«Охота и Первый поцелуй»

Меж высоких деревьев, со стороны побережья, слегка дул прохладный вечерний ветерок. Разной высоты латании и оливковые деревья освещались нежными, закатными лучами солнца, что светило несмотря на то что того же летнего тепла, что и ранее не давало. Как никак зима хоть и не такая свирепая как в Российской Империи, но всё же зима. Вдруг между деревьями промелькнули несколько силуэтов всадников. Раздавались гулкий топот копыт скакунов и громкий лай собак. Псари с трудом сдерживали с повода рвущихся охотничьих псов, что прямо-таки бесновались без возможности дотянуться до добычи. Королевская охотничья роща, вот где точно можно вдоволь наохотиться, да развеяться. Высокие деревья, чистые ручьи и небольшая речушка, но каменистая и быстрая, разная диковинная живность за коей можно погоняться. Впереди мелькал маленький, юркий, рыжий силуэт с ярким белым пятнышком на конце хвоста. Вслед за псарями на молодых, сильных скакунах рощу рассекали два молодых человека. В отличии от всех остальных присутствующих, они действительно напоминали высокопоставленных феодалов. Охотничьи одежды из дорогой, лёгкой, но тёплой ткани и хорошие, сделанные под заказ сапоги отличали их от обычных крестьянских рубашек, да наскоро сколоченных сапог. Лай гончих, топот загнанных коней, веселые крики мужиков и пьянящий азарт.  Вот, что должен чувствовать настоящий охотник, и, по всей видимости, все кто присутствовал здесь ощущали нечто подобное, Но Уильям... Не особо он любил и понимал это занятие. Собаки лают, все куда-то скачут, мужики свистят, кричат что-то. И все, что в основном делал Уильям — это старался не отставать, подгоняя своего коня. Мимо пронесся Пьер, хоть француз и старше блондина, в нём бушует азарт и целеустремленность, будто ему пару дней назад первая сотня стукнула. — Catch up! — крикнул он через плечо и улыбнулся так, что сердце снова пропустило удар. Каштановые, чуть отросшие, вьющиеся волосы ерошились на встречном ветру, разгоряченный, азартный с горящими глазами. Виндзор-Темзедн восхищенно прикусил губу, пытаясь сделать взгляд холоднее, глядя ему в спину. Оглядевшись по сторонам, Уильям заметил, что все же сильно отстал. И нагнав группу охотников, не тормозя, промчался в опасной близости от Парижа. Хоть и выглядел Лондон немного старше, чем Пьер, за счет холодности глаз, вечно аккуратно зализанных назад белокурых волос и серьёзности в лице, всё же возраст вносил какие-то свои коррективы в сильный характер молодой столицы Английской Империи. Он на ходу легонько стукнул Пьера по плечу, заливисто смеясь. — Now, it's your turn! – и он погнал своего вороного вслед за остальными охотниками, уже не оглядываясь. Знал, что на него смотрят. Де Сенье, поймав его взгляд на долю секунды, просиял в ответ. Такой взгляд у Английской столицы был редкостью, он был живой, задорный. — Here it is! Grab it!— Прокричал один из псарей. — Surround it! — Подхватил другой, отпуская с повода пару гончих. И все снова бешено помчались за добычей. Погоня должна была скоро закончиться, всадники вели лисицу прямо к реке, можно сказать, что они практически загнали лисицу в угол, из которого ей не выбраться. С крутого берега осыпаются пару крупиц земли, когда небольшое животное чуть не соскальзывает с него в реку на крути повороте, но бежать уже некуда, с каждой стороны либо рычат, иногда переходя на лай собаки, либо преграждают путь люди. Лисица припав к земле ощетинилась. Она шипела и тявкала , бешено мотая хвостом с белым кончиком из стороны в сторону . Испуганный, загнанный в угол зверёк , всё ещё был настроен бороться за свою жизнь, несмотря ни на что. Вдруг один из поводов оборвался. Собака, можно сказать, буквально сорвавшаяся с цепи, ринулась к лисице.... *** — Hold it down! — крикнул охотник что держал поводы собак, только собираясь передать их соседу и вешая за спину тяжёлое ружье. Вдруг Париж выскочил из седла, видя, как в пыли мелькают рыжие и бурые клоки шерсти, как вгрызаются в загривок зубы, слыша рычание и жалобное тявканье, ни секунды не подумав. Глаза неожиданно застелило