Признаться в любви

— Слышал уже? — Чанбин плюхается на стул рядом с ехидной улыбкой, и Минхо не понимает: напрячься ему или расслабиться? — Первоклашки тебя обсуждают. — Чего им? — Хмуро спрашивает Ли, переставая есть. Теперь даже рис не лезет в горло. — Вон у самого выхода сидит — Со улыбается и головой кивает за столик с первоклассниками, — белобрысый, видишь? Хенджином зовут. Он на тебя запал. Пока шел, услышал. Минхо все же расслабляется. Ради приличия ждет пару секунд и немного оборачивается. Из «белобрысых» там был только один. Тот самый Хёнджин смотрит на него в ответ и, столкнувшись взглядами, быстро опускает голову в тарелку. Ли отворачивается к себе, и аппетит вновь возвращается. — А знаешь, этот учебный год будет интересным. Чанбин понимающе хмыкает, и остаток обеда проходит в тишине. Они вновь возвращаются к этому разговору уже после уроков. Второй класс считается самым спокойным в старшей школе. Нет нервяка перед переходом на следующий этап своей жизни или перед самым главным экзаменом. Ничего, кроме успеваемости не требуют, и в жизнь школы ты уже влился, набив шишки о правила. Еще неделю назад на торжественной линейке Минхо шепнул другу, что этот год будет долгим и скучным, но теперь он понял, что его ждет что-то особенное. Следующая неделя прошла вполне мирно. Минхо даже подумал, что Чанбин пошутил над ним, а сам он неуклонно катится не в ту сторону. Чудом он узнал, что Хван учится в классе 6, за прическу его отругали, успел подметить, что черный цвет волос идет ему так же сильно, случайно запомнил его расписание и каждый день смотрит на таблицу рейтинга, хоть и знает, что в ней младший на 29 месте среди первого класса и на 7 месте среди своих. — Чанбин, а это случайно не приворот был? Какого… Чанбин сразу улыбается, ведь знает, о чем хотел сказать Ли, но тут же останавливается, когда видит впереди стоящего младшеклассника. Хенджин стоял белый, будто увидел нечисть. Минхо сразу обвел его взглядом, а еще приметил маленькую коробочку с сердечками и белой лентой. — Позволь поздравить тебя с этим праздником и… прими, пожалуйста, этот подарок… Хван делает поклон, а когда понимает, что старший просто завис, то сам толкает коробочку в его руки и быстро убегает, скрываясь в дверях… их класса. Оба парня разом улыбаются, смотря друг на друга, и стараются дышать редко и глубоко, чтобы не засмеяться. Но, принимая на себя участь лидера, Ли идет следом, приобнимая Хвана за плечи, медленно выводя из класса и рукой указывая в нужном направлении. Хенджин пошел уже спокойно, но было заметно, как он дрожит. Уже зайдя в класс, оба засмеялись, открывая коробочку. — О, точно такие же. Мне уже две таких подарили. Минхо улыбается, и почему-то его сердце начинает биться в странном ритме. Обычная клубника в белом шоколаде и белая открытка. Это готовил не сам Хван, даже открытка покупная, но почему-то все равно приятно. Пожалуй, этот Белый день он запомнит надолго. Еще неделю была тишина. Младшие классы сдавали всевозможные тесты на определение своего будущего — школьная благотворительность. Минхо же за ним тихо наблюдал. Чанбин же получил то, что хотел. — Снова следишь, чтобы твоего женишка не увели? Ли беззлобно улыбается и качает головой. Он и правда завис на этом младшем. Это может плохо кончиться в первую очередь для самого Минхо. Но ведь этот подарок должен был что-то значить?

