Да, как так-то!

— Это просто вопиющая халатность, — звучал голос диктора из телевизора, — пострадали молодые люди. Куда смотрит администрация города. Запускать фейерверки с крыш строжайше запрещено, но что мы видим, все можно, если есть деньги. — Я согласен, в произошедшем нужно разбираться по всех строгости, чтобы такого больше не повторялось. Я переключил канал, но оттуда шла другая информация о том же происшествии. — Семь человек погибло в день рождения дочери нефтяного магната Кронвела. Трое были из обслуживающего персонала и четверо гостей. Тела были доставлены в центральный морг. Идет опознание. Я снова переключил канал. — Мистер Кромвель! Как чувствует себя ваша дочь? Все ли с ней в порядке? — Планируется ли компенсация владельцу здания за причиненный ущерб? — Следствие по делу установило кто был инициатором фейерверка, повлекшего пожар и взрыв? — Что вы можете сказать про уцелевших? Все ли пришли в сознание? Я выключил телевизор и закрыл глаза. С самого утра меня осматривали, допрашивали, сканировали. Кроме нескольких ушибов и потери памяти, проблем не было, поэтому я хотел вернуться домой. Но меня не отпускали. Говорили, что дело очень громкое и мне не безопасно оставаться одному, больничные счета оплачены семьей именинницы, и мне не о чем переживать. Но мне не хотелось здесь находиться, хоть еда была вкусная и палата одноместная, я чувствовал, что кто-то меня ждет, а я трачу время на бесполезные вещи. На третий день такого безмятежного ничегонеделания я настоял на выписке и уехал домой. Телефон сильно пострадал в том происшествии, и я тяжело вздохнул, нужно тратить деньги на новый, а я так хотел последний учебный год потратить на написание диплома и не отвлекаться на подработки. Но что делать? Я позвонил матери с таксофона и сказал, что приеду в гости на недельку, а может даже на две. Хоть самочувствие было в норме, я был словно дезориентирован и никак не мог собраться с мыслями. К тому же меня посещали красочные эротические сны, и я просыпался от эякуляции. — Да как так-то! Даже в пубертате такого не было, — ворчал я, отстирывая очередную простынь. — Видимо, стресс так влияет. Надо отдохнуть. Мать была рада меня видеть, хоть она и не жаловалась, но я знал, что дома всегда что-то ломалось, а вызывать специалиста починить крышу и прочистить трубы она не могла. Ее жизненная цель была — экономить каждую копейку, чтобы дать своим детям что-то большее. Дела по хозяйству отвлекли меня от странных мыслей, я погрузился в семейные хлопоты и почувствовал себя на своем месте, словно заземлился. Две недели пролетели быстро. Сестра росла умницей и хорошо училась. Она поделилась со мной своей мечтой стать художницей. Она понимала, что эта профессия не принесет ей много денег, поэтому матери сказала, что пойдет на швейное дело в колледж недалеко от нашего городка и будет приезжать каждые выходные. Мне было так жаль слышать ее детским голосом такие серьезные размышления. Я решил, что постараюсь усерднее и накоплю денег на художественные курсы и куплю для нее нужный материал для работы. Месяц подходил к концу и скоро начиналась учеба. Я пытался жить в том же ритме, что и раньше, но почему-то стал чувствовать себя одиноким. Раньше, работа была мои лучшим лекарством от любовной болезни. Но сейчас я все чаще обращал внимание на парочки, которые милашничали друг с другом, гуляли, держась за руки, флиртовали и целовались в укромных местах. Я хотел, чтобы и у меня было такое, но я не видел никакого интереса в окружающих меня девушках. Однокурсницы были слишком молодыми и ветреными, знакомые с подработок слишком серьезные и меркантильные, те, кто проходил мимо меня на улице или встречались взглядом со мной в магазине, казались какими-то не такими. Словно мой вкус был слишком изысканным, и любая девушка точно не подходила для роли моей пары. Я представлял свою идеальную возлюбленную, с длинными светлыми волосами и глазами цвета морской волны, но похожих не было рядом. Я стал чаще ловить себя на мысли, что скучаю по кому-то, но ведь нельзя тосковать по образу из сна, так ведь? С началом учебы я немного успокоился и сосредоточился на важном. Это был последний учебный семестр перед началом дипломной практики. Совсем скоро я выпущусь в большой мир и стану достойным членом общества, буду работать и платить