слишком знакомое чувство загнанной в угол жертвы, чувство запаха собственной крови . Побывав во множестве войн и боёв, ему совершенно не хочется сейчас убивать кого-то. Особенно кого-то маленького, ни в чем не повинного. Он метнулся к сцепившимся в схватке животным... Как можно сознательно убивать живое существо, да погоняться, разветриться, но зачем убивать? Вдруг у него есть семья? Да даже если нет, тем более нельзя, ведь тогда зверёк полностью один в этом мире... — Pierre, stop! — только и успел услышать Сенье за спиной прежде, чем попытался ухватить рукой ошейник разошедшейся гончей. Почему-то мозг, что работал полностью исправно последнее столетие, неожиданно отключился. Поэтому, что первая вспыхнувшая идея лезть между двумя озлобленными зверьми на самом деле было ужасной идеей, Пьер понял уже потом, обнаружив себя сидящим на земле. Лондон сидел напротив, встревоженно хватая его то за плечи, то за руки, спрашивая что-то и , кажется, ощупывая на предмет каких-либо травм. В нескольких шагах от дворян надрывно лаяла та самая гончая, сейчас уже крепко сжимаемая одним из охотников за ошейник. Лисицу же крепко удерживая, прижимал к земле и стягивал ее морду веревкой другой человек. — Did she bite you? — Наконец вслушался Париж в слова Темзедна. Уильям взглянул на лисицу, а потом снова перевёл свой взгляд на французскую столицу. – You idiot! Why did you even come in it all?! –вроде после этого Уильям всё же немного успокоился, но для надёжности всё же ощупал худую кисть непутевого Спасителя беззащитных зверьков. На запястье, предплечье и обеих сторонах ладони вроде никаких повреждений не обнаружилось. Напоследок, он не сильно сжал бледную ладонь Де Сенье и невесомо огладил костяшки. Секунду спустя он, нехотя, но всё же отпустил руку. –Your Majesty, everything is ready! We will do it here, or maybe we can show it to the king, its skin is really beautiful, and then ... – мужчина жестом показал, что планируют сделать с пойманой лисицей. – No. – непоколебимо ответил Париж. Поднявшись на ноги и отряхнув налипшие на пальто листья, Пьер уверенно заявил : – We will not kill it. Let the fox leave. – What? Why so, Your Majesty? – промямлил чуть расстроенно охотник, что держал лисицу. Но столица Франции уже, даже краем уха не слушал какие либо вопросы. Пьер присел рядом и аккуратно коснулся ярко-рыжей шерсти. Зверь слегка ощетинился. – Don't be scared, little one. You're safe now. – тихо бросил,обращаясь к рыжему зверьку, Сенье. На пару секунд ему показалось, что лисица, услышав его слова и заглянув в голубые глаза напротив, чуть расслабилась. Рука француза скользнула по мягкой шерстке. Он взглянул в янтарные светлые глаза, в которых теперь вместо страха, зарождалась искорка надежды. Уже минуту спустя лисица крепко стояла на лапах. Она отбежала от людей и собак, но вдруг она остановилась и обернулась. Её янтарный бесстрашный взгляд был прикован к Парижу. Будто поблагодарив этим взглядом , она обернулась обратно и резво побежала вдоль реки в сторону рощи. А спустя пару мгновений рыжий хвост и вовсе исчез в веренице осенних листьев и трав. — No. It looks like hunting for murder is not really for me,— громко заявил французская столица. И подойдя чуть ближе, но всё ещё оставаясь на достаточном расстоянии, Сенье обратился уже к Лондону, чуть понизив громкость, чтобы остальные не услышали, он сказал : – By the way, you don't have to chase an unfortunate animal through the woods to hold my hand. – он слегка хихикнул, удивляясь своей собственной фразе и легко встряхнув каштановыми кудрями направился в обратную сторону от реки. Чуть улыбаясь вслед кудрявому юноше, Уильям закатил глаза: «Oh, my God! And what kind of hints are these?» Чуть погодя, Лондон немного усмехнулся своим мыслям, и приказав мужикам развести коней и собак по стойлам и псарням, сам же он слегка устало поплелся следом за французом. Ага, конечно, так он и оставит это кудрявое нечто одно по лесу бродить. Под ногами шуршали яркие листья, солнце ненадолго выглянуло из-за облаков, окрашивая макушки деревьев золотом, сырой