Мгновение и ветер

На улице торжествует ветер. Он пожирает худощавое тело, забираясь под кофту, повязки и шрамы. Находит самый болезненный путь к душе, проникает туда, душит страх. Крыша, руки и губы. Губы Эндрю на его губах. «Почему тот не сказал ему 'нет'? Почему не послушался? Почему не сбежал?» — мысли мечутся в голове и сменяют друг друга как заезженные пластинки. Нил бормочет что-то про следующую игру, периодически поглядывая на то, как тлеет очередная сигарета. Бессмысленная расточительность. Всё в нём не имеет никакого смысла. Он увлекательная головоломка, пазл в чужой голове. — Дрю, у нас важная тренировка в среду. Кевин выкрутит мне голову, если я пропущу, — говорит Нил. Его волосы, озаренные солнцем, выглядят огненными. Он слабо улыбается и жестикулирует. «Дрю» — имя эхом повторяется в его мыслях. Его голос залезает под кожу, хочется вскрыть, достать и порвать на клочья. Лучше было бы их просто спалить к чертям. Вместо этого, Эндрю наклоняется, тихо спрашивает, и получив положительный ответ, целует, легонько прикусывая губу. Нил оставляет неуловимое касание в уголке рта. Эндрю отстраняется и на выдохе шепчет: — Наркоман. Этого достаточно. Им не нужны слова, только время. Эндрю поднимает голову, смотрит на солнце, слегка щурясь. Рыжая бестия повторяет. Хочется столкнуть его с крыши, поймать, прижать к себе и снова толкнуть. Чертов Джостен. Джостен был его проклятием, особого рода пыткой, где во временной эйфории забываешь, что должен чувствовать отвращение, мерзость и боль. Все противоположное тому, что чувствует он. Джостен — глупый мираж, больная фантазия. Эндрю проводит подушечкой пальцев по чужой щеке и шрамам. Нил не растворяется в воздухе, не рассыпается в руках, только с доверием смотрит. Его «говорящие» глаза не должны так смотреть, они не должны говорить. Эндрю неожиданно для себя, хочет снова прикоснуться. Возможно, никогда не отпускать. Впустить в дом, к монстрам и в свою жизнь. Джостен — волшебник, черт с вилами, падший ангел. Эндрю целует его во второй раз. Теперь чувствую вкус сигарет и свежести мятной жвачки. Нил отвечает с взаимным интересом. Эндрю языком прокладывает путь к здравому смыслу. Может быть, он ещё успеет одуматься. Может быть, он не погрязнет в этом так же глубоко. Губы Нила на его шее окончательно убивают трезвость, тянут за рычажок. Теплое дыхание, касания, вопросительный взгляд. Всего это было слишком. Джостен. Джостен. Джостен. Джостен. Джостен. В жизни Эндрю было слишком много Джостена. Но сейчас ему все равно. Нет лисов, нет экси, нет Аарона, нет воронов. Нет прошлого и нет будущего. Вся жизнь больше не имеет значения. Только они, эти мгновения и пронзающий ветер.