***

— Как продвигается твое завоевание? Вокруг Хенджина в очередной раз за день собираются его друзья. Он сразу опускает голову — привычка прятать смущение, а потом кусает губу. — Будто вы не знаете. — Хван лениво ковыряет палочкой в кофе, медленно выдыхая. — Мы только закончили сдавать гребанные тесты. Надеюсь теперь времени будет больше. И он обязательно будет моим. — Меня пугает твоя прямолинейность! — Негромко говорит Феликс, закатывая глаза. — Ну, он хотя бы верит, — так же грустно говорит Джисон, и тут уже Хенджин напрягается, смотря на них с немым вопросом. — Нам троим понравился один парень. Дружок твоего будущего парня, — за всех отвечает Сынмин, заставляя Хвана подавиться. За столом виснет пауза. Хёнджин с круглыми глазами смотрит на друзей, которые киснут все больше, но не может ничего сказать. В начальной школе было что-то похожее. Тогда Джисон и Феликс дрались из-за одного парня, а он выбрал Сынмина и все трое отвернулись, пообещав, что больше никто не встанет между их дружбой. Но в этот раз ситуация еще хуже. — Но мы все можем позавидовать Хвану. Его-то мальчик клюнул, — наконец говорит Хан, понимая, что дружеская посиделка после тяжелой учебной недели превращается в болото. — Что… о чем ты? — А ты разве не замечаешь? — поддерживает его Ким. — Он носится за тобой, как верный пес, лыбится, когда на тебя смотрит. Признайся, что ты подсыпал ему в подарок на Белый день? — Чтобы вы его друга отравили тройной порцией? Феликс неловко прыскает от смеха. Джисон и Сынмин улыбается. Их болото снова расцветает. Но теперь он не может думать о своей любви. Теперь его беспокоят его друзья.