осенний воздух наполнял лёгкие. Этот Де Сенье. Да он же его с ума сводит. То истерики яростные закатывает, то руку в пасть лисе сует, то намеками непонятными разбрасываться направо и налево. Но любит он этого кудрявого, картавого, француза, в конце концов на все ради него готов. А ведь с самого начала и дружба то между ними не складывалась. Лишь раздражение и натянутость отношений, и то эти отношения сохранились только благодаря, тому что государствам было выгодно иметь общий союз. Но со временем всё больше и больше мыслей было занято именно Пьером. И они медленно, но верно перетекали из разряда "господи, этот Париж такой идиот и раздутый индюк!" в разряд "Господи, какие же у него красивые глаза... ". А сейчас ведь он занимает почти самое огромное и важное место в жизни, мыслях и возможных мечтах английской столицы. И с каждой такой неожиданной улыбкой и лёгким прищуром голубых, словно морская синева, глаз, с лёгкими тёмно-каштановыми кудрями, с выразительными тёмными бровями, что отыгрывали каждую эмоцию, во французской душе, кажется он занимает собой всё оставшееся место в сердце. Он попросту не мог не нравиться. Обаятельный, строптивый, добрый, смешной, умный, сумасбродный, трепетный, красивый и всё это в одном человеке! Когда все это великолепие  исчезало даже на время, становилось как-то невыносимо идаже пусто в груди. С каждым днём в нем проявлялось всё больше чего-то очень родного, казалось, нет ничего естественнее в этом мире, чем любить его. Не столь важно как. Главное только любить всем сердцем и даже больше. Но хоть брюнет и был явно расположен к нему в хорошем смысле, Уильям почему-то даже не смел и надеяться, что привычное,уже ставшее необговорëнной традицией, кокетство француза несет за собой не простое дружеское дурачество, а настоящий сердечный интерес. Да и где это видано, чтобы приличные юноши состояли в подобных отношениях. Ну по крайней мере, так себя одергивал и хотя бы немного приводил в чувство Темзенд, когда уж слишком засматривался на чужие аккуратные руки или глаза, да так что к щекам начинал проливать алый румянец. И может быть он будет надеяться, что когда-нибудь в голубых глазах напротив увидит тот самый лучик взаимности. В голове летали разные, неопределённые мысли. Он шёл на расстоянии вытянутой руки от Парижа Почувствовав преследователя, француз обернулся и слегка ускорил шаг. – Pierre, may I ask where we're going? — наконец задал интересующий его вопрос Лондон. Они двигались поперёк рощи, не заходя дальше в глубь, но и не то чтобы по окраине, сухая листва хрустела под ногами, солнце клонилось к закату, скрываясь за низкими серыми облаками. — Pierre? — снова позвал Темзенд. И вдруг хитро улыбнувшись через плечо, Сенье посмотрел своими голубыми омутами, будто в душу заглядывая, а потом резко сорвался с места и помчался куда-то в глубь рощи. Кровь от таких взглядов и резких перемен настроений вскипела мгновенно. До этого аккуратно уложенные кудри, растрепались и превратились в нечто с небольшими вкраплениями желтизны осенних листьев. Задорный смех и юношеский азарт разносились на большое расстояние. – Wait,stop just for a minute! – No-o, catch up! А ведь он вполне мог дождаться, когда тот побродит по лесу и вернется, или хотя бы не бежать следом, а остаться на тропинке, глупость же несусветная. Но, почему- то подыграть в этом глупом ребячестве казалось просто жизненной необходимостью. Какой-то инстинкт подгонял его вперед. Бежать следом, не замечая ничего вокруг, огибая и перепрыгивая деревьями кусты с ягодами. Вот, наконец-то! Получилось сократить расстояние и он уже был совсем близко, как вдруг Пьер, в очередной раз оборачиваясь, не заметил скрытый листвой корявый корень дерева, он споткнулся и полетел кубарем в ворох листвы, а Уильям не успев затормозить, налетел на него со всей скоростью и теперь уже оба покатились по мягкому желтому ковру опавшей листвы. Париж заливался как ребенок, одновременно пытаясь отдышаться. — Gotcha! — Также тяжело дыша, проговорил Лондон, нависая над смеющимся, французов со слегка раскрасневшимся лицом. Ему, еще