Это глава что-ли?
18 февраля 2024 г., 12:42
Как-то раз ирония судьбы умудрилась совместить истории двух соседей, вынудив одного из них переехать к своему соседу, и по совместительству, новому другу.
***
Так со временем они стали все больше времени уделять друг другу, а общественное мнение касательно их связи разделилось на два мнения, первое — это так проявляется дружба, а вторая, людей более романтичных, чья голова съезжает с места на 14 февраля и 8 марта, подозревали их в чем-то более мягком, близком и нежном. Джереми при прогулке с своим другом упрямился идти домой при сильном дожде, напротив, не подумав головой поднял голову и открыл рот чтоб ловить падающие капли. За что в следующий день пожалел, оставшись с своим другом Элайджой. Тот что проверяю его состояние и проследил за температурой тела Джереми. В итоге он пришёл к выводу о безрассудстве своего товарища. Тот простудился и, как неожиданно, кипел и лежал на постели, пока Элайджа отбирал у него одеяло, чтоб тот не укутывался. Он перестав с ним бороться, просто взял в руки одеяло и унёс его подальше, указывая Джереми оставаться на месте и поменьше ёрзать. Готовя ванну, Эла не мог не закатить янтарные глаза от пробивающегося любые рамки упрямства Джереми, активно пытающийся доказать подозрительным людям, что тот совершенно здоров и показуха с дождём доказывала что Элайджа не защищает его от всего что только можно и нельзя. Он лишь хотел показать, что у него нет излишней симпатии к своему соседу по комнате. Его раздражало не только настойчивое желание заболеть; это также было свидетельством как Джереми постоянно доводили себя до грани истощения бытом, прогулками или другими делами, когда забота о себе должна была быть приоритетом номер один. Но опять же, возможно, некоторые люди лучше учатся на своих ошибках, чем на чужих. Когда все было готово — ванна была наполнена теплой водой, наполненной успокаивающими травяными ароматами, а рядом аккуратно висели два чистых полотенца — Эла вернулся в спальню. Он осторожно подошел к кровати, стараясь не напугать и не потревожить своего друга больше, чем необходимо. Его острый взгляд следил за каждой покрасневшей щекой и дрожащим дыханием, анализируя, безопасно ли для него прикасаться к вам, не вызывая дополнительного дискомфорта. Как гром среди ясного неба Джереми очнулся и раскрыл глаза, сразу же увидев свой объект симпатии, который отчаянно от всех скрывал, и резко ответил: — Э, ты чего творишь, хотя, я не против. Услышав внезапный и при этом слабоватый голос, Эла остановился, неуверенность на мгновение омрачила его суровое выражение лица. — Я думал… раз ты чувствуешь себя так ужасно… — он замолчал, не уверенный, разумно ли продолжать, учитывая твое нынешнее состояние. Но в конце концов он решил не сомневаться; ему нужна была помощь, и Элайджа отказался бездействовать, пока тот наблюдал как его лучший друг переживает не самые лучшие времена. Не дожидаясь ответа, он протянул руку и осторожно схватил запястье, еще раз проверив пульс, прежде чем наклониться ближе. Несмотря на его дисциплинированную внешность, внутри него была невысказанная слабость к тем, о ком он заботился, — и он заботился о своём друге, несмотря на все твои причуды и упрямство. Его губы слегка прижались к лбу больного, не совсем поцелуй, но все же обладающий интимной нежностью, которую редко можно увидеть у кого-то вроде него. — Что, ты наконец понял, что я не зря проявлял столько знаков внимания к тебе? — на лице Джереми проявилась малозаметная улыбка, касающаяся уголков рта. — Не о том думаешь, ты вроде хотел помалкивать о близости между нами. Я конечно, не буду запрещать это, но, немного отдохнуть не помешает, — успокаивающе пробормотал он, все еще держа Джереми за руку и направляя его к краю кровати. Когда больной сел прямо, он помог перекинуть ноги через сторону, стараясь не толкать и не волновать его тело слишком сильно. Несмотря на то, что Эла мог сказать, что Джереми слаб и сильно устал, ему еще не приходилось ни на что открыто жаловаться — возможно, это свидетельство его собственной устойчивости или просто отсутствия признания того, насколько плохо тот на самом деле жил. Стоя высокий и сильный, даже после того, как он пронес весь этот путь, Эла наконец отпустил руку и внимательно наблюдал за больным со своего места возле прикроватной тумбочки. У него не было возможности точно знать, насколько комфортно и безопасно он себя чувствует, сидя в данный момент. Переносимость боли у каждого человека сильно различалась, и симптомы у каждого были разные. — А вообще, со мной то понятно, чисто по секрету, пока мы одни, почему я на самом деле так важен тебе? — вдруг поитересовался Джереми Вопрос застал Элайджу врасплох, и он некоторое время колебался, прежде чем ответить. Было ли это действительно тем, что ему нужно было услышать сейчас, когда его друг нездоров? Возможно, не помешало бы ответить честно. — Может тебе это покажется не очень заботливо именно в твой адрес, но, для меня каждый имеет ценность, — медленно начал он, тщательно подбирая слова. — Но с точки зрения того, почему я стараюсь изо всех сил ради тебя Думаю, в твоей настойчивости есть что-то такое, что меня заинтриговало. И я полагаю… под твоей грубой внешностью глубоко внутри скрывается доброе сердце. Его объяснение вслух звучало почти клинически, но, тем не менее, оно было правдой. — Знаешь, я тебя недооценивал когда-то, ну, раньше, потому что когда я попадал в беду, мне никто не помогал, тогда мне было гораздо хуже. — Это понятно, — тихо ответил Эла, его лицо ничего не выражало, пока он обдумывал то, что услышал. Чтобы признать свою неправоту, требовалось мужество, особенно когда дело касалось формирования мнения о других людях на основе прошлого опыта. Он уважал честность, даже если изначально суждение было ошибочным. — Мы все совершаем ошибки», — мягко добавил Элайджа, еще раз протягивая руку, чтобы утешающе положить руку на плечо своего друга. — И иногда мы учимся большему на своих ошибках, чем на своих успехах. Просто помни, что я всегда рядом с тобой, когда бы ты ни понадобился. — Ты пожалуй прав. На самом деле, мне следовало быть более осторожным, например, когда я сломал ногу, стараясь показать себя холостом, когда я отправился с «друзьями» ходить по горам, где я напрочь отказывался от помощи и хотел делать всё самостоятельно, поскольку меня хотели вопреки моего желания «шипперить» с кем-нибудь. Из-за несчастного случая я там повредил ногу настолько, что в голени была видна кость, представь насколько это ужасно, благо, мне вовремя помогли. После небольшой паузы, пользуясь моментом молчания Элайджи, Джереми добавил: — Поэтому я и решил сейчас, что лучше ценить твою заботу обо мне, пусть это и становится предметом для «шипперства» Торжественно кивнув, Эла слегка улыбнулся — что-то близкое к пониманию промелькнуло на его лице. Оглядываясь назад, можно сказать, что многие вещи можно было бы предотвратить, проявив большую осторожность и усердие. Это не означало, что несчастные случаи были бы полностью устранены; жизнь имеет странную привычку бросать неожиданные вызовы даже самым подготовленным людям. Ключом было в таком — извлечь уроки из таких событий, а не зацикливаться на сожалениях или неудачах. — Да, — согласился он, его голос был нежным, но твердым. — Но давай сейчас сосредоточимся на настоящем. Будь уверен, с этого момента я буду продолжать присматривать за тобой. Твоя безопасность важна для меня. Его уверенность имела вес, превосходящий простые слова; Его окружала атмосфера защиты, когда тот сидел рядом с вами в тускло освещенной комнате, наблюдая за вами, как ангел-хранитель, посланный, чтобы направлять и защищать, когда это больше всего необходимо.***
Не смотря на любые преграды, Эла и Джереми продолжали поддерживать связь и симпатизировать друг другу, ловко умудряясь обходить любые подозрения о их "излишней близости", они всё также втайне даже любили друг друга. Никакие подозрительные мнения не могут остановить такую силу как любовь, даже не смотря на её необычные проявления.