налоги, ходить на бизнес-ланчи и корпоративы, смогу взять квартиру в ипотеку и получу водительские права, потом перевезу сюда мать и сестру, и мы будем счастливы. Мои одноклассники всегда относились ко мне с настороженностью. Я был старше большинства и типичным заучкой, в открытую надо мной не издевались, но я часто слышал, как про меня шепчутся, что я несуразный, слишком тихий, бедняк, несчастный парень и многие другие не злые, но и малоприятные вещи. Но после того, как я оказался в эпицентре скандала с взрывом на крыше небоскреба, эпитеты в мой адрес сменились на откровенно издевательские. В один день я был преступником, в другой — мошенником, в третий — убийцей. Это было неудивительно, потому что в новостях периодически появлялись странные новости о том, что причиной пожара послужила халатность официанта, отвечающего за тождество, а все знали, что это я. В других новостях говорили о заговоре против семьи магната и очерняли имена всех, кто причастен к инциденту, называя вымогателями и подстрекателями. А однажды кто-то по секрету на весь мир сообщил, что выжавшие в тот день устроили это все специально, с целью убить богатую наследницу. В какой-то момент меня вызвали на допрос и хотели предъявить обвинение, но я заранее изучил эту тему и отстоял свои права. У следствия не было никаких серьезный улик и меня выпустили, но предупредили, чтобы я далеко не уезжал. Но университету стали ходить нехорошие слухи обо мне, поэтому я старался большую часть времени проводить в библиотеке, даже на обед в общую столовую перестал ходить. Остался всего один курс, я мог это вытерпеть. Был обычный осенний день, солнце еще было яркое и теплое, но деревья уже начали окрашиваться в желтый цвет. На небе не было ни облачка, поэтому оно было красивого голубого цвета, и я смотрел на него завороженно из окна библиотеки, где спрятался во время перерыва. Последнее время от всего этого стресса я чувствовал себя неважно, у меня кружилась голова, и тошнило от нервозности, поэтому я старался не нагружать желудок и питался только легкоусвояемой пищей или пил молочные коктейли. От них мне становилось гораздо лучше, поэтому парочка баночек с клубничным вкусом всегда лежала в моей сумке. Мой взгляд зацепился за что-то белое на парковке перед кампусом. Я пригляделся и увидел, что по площади идет человек облаченный в белоснежный брючный костюм, сзади развивался такой же кипенно-белый плащ. Уверенная походка означала, что незнакомец целенаправленно направляется в наш университет. Возможно, это военный, так как осанка и выправка чувствовалась в каждом шаге. Я не служил в армии, в момент мобилизации я был единственным кормильцем семьи и военкомат не брал таких как я на службу, потом была учеба и отсрочка продлилась до того момента, когда мой возраст уже перевалил за непризывной. Я немного жалел, что упустил такую возможность, ведь мог быть таким же статным, в красивой форме, сильным и уважаемым как те солдаты, что красовались на рекламных буклетах. Я погрузился в чтение учебника, до конца перемены нужно было успеть прочитать несколько глав, но в голове снова и снова вспыхивал образ красивого белоснежного костюма, было интересно узнать к кому пришел этот человек и кто это такой. Я понял, что дальше учиться не получается, и вышел из библиотеки. Я планировал купить бутылку воды в автомате, который стоял на улице и спустился по лестнице на первый этаж. Уже тогда я почувствовал, что окружающие люди странно взбудоражены, все спешили на улицу, толкались и обгоняли меня. Я с непониманием смотрел им вслед. Так как мне нужно было в ту же сторону, куда убежали студенты, то я пошел следом. Выход из корпуса был перекрыт толпой. Я протиснулся через толщу людей, вышел на улицу и замер также, как и все окружающие меня люди. Посреди площади стояла красивая женщина в том самом белоснежном военном мундире, что я видел из окна. Вокруг нее в кольцо собрались все студенты нашего университета. Я вытягивал голову, чтобы разглядеть ее получше, но толпа несколькими рядами загораживала мне обзор. Я подпрыгнул, но увидел только спину и белоснежные волосы, которые развивались на ветру, как и подол плаща. Она была очень похожа на девушку из моего сна. Но ведь то сон, а это реальный человек. К тому же я ее точно не знаю, она никак не могла быть здесь из-за меня.