не отошедшему от гонки, хотелось схватить свою законную добычу, жадно впиться в искусанные алые губы. Так близко они, кажется, ещё не были: отчетливое ощущение горячего дыхания на коже было до дури новым, но таким приятным. Пьер закусил и так практически полностью искусанную губу, а Уильяму в голову и вправду ударила мысль поцеловать французскую столицу. Вдруг пришло осознание собственной мысли, на щеках проступил алый цвет забивающий щеки и кажется даже самые кончики ушей блондина. Он отскочил, будто обжёгся и устроился неподалёку, отводя взгляд в противоположные стороны от Пьера и пряча своё заалевшее (он был уверен в этом) лицо. Темзенд прислушался. Вокруг тишина. Птиц не слышно, лишь ветер слегка шевелит осенние листья. Сквозь тонкий звуковой барьер до Лондона доносится, какой-то уж слишком опечаленный вздох. Барьер рушится без возможности потом собраться снова. – What happened? Did you get hurt? - первым что пришло на ум была мысль о неудачном падении. Вдруг он что-нибудь себе повредил когда упал... – No-o... It's just... – французская столица, что всегда был открыт и очень разговорчив неожиданно замялся, начиная перебирать краешек первого попавшегося под руку листочка. – Then what happened? Can you tell me? – не слишком настойчиво, но всё же поинтересовался блондин. – It's just...You are going back to England soon... – в голосе слышались слабая грусть и даже обида. – Yeah, I remember that... - они говорили об этом буквально сегодня утром, возвращаться к разговору о долгом расставании не хотелось. – I won't see you probably for the whole next year... How can I stand it all without you? - впереди было много государственных дел и встреч, важных решений и новых реформ раньше со всем этим, хотя бы морально помогал справляться Уил с его проездами хотя бы раз в месяц, а сейчас... Год... Целый год без продыху пахать, а возможно и больше. – Well, balls and other entertainment won't go away without me. – шутливо бросил Лондон, хотелось хоть немного отвлечь Париж от этой темы. – You know what's with me and what's without me, it doesn't really matter . You literally have a huge country in your hands, a lot of money, you can afford to choose and marry anybody, any princess or even prince, none will refuse. – он говорил с восхищением и не просто так ведь, Франция развивалась в последнее время очень быстро и было видно как растёт её авторитет. Пьер от такой небольшой тирады о богатстве и женитьбе только поморщился и кажется даже сильнее раскалился. Кровь бушевала по венам от слов блондина, что сидел буквально напротив. – Maybe it doesn't matter to you, but it does matter to me! I don't need anyone! Need you! – раскрывая все свои карты, тайны, секреты он буквально выплевывает это и вцепляется в не очень умелый, но такой требовательный и желанный первый поцелуй. Смысл всего что было сказано секундой ранее доходит не сразу. Не сразу доходит до Лондона тот факт, что не нужны Пьеру никакие принцы, принцессы, не будет он их целовать вот так. Ему нужен он - Уильям, и его он согласен и очень даже рад наконец-то поцеловать. И это заполняет в голове всё возможное пространство. Эмоции бьют через край, а чувства ещё больше. Остатки разума перекрывает лёгкая дымка и уже ни о чем не думая Лондон отвечает на первый в жизни, трепетный, требовательный, нежный поцелуй. Рука сама собой ложится на талию и притягивает чуть ближе. Хочется продлить этот момент на нескончаемое количество времени. Но к сожалению воздух не бесконечен, приходится оторваться от этих нежных губ. На щеках француза выступает румянец уже не от осенней прохлады и не от быстрой пробежки по лесу, а от нахлынувших чувств. Он аккуратно, медленно, будто боясь, что вот-вот его оттолкнут и оставят здесь в одиночестве, обвил руками шею Темзенда и уткнулся ему в тёплое сильное плечо. В ответ его талию обняли уже обе руки и притянули ещё чуть ближе, хотя куда ещё ближе – I.. Love you ... – тихо, чтобы никто и ничто, кроме Уильяма его не услышало. – Love you too. – с нежной улыбкой проговорил он, слегка поглаживая каштановые кудри.