***

— Ну твою за ногу! Кто так делает! — возмущенно говорит Минхо, плюхаясь рядом с Чанбином на лавочку в спортивной раздевалке для парней. — Я вижу, как он улыбается. Вижу, как смущается. Но признаваться не собирается, что ли? Со сначала улыбается, но подкол застревает в горле. Улыбка спадает с лица, и он толкает локтем друга, кивая в сторону выхода. Среди толпы полуголых старшеклассников Хёнджин быстро находит Минхо, а поймав его взгляд, начинает быстро и уверенно подходить, хмурясь мрачнее тучи. — Нам нужно поговорить, Ли Минхо. От резкой холодной фразы по спине бегут мурашки, но Хо все же встает с места, накидывая на плечи школьную рубашку, и молча выходит следом. В раздевалке повисает гробовая тишина, и все переводят взгляд с двери на Чанбина. — У него проблемы? — интересуется староста Бан Чан. — Надеюсь, что нет. Просто повели в любви признаваться. Смех заполняет помещение, а вот сам Со почему-то не смеется. Хочется верить, что Хван такой злой только потому, что приревновал Минхо к кому-либо, и сейчас они вернутся уже как пара. У первого класса уроки закончились, и практически никого не осталось. Хёнджин отпустил домой друзей, сказав, что приберет класс сам, а потом зайдет в библиотеку. Из их компании казалось, что только Ким любит чтение, но на деле выходило совсем иначе. Оставлять их наедине без присмотра после такого масштабного признания было глупо, но вели себя они вроде спокойно, да и у Хвана на самом деле была важная миссия. Класс он действительно прибрал, потому что у класса Минхо был урок, поэтому теперь вел туда старшего без угрызений совести. Радовало, что Ли шел покорно и молча, не задавая никаких вопросов. Говорить с ним сейчас было бы очень тяжело. — Что-то случилось? — обеспокоенным тоном спрашивает Хо, у которого нервы вообще-то не резиновые. Он сразу понял, куда его ведут, но по дороге легче не становилось. — Да. Я надеюсь, ты хорошо знаешь своего друга? Старший нервно сглатывает. В глазах напротив нет ни капли усмешки или наигранности. Что такого страшного могло произойти, особенно с его другом? — Думаю, да. — Кто ему нравится? Снова вопрос в лоб, от которого сердце невольно сжимается. Но в этот раз Минхо задумывается. Чанбину до этого мало кто нравился. Он отмечал симпатичную внешность, но никогда не говорил, что хотел бы связать себя отношениями. Со вправе многое скрывать, но если бы что-то поменялось, Ли бы точно заметил. Даже сейчас, пока он, как принцесса в башне, ждал признания Хенджина в любви, он почти потерял связь с реальностью и почти не обращал внимания ни на кого, но это лишь потому, что в его окружении ничего и не поменялось. — Нет. Хенджин выдыхает и садится за парту, ложась лбом на чистую поверхность. Минхо мысленно одергивает себя, чтобы не погладить его, ведь выглядит тот как котеночек. Что-то, очевидно, его беспокоит, и старший отгоняет мысль о том, что Чанбин ошибся и на самом деле Хенджин любит его, Минхо. Но ведь подарок то он подарил ему? Хотел заставить Со ревновать? Теперь он сам хмурится и садится за парту впереди, разворачиваясь лицом к младшему. Сейчас он для себя понял, что Хёнджин ему нравится. И так легко сдаваться он не намерен. — Я в заднице, хен. И мне очень страшно. Минхо рос среди независимых и бесстрашных детей. Он никогда никого не успокаивал, но Хёнджин — особый случай. — Расскажи мне. Ли все же тянет руку вперед, поправляя недлинную прядь волос за его ухо. Хенджин поднимает на его влажные глаза и сразу начинает говорить, а Минхо мысленно разрешает себе оставить руку на его волосах подольше. Но рассказ младшего совсем скоро действительно шокирует его, и он просто застывает на месте, даже когда сам Хван отстраняется. А потом плачет. — Я не хочу терять друзей. Пожалуйста, хён, давай придумаем что-нибудь… Минхо искренне жаль младшего. Особенно такого. Но чем ему помочь, он не знает. — Я придумаю, обещаю. А пока иди домой и отдохни, хорошо? Хёнджин вдруг улыбается и быстро поднимается со своего места, обнимая старшего за шею и быстро уносясь прочь. Минхо успевает заметить, как покраснели его щеки, и сам улыбается. Пока не остаётся один. А что он придумает? Впрочем, тут нужен сам виновник бед. Наиболее логичным вариантом кажется попросить Чанбина отшить всех троих. Но если он вдруг решит кого-то выбрать? Тогда плохо будет всем. Удрученное состояние друга Чанбин замечает сразу же. Физкультура была последним уроком, Чанбин собрал вещи Ли и ждал его около школы. Увидев окрыленного и широко улыбающегося Хвана, Со было успокоился, но следом выходит мрачный Ли и в голову вновь приходят 100500 теорий, что же могло произойти. — Скажи, что он отказался встречаться с тобой и сразу потащил в ЗАГС? Сколько детей он хочет? Неужели 8? — Мы говорили о тебе. Чанбин затыкается и идет молча рядом с другом. Наверное, не зря Хёнджин уводил его так далеко. Но и Минхо долго томить не стал. Как только здание школы скрылось за деревьями парка, а в жаркий апрельский день мало кого можно встретить так медленно и почти бесцельно бредущим по асфальтированной дорожке районного парка, Ли тяжело вздыхает. — Короче, надо придумать для тебя речь. Завтра после уроков к тебе подойдут три парня. Тебе их нужно отшить. Но как-то… красиво. Чтобы не убить их. Чанбин тормозит, испуганно смотря на друга. Выходит, не зря переживал. — Давай-ка с самого начала. Что вы там обсуждали? — Видел, с Хваном постоянно ходят три парня? Имен не помню, но не суть. Они все в троем влюбились в тебя. Хёнджин боится потерять друзей и попросил меня помочь. Но тут нет нормального выхода, кроме как отшить всех троих. Выбрать одного ты не сможешь. Ну а встречаться со всеми… надеюсь ты не такой. Чанбин задумывается. Слова Минхо слишком задели его. Но он не мог вспомнить лиц этих друзей. Хенджина помнил, так как смотрел на него вместе с Минхо. А остальных нет. — Ладно. Но если они мне понравятся? — И как ты себе это представляешь? Будешь втайне встречаться с каждым? Во-первых, откуда столько времени? Я тоже требую внимания! — Ли смотрит на друга строго, пока тот не начинает смеяться. — Да и они. Думаешь не узнают? Или ты собрался всем троим разом предложить? Не хочу никого обидеть, поэтому давайте… Чанбин смеялся еще громче, но Сынмин уже отстал. Услышанное немного выбило его из равновесия. Благо оба его друга сейчас были в сети и не заняты и уже через несколько минут все они подходили к маленькой кофейне, в которой подрабатывал Джисон. — И что за срочные новости? — Хан ставит перед друзьями молочные коктейли, а сам садится с краю. Посетителей пока нет, но начеку нужно быть. — Я шел домой позади Чанбина и Минхо. Я не хотел подслушивать, честно, но они говорили… о нас. — В плане? — Феликс испуганно косится на него. Пожалуй среди них троих ему приходилось куда хуже всех. — Наш план сработал намного лучше, чем мы рассчитывали. Играли все убедительно. Хёнджин поверил. Испугался и побежал к Минхо. Тот оказался неглупым и предложил ему бортануть нас троих, но… я тут не понял. В шутку ли или всерьёз, но Чанбин начал говорить, мол, а что если мы ему все понравимся? Одного из нас он выбирать не будет, это факт. — И что? — Тихо спрашивает Джисон. — Ну… а если все же решится? — Говорил же, глупая идея… Сынмин одновременно с Джисоном смотрят на друга, который тихо стонет. — Ликс-и, ты чего? — Еще скажи, что он действительно тебе нравится? Феликс поднимает голову и смотрит на друзей, как бедный птенец. Такой поворот событий они не учли.

