Прощальное письмо, написанное болью

Сапнап не мог верить. Сапнап не хотел верить. Сапнап не желал такого даже самому проклятому врагу. Сердце трещит по швам, практически готовясь чтобы не разорваться и не выйти на волю. Слишком больно и противно от мысли, что если бы он приехал — все бы могло быть по другому. ПО ДРУГОМУ. Но он не приехал. Нашел какие-то дела важнее его самого любимого человека. Карл. Карл Джейкобс. Ему так подходила фамилия Ника — Армстронг, шутили про свадьбу, но сейчас он стер это все в своей памяти. Он заставил себя сам страдать, он знает как виноват. «Привет, Ник. Возможно ты читаешь это письмо и не понимаешь, зачем я это пишу» Кружка летит за кружкой в стену, создавая неприятную картину около стены. Плевать. Похуй. Все равно. Ему хочется укрыться от всего этого жестоко мира, встретить своего Карла, подумать что это какой-то «смешной» пранк вместе с их друзьями. «Я правда очень люблю тебя. Но ты стал охлаждаться от меня, меньше приезжать, я чувствую себя никем. Знаю, что у тебя вообще-то дела кроме меня есть, и это я себе все навязал» Кепка Ника, в котором он постоянно находится летит куда-то в сторону и младший прижимается к углу какой-то комнаты. Он уже сам не знал, буквально потерявшись в пространстве. Ему хотелось верить что данное написанное письмо — фальшивка, просто кто-то отлично его переписал. Имеет такой же обычный стиль речи, без лишних штучек в тексте. Имеет такой же почерк, который небрежно выводил буквы, а сейчас это было видно особо. Похоже он куда-то торопился, раз оно так записано. Слезы падают на глаза, заставляя в душе включить сигнализацию беспомощности. «Я не хочу казаться какой-то заменой или просто действительно лучшим другом для тебя. Я помню как ты обнимал меня и говорил что очень любишь, я верю тебе. Но сейчас мы не виделись уже 3 месяца, общаемся 2 раза в неделю…» Ник рыдает, истерично, доводит себя чуть ли не до панической атаки. Коленки и руки трясутся, когда он понимает насколько все хуево. Он видит те духи которые Карл как-то оставил перед тем как уехать, а улыбнувшись во время звонка сказал «На память». Он не понимал на какую память, они же собираются всегда быть вместе… «…если меня будут хоронить у меня на родине, пожалуйста, приедь. Даже если я не пойму этого, мне хочется, чтобы ты меня увидел.» Приедет, приедет, на самый дальний край земли что возможно… только пусть он окажется живым. Что это и правда писал его, но это очень серьезная проверка на верность от Карла. Он был готов верить во что угодно. «Пожалуйста, не страдай из-за меня. Ты знаешь как я не люблю видеть что ты страдаешь, а если это будет из-за меня — это будет ужасно» Сапнап не может не страдать. Это слишком больно, и виноват в этом он. Он не ездил к Карлу, он находил причины чтобы не звонить Карлу либо не находил времени. ИМЕННО ИЗ-ЗА НЕГО КАРЛ CОВЕРШИЛ СУИЦИД. он чудовище, и не был готов как-то себя оправдывать. он знал это. Звонок в дверь дал ему придти в себя после перечитывания письма и истерики. Тот сидел где-то в коридоре, в не очень презентабельном состоянии, но открывать пошел. Пару щелчков и за дверью и он видит Дрима, который выглядит сначала спокойным. А потом пиздецки обеспокоенным, увидев в каком состоянии его лучший друг. — Эй, Ник, ты что? Что с твоей квартирой вообще, приятель? Дрим без разрешения вообще входит в гостиную и закрывает дверь, таща за собой Ника. Он замечает весь разбросанный мусор и теперь уже хлам, разбитое зеркало, разбросанные книги. Если младший не мог контролировать себя и сейчас вообще не понимал ничего, то Клэй понимал что уход из жизни очень важного человека сделал больно. — Дрим… я монстр! Я настоящий монстр! Это из-за меня! Как он вообще смог любить меня?! Они скрывались как могли. На ранее частые звонки говорили что просто скучают друг по другу, а комплименты переводили в шутку. На частые приезды друг другу говорили то же самое скучали. И это скучало было правдой. «Я люблю тебя, Ник.»

***

Кладбище. Небольшое количество людей, примерно 20 человек. Кто-то является его близким или дальним родственником, другом, близким знакомым. И лишь Сапнап отличался. И он стоял впереди всех. Он лишь тихонько плакал, наблюдая за тем как в последний раз тело его любимого человека закапывают далеко и глубоко под землю. Все дни он мучил себя, что виноват. И продолжал. Чтобы хоть немного успокоиться он переехал в дом к Клэю и Джорджу, что оказались совсем не против и даже очень гостеприимны. Выделили ему комнату, привезли с его квартиры немного одежды. На первое время, так сказать. — Хей, Ник, — слышит он за своей спиной голос и проглатывая слюну, понимая что это снова Дрим. Снова он будет пытаться утешить его, что все могло случиться и хуже, он молодец что справляется со всем этим. Его это насколько бесило, что он был очень благодарен Дриму. — М? — Как чувствуешь себя? Как чувствуешь себя? И он это спрашивает после того как родного ему человека зарыли под землю и стали ещё что-то читать, а какие-то гости даже расходиться. Ник не понимал почему, это же не какой-то праздник чтобы под конец торжества уйти. Это похороны его любимого человека, черт возьми. — Хуево. Спасибо за поддержку в последнее от тебя с Джорджем. Дрим слабо улыбается и притягивает того к себе в лёгкие объятия. В глазах снова всплывает то письмо которое он перечитывал два дня подряд, и обрывками запоминались в голове. «…наверное, я был слишком надоедливым» «Ты был моим маяком в этой темноте, позволяющий пробраться сквозь темноту» «Я люблю тебя» На сердце так и скребутся кошки. Каждую неделю он ездит в другой город для того чтобы придти на могилу Карла. Даже перед своим днем рождения, 29 февраля он едет туда. Кладет цветы и рассказывает как все процветает, что успело произойти. Карл Джейкобс 1998-2024 Он будет помнить и любить его всегда.