался. Драко никогда раньше не слышал, как смеется Поттер. У него был низкий, грудной смех. Сердце Драко сделало кульбит. — О боже, — выдохнул Поттер и вытер выступившие на глаза слезы, — ты пытался быть вежливым. Кажется, мне надо выпить! Он потянулся, схватил с ближайшего стола банку с пометкой «растворитель» и сделал щедрый глоток. — Поттер… — только и смог выдохнуть Драко. — Что? — Поттер перевел взгляд на него, потом на банку. — Ах, ты об этом. Не волнуйся. Я налил сюда огневиски. Хотел попугать тебя во время интервью, но тогда не пригодилось. Вот, выпей, тебе не помешает, — и он протянул банку Драко. Драко принюхался и сделал глоток. Знакомый вкус огневиски обжег горло. Драко отпил еще и вернул банку Поттеру. Тот поставил ее обратно на стол. — Так значит, ты хотел меня напугать? Из тени на Драко посмотрели выпученные глаза единорога. Поттер вздохнул и кивнул. — Как ты думаешь, почему я именно тебя попросил в качестве собеседника? Драко не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами. — Меня так достали все эти зеваки! Приставали ко мне на улице и предлагали сотни галлеонов за мои работы — они даже не видели их! — и я решил притвориться психом и заказал это интервью. Попросил специально тебя: ты не преминул бы выставить меня в неприглядном свете. — Поттер снова вздохнул и отпил еще огневиски. — Но все пошло не по плану. — Так это не твои работы? — переспросил Драко. — Мои, но под чарами. Я позвал Рона и Гермиону, мы напились дешевого вина и целый вечер убили на то, чтобы зачаровать их. У нас даже было соревнование: чья картина выйдет хуже. — Единорог в лесу — безусловный лидер, — тут же сказал Драко. — Это все Гермиона, — рассмеялся Поттер. — Всегда на высоте. Это, кстати, медведь был в оригинале. — Я знал! — воскликнул Драко. — Я знал, что это никакой не единорог! А что насчет той лошади? — Это собака, ты был прав. А тот портрет Рона — это, как ты правильно заметил, натюрморт с блинами и ягодами. — Поттер улыбнулся и посмотрел на Драко. — Честно говоря, ты слегка напугал меня своей проницательностью. — Ты неплохой актер, — признался Драко. — Слезы выбили меня из колеи. — Что? Ах, это когда ты пытался убедить меня, что я неплохой художник? — Поттер фыркнул. — Это я изо всех сил пытался не засмеяться. Даже слезы потекли! А ты наверняка подумал, что я совсем с катушек слетел, да? Наверное, Драко стоило бы разозлиться на такое вероломное коварство, но вместо это он только облегченно вздохнул. Как все-таки здорово, что Поттер не сошел с ума. — Значит, твои настоящие работы сейчас под гламуром? Поттер кивнул. — Показывай. — Ты правда хочешь посмотреть? — удивился Поттер. — Конечно, хочу! Ты теперь мой должник. Поттер колебался. Нервничал, понял Драко. Никто, кроме близких друзей, не видел раньше его работ. Драко был первым. Эта мысль несказанно порадовала. Поттер, наконец, взмахнул палочкой и прошептал заклинание. Чары исчезли. Драко огляделся. Картины были на удивление… обычными. Восхитительно, прекрасно обычными. Мост через Темзу выглядел именно мостом, хоть и слегка кривоватым. Набросок кота углем. Биг Бен маслом. Портрет Уизли со всеми причитающимися органами: глазами, ушами, ртом и носом. Пусть не шикарный, но точно узнаваемый. Пастель, масло, уголь, чернила — Драко ходил вдоль стен, увешанных картинами, пробираясь все дальше, пока, наконец, вокруг не осталась одна акварель. Черное озеро. Ночной Лондон. Гроза над парком. Ранние наброски, не такие удачные, и более зрелые — Поттер явно нашел себя в живописи. Драко загляделся на один пейзаж: солнечные лучи сквозь крону дерева, — и вспомнил, как лежал точно так же под дубом в окрестностях Хогвартса и смотрел на небо. Он уже повернулся, чтобы сказать об этом, когда вдруг увидел его. Кальмара. Осьминога? Медузу? Черт знает, что это было. — А он тут как оказался? — Я же нарисовал его при тебе. — Устрашающе. Поттер рассмеялся. — Я очень боялся, что у меня не получится тебя напугать, поэтому старался изо всех сил. Хорошо, что ты его не напечатал… — Так кто это? — Кракен, — ответил Поттер, но Драко уже не слышал его. Он шагнул вперед, к мольберту. Там был набросок; Поттер, должно быть, работал над ним с утра. Вокруг в творческом беспорядке валялись кисточки и краски, стояла недопитая чашка чая. — Ты работаешь над чем-то новым?.. — Малфой, подожди, — воскликнул Поттер и схватил его за локоть, но было поздно. Драко уже увидел ее. Он замер на месте. Ладонь Поттера соскользнула с его руки; послышалось тихое: «Черт». Картина была не закончена. Спальня; из окон лился теплый утренний свет. На кровати кто-то лежал; простыня еле прикрывала обнаженное тело. Бледная кожа, светлые волосы, длинные ноги… — Я не… — начал Драко и запнулся. — Это… ты меня нарисовал? Щеки Поттера окрасил румянец. — Прости. Я не думал, что ты увидишь, я просто… не мог перестать думать о тебе. Решил, что лучше нарисовать. У Драко перехватило дыхание. Все эти годы он вздыхал над колдографиями Поттера в газетах и даже не думал, что… — Я нравлюсь тебе? Поттер покраснел еще сильнее, сунул руки в карманы и кивнул. Он теперь не казался героем, совсем нет: скорее напоминал безнадежно влюбленного молодого человека. Он даже не догадывался, как Драко его хотел. Хотел — и мог получить. — Слушай, прости, что так вышло… — Поттер, — перебил его Драко. — Не хочу тебя расстраивать, но я совсем не так выгляжу после бурного секса. — Прости. — Поттер совсем поник. Драко шагнул ближе. — Знаешь, — начал он, — думаю, тебе не помешает наглядная демонстрация. Для более точной передачи. Драко пытался сохранить нейтральный тон, хотя в висках оглушительно стучал пульс. Поттер медленно поднял на него взгляд. — Как… щедро с твоей стороны, — осторожно произнес он. — Ну, — Драко ухмыльнулся, — как я и говорил, в последнее время я стараюсь быть вежливым. — Вот это мне повезло, — лицо Поттера озарила улыбка. — К сожалению, сейчас мне надо на работу, но как насчет вечера? Я забегу к тебе и мы приступим к… наглядной демонстрации. — Даже не знаю, — улыбнулся Поттер. — Ты даже не угостишь меня ужином? — Мы закажем навынос. В твоей картине слишком много неточностей, нам потребуется весь вечер… — … и день? — с надеждой спросил Поттер и притянул Драко ближе. — Возьми отгул на сегодня. Я чувствую, за пару часов нам не справиться. Драко ответственно относился к своей работе, но тут дыхание Поттера пощекотало ему губы, и Драко решил. Гори оно все огнем. У него теперь будут эксклюзивные права на самого Гарри Поттера. Не уволят же его, в конце концов! — Отличный план, — прошептал Драко и поцеловал его. The end.