***

Новый день каждый ждал, как судный. Начало было обычным, но преподавателей никто не слушал. Вчерашний ответ друга Минхо не устроил, Чанбин сидел хмурым. Сынмин и Джисон постоянно косились на Феликса, который сидел почти убитым. И Хёнджин, который искренне молился на то, чтобы Минхо помог ему. После уроков встречаются они в коридоре и застывают, как в самых стандартных мелодрамах. Минхо похлопывает друга по спине и уверенно идет вперед, протягивая руку Хёнджину. — Могу я пригласить тебя прогуляться? Хёнджин сразу кивает и неловко цепляется за его локоть, выходя из школы. — Ты уверен, что все будет хорошо? — Ты о чем? Минхо ведет его в ближайший парк и осознает, что сейчас они вдвоем. Что в итоге случится с их друзьями — это уже не их проблемы. Они взрослые и должны разобраться сами. У них самих уже два месяца висит неопределенность. — Ну что ты в итоге придумал? — Я? Я придумал сказать Чанбину прямо. Вчера он мне ничего не ответил, но я уверен, что сейчас он возьмет за них ответственность. Нам нужно обсудить кое-что другое. — Что? «Вот оно» — только подумал Ли, замечая, как после его фразы Хёнджин начал белеть. Но отступать было некуда, и теперь уже Ли обещал себе, что дойдет до конца. — Еще в самом начале учебного года Чанбин сказал, что слышал, как ты говорил со своими друзьями обо мне… — Хван моментально краснеет и низко опускает голову, вызывая у него улыбку, — сказал, что я тебе нравлюсь. Это так? — Хён… — Я стал наблюдать за тобой. Ты будто боялся чего-то, и я ждал Белый день, чтобы расставить все точки над и. Ты подошел ко мне, сделав самым счастливым. Я сам не понял, как это произошло. Могу ли я сейчас сказать, что ты мне тоже нравишься? Старший останавливается и смотрит на почти рыдающего и жутко смутившегося первоклассника. — Мне неловко, хён… Но… мы можем быть вместе? — Можем и будем. Хочу, наконец узнать тебя, не подглядывая тайно за тобой издалека. Хёнджин краснеет до кончиков ушей и бросается вперед, пряча лицо в чужой школьной форме. Минхо радостно смотрит в весеннее небо. Теперь он, наконец, спокоен.

***

Чанбин кивает всем на выход и сам идет первым. Благо, остальные тоже понимают, что разговор не для школьных стен. Школьный парк располагался сразу около двора, и многие предпочитали обедать там. В конце учебного дня там никого не было, поэтому Чанбин расслабился, решившись на самый отчаянный шаг в своей жизни. — Ребят, скрывать не буду, никого из вас я толком и не знаю. Поэтому никого не хочу обидеть… — Погоди, — обрывает Ким, — мы за ночь тоже кое-что решили. Чтобы не рушить нашу дружбу, мы с Джисоном готовы отступить. И так же будем счастливы, если ты и Феликс будете в отношениях. — Ваши чувства не игрушка. — Все в порядке, правда. — Джисон поддерживает друга и будто бы специально отходит на шаг назад, оставляя бледного Феликса впереди. Чанбин в миг оказывается рядом и прижимает его к себе, заставляя задержать дыхание. — Я все же предлагаю начать отношения и вам тоже. Пусть время решит все за нас и покажет, кому будет хорошо, а кому плохо. Джисон неуверенно смотрит на друзей. Он хотел бы отношений со старшеклассником. Но явно не при таких условиях. Выглядит все дико и… интересно. Поэтому он все же неуверенно, но идет вперед, позволяя Со обвить его талию. Его парфюм будто чарует, и сопротивляться уже тяжело. Сынмин смотрит на всех с нескрываемым шоком. Его друзья явно рехнулись. Соглашаться на такое? Ким никогда не представлял, что может делить своего партнера с кем-то еще. Он уже собирается уходить, как вдруг видит руку, которая тянется к нему. Феликс улыбается. Джисон тоже расслабился. — Вы точно ненормальные, — не слишком громко шепчет Сынмин, вкладывая свою руку в руку Чанбина.