Кто они?

      Я так боюсь любить тебя, но больше боюсь потерять.

Цепляясь за прошлое, которое не позволяет мне выбирать.

Когда-то была тьма, глубокая и бесконечная ночь.

Ты дал мне все, что у тебя было, о, ты дал мне свет.

И я буду помнить тебя. Ты будешь помнить меня?

Не позволяйте своей жизни пройти мимо вас.

Не плачь о воспоминаниях.

(Сара Маклахлан)

      Кто они друг для друга? Альберу не знал ответа на этот вопрос, но, честно говоря, и не хотел знать. Они не обсуждали это, оба старательно избегали темы их отношений, словно это было единственным спасением. Спасением в неведении. Пока они не знают наверняка, что их связывает и что ими движет, существует призрачная надежда, что всё обойдётся, что это всё не более чем заблуждение, обман разума.       Они играли в свою, понятную только им одним игру. И Альберу догадывался, догадывался, но боялся оформить эту мысль даже в своей собственной голове, ведь тогда назад дороги уже не будет. Он не хотел осознавать, что страшится потерять Какаши в той же степени, что и привязаться к нему. Нет, он не хотел этого знать.       Когда это началось? Сложно было сказать наверняка. Возможно, после той миссии, что легла пятном позора на всю жизнь Кроссмана. Да, скорее всего именно тогда…       Или… Быть может это случилось ещё раньше? Когда один стал отвечать за другого как командир? А может, когда они доверили друг другу свои спины? Или когда они пожали друг другу руки впервые за время их знакомства? Альберу не знал, и не хотел ни знать, ни думать об этом, ведь понимание означало бы конец их общего спектакля. Финал, которого не хотел бы ни один из них, который был слишком страшным, слишком болезненным.       Меньше знаешь — крепче спишь, да? Альберу и без особых знаний мучала бессонница на протяжении многих лет. Для этого совсем не обязательно было знать какую-нибудь страшную тайну, совсем нет. Достаточно было лишь на секунду вспомнить уже смутные, почти стёршиеся из памяти черты родного лица, красные всполохи волос, ярких, словно пламя… и о сне можно было забыть.       Но вот что удивительно, Какаши был словно лекарством от всего: от одиночества, от боли, от бессонницы или переживаний, слишком болезненное лекарство. Рядом с ним Кроссман не чувствовал тревоги, страшные сны отпускали, словно их никогда и не было, рассеивались во мраке ночи. Квартира, в которую он не решался возвращаться, памятуя о том, что почти совершил в этих стенах, была не страшна, когда Хатаке стоял рядом, ожидая, пока он найдёт ключи. Самые тёмные воспоминания отступали, словно пугаясь этих глубоких, пронзительных, уставших от грязи этого мира глаз.       Какаши медленно, но уверенно и непоколебимо протаптывал узенькую дорожку к его, казалось бы, уже давно окаменевшему, покрывшемуся трещинами времени и боли сердцу.       И Альберу боялся этого. Боялся снова привязаться к человеку, почувствовать с ним близость, испытать снова спокойствие и минутное счастье, чтобы в один прекрасный миг снова потерять всё. Он чувствовал, что уже поздно, что назад дороги уже давно нет и не может быть, но разум отчаянно искал отговорки, пытался избежать этого.       Терять дорогих людей больно. Очень больно. Словно из сердца вырывают огромный кусок, заставляя остаточки отчаянно трепыхаться и продолжать то жалкое существование. Альберу ненавидел эту беспомощность, но каждый раз ощущал именно её, когда в очередном сне Кейл плевал кровью или Какаши падал без сил, вновь переборщив с использованием шарингана.       Но Кроссман не верил. До самого конца отказывался верить в это, боялся. Хотя на самом деле где-то в глубине души он всё это уже давно понял, пусть и страшился признаться в этом даже самому себе. Быть может всё обойдётся?       Да. Какаши действительно был дорог ему. Бесконечно дорог.       Альберу было важно его внимание, та неумелая и неловкая, но искренняя забота, которой Хатаке окружал своего кохая, его присутствие, его голос, его руки, покрытые мелкими шрамами, его глубокие уставшие глаза, в которых, казалось, можно разглядеть весь мир…       Страх привязаться и потерять смешивался с безграничным желанием довериться человеку, которого недолжно было быть, но которое, несмотря ни на что жило внутри него, помимо его воли.       Раньше они почти не общались, оба были слишком погружены в себя и свои проблемы, игнорируя окружение и людей вокруг. Но теперь Какаши стал временами заглядывать в гости, то ли и правда желая навестить и пообщаться, то ли проверить, жив ли Альберу вообще. Но нет, он был жив, и на свою жизнь больше даже не думал покушался.       Общение с Хатаке не было в тягость. Рядом с ним тело не напрягалось в защитном жесте, как при посторонних, с ним действительно было спокойно и даже, самую малость, комфортно, если не брать во внимание временами повисающее в диалоге неловкое молчание, но и это всего лишь вопрос времени.       В какой-то момент Альберу, сам того не осознавая, доверился капитану команды Ро настолько, что переступил их негласную черту, попросив Какаши остаться с ним на ночь. Сколько непонимания и неловкости вызвала эта, казалось бы, совсем невинная просьба, но именно в ту ночь, впервые за всё время пребывания в этом мире он смог нормально поспать без сновидений, не подрываясь с постели от малейшего шороха, чувствуя себя спокойно с кем-то кроме себя. Это оказалось на удивление приятно: просыпаться в собственной квартире, понимая, что совсем не видел снов, хранящих в себе призраки прошлого, встречаться взглядом с близким человеком и… Он ведь тогда действительно искренне улыбнулся, хоть и немного неловко, осознавая, что во сне крепко прижался к человеку рядом.       Они никогда не говорили о своих отношениях, никогда не поднимали эту тему, словно в этом их единственное спасение. Они молчали, ни к чему друг друга не обязывая, но каждый выполнял их негласные, никем не оговорённые правила. Они могли бы разойтись и больше не терзать чужую душу, но всё равно оставались рядом, становились друг другу опорой и поддержкой на непростом жизненном пути, утешением в дни печали. Они продолжали вместе идти вперёд по этой тяжёлой дороге жизни, ни о чём не говоря, ни о чём не жалея.       Быть может это и было тем самым, в чём они бы так отчаянно нуждались. Возможно не сейчас, но по прошествии нескольких лет Какаши и Альберу всё же поймут свои чувства, наберутся смелости и озвучат их вслух, точно зная, что другой чувствует то же самое…       Но это будет ещё не скоро, а пока они просто будут рядом, несмотря ни на что, ближе, чем кто-либо.