Брусничная вода для твоего мальчика

      Таня сидит, пишет о своей любви к ОЕ, вдруг приходит Оля и спрашивает: — Что, сестрица, пишешь? — Да вот, сопливый роман моему возлюбленному. Он, конечно, не герой французского романа, но тоже сойдёт. Ах, Женя, Женя… — Тот чёрт?! Что ты в нём нашла? Да он твое письмецо в камине сожжет! И останешься ты сидеть у разбитого корыта с пеплом в руках. — Ох, сестрица! Как всегда, всё ты испортишь, такому не бывать!.. — Ну-ну.

***

      На следующее утро внук няньки относит письмо. Евгений его читает, он тронут, но как же не повыебываться.       Татьяна, кусая локти, ждёт ответ.       Вот настал тот вечер, когда они должны были встретиться, Танюха ждёт Евгешу, а его нет и нет.       Вдруг слышит: кто-то едет. Она спотыкается, бежит: — Ах, Женя, Женя.       А Женя: — Прочёл я твои рукописи… Неплохо… Я тронут… Но…       *объяснение на две страницы почему они не могут быть вместе*       …Короче, к черту цензуру, я с Ленским, отвали.       Бедная Татьяна еле стоит на ногах, она опирается на Евгения, он ведёт её в дом. Потом она убегает в свою комнату, начинает плакать, горько плакать, её сердце разбито, её возлюбленный-гей! О, боже, как она страдала. Этот хахаль сестры всё испортил, увел у неё Женечку.       Вдруг дверь тихонько заскрипела, и в комнату входит Ольга, она видит, что Таня плачет, решается подойти к сестре: — Таня, что случилось? Неужели он тебя отшил? — Даааа… Он… Он променял меня на Владимира… На Леееееенскогооооооо — еле слышно сквозь рыдания. — Чтоо? На моего Ленского? На МОЕГО Вову? Он охерел?! Ладно, сестрица, не плачь, пускай брусничной водой подавятся.       Тем временем внизу.       Ленский изрядно выпил, а Евгений в своих думах: — Хм… Может я резко сказал Татьяне о том, что я выбрал Владимира… Она же расскажет об этом Оле, а та учинит скандал и всë такое… Ладно, похер, пострадают и успокоятся, а соседи пускай удавятся от зависти, что их «потенциальный жених на всю деревню» МОЙ.       Неожиданно на него навалилось ТЕЛО, и кто-то (Евгений, конечно, сразу понял, кто именно) начал ему шептать на ухо: — Женя… Ик… Поскакали домой, этой дряни нет уже час… Ик… Женщины-это что-то ужасное, их хрен дождешься и добьешься… — Ууу, Владимир, да Вы хороши сейчас, сомнений нет. Едемте домой, иначе ваш амбре разнесется по всему поместью Лариных. — Также прошептал Евгений с усмешкой в голосе. — …Угу… Ик…       Они сели на лошадей…       Ладно на одну, потому что Ленский не в состоянии скакать один. И в скором времени, прибыли домой к Евгению. — Так, друг мой ситный, ложись-ка спать на мою кровать. — А… А… А ты где ляжешь? — В кабинете. — Нуууу… Там неудобно, да и дивана там нет, только стул, стол, ложись со мной… Ик…       Онегин, слегка удивлённый просьбой «друга», выгнул бровь: — От тебя так тащит алкоголем, что у меня пропало всякое желание находится в этой комнате, а ты мне предлагаешь рядом с тобой лечь. Нет уж. — Нууу, Женя, — как ребенок конючил Ленский. — Ладно, ладно, всё равно не угомонишься. — Ураааа, — Ленский тянется к Онегину. — Ну-ну, руки, — конечно, Ленский нравился Жене, но ему всё-таки нужно держать лицо, ну и статус.       И вот они лежат вместе, Ленский уснул моментально, а вот Онегин ещё смотрел в потолок:       «Неужели я и вправду влюблен в него, неужели я нужен ему сейчас? Почему он так обрадовался, когда я лег с ним? "       Вдруг он почувствовал, что к нему кто-то прижался.       Ну не кто-то, а сам Владимир Ленский, великий поэт деревни!       Онегину сначала было неловко, да и от Ленского исходил довольно неприятный запах спиртного, но всё же он расслабился и в ответ легонько приобнял Ленского. Вскоре он и сам заснул…

***

      На следующий день.       Было около семи, когда Онегин проснулся. Ленский ещё спал крепким сном, но уже не в объятиях Евгения, а впритык к стене. (в объятьях стены, хехе)       Онегин встал, окинул взглядом молодое тельце и пошёл приводить себя в порядок. Т.к. он уснул в одежде, она вся была мятая, да и волосы были сильно взъерошены. Пока он возился со своим внешним видом, Ленский начал просыпаться, он так громко ворочался, что Онегин пришёл посмотреть, что творится в комнате. — О, кто проснулся, наш герой-любовник, который не умеет ни ждать, ни пить. — С такими словами Онегин вошёл в комнату. — Что? Евгений? Что вчера произошло? И почему я сейчас у Вас, а не у себя? — Проговорив тихим голосом, Ленский сел на край дивана.       Он взялся за голову и пытался хоть что-то вспомнить. В данный момент он выглядел беспомощным и немного жалким. — Хах, вчера кое-кто был более разговорчив… и более громок. А сейчас сидит, потупив голову, что-то бормочет себе под нос. Ты вчера перебрал со спиртным у Лариных и, не дождавшись Ольги, предложил мне покинуть их поместье.       Поняв, что самому тебе до дома не добраться, я решил помочь тебе выбраться оттуда, но у меня не было желания искать в темноте Ваше «логово», поэтому я привёз тебя к себе. — Да? Госпади, как стыдно… Оля… Ольга! Евгений, что же вчера было с Ольгой, я ей ничего не наговорил?! — Нуууу… — Онегин специально тянул с ответом, его это забавляло, он видел, как Ленский стоит, ни жив ни мертв, и бледнеет от каждой мысли и каждого слова о вчерашнем. — Ладно, ничего такого с ней вчера не случилось, весь вечер она просидела у Татьяны в комнате и успокаивала сестру. — Что? Что случилось с Татьяной? — Мне не этого знать не дано, — сказал равнодушно Евгений. — Ну ладно… Пожалуй, я поеду к себе, а потом отправлюсь к Лариным, чтобы узнать, что вчера произошло с Татьяной, и как поживает Ольга. До скорого, Евгений, вечером приеду и всё Вам расскажу. — Ленский поспешил покинуть дом. — Угу, давай, — сказал Онегин чуть ли не бурча, — хоть бы спасибо сказал за то, что я его вчера не бросил…       Тьфу, «Ольга, Ольга», вспомнил бы, как он вчера о ней отзывался, да и та, хоть раз бы спустилась к нему. Эх…       Знал бы он, что Ольге не нужен, что мне он и то интереснее, нежели ей. — с такими слова он пошел пить свой утренний кофе.       День Онегина прошел как обычно: «Прогулки, чтенье, сон глубокий», потом бильярд.       Как только начало смеркаться, Онегин стал поджидать Владимира, он накрыл стол, достал Бордо и сел ждать, он прождал недолго, прошло минут 7, и Владимир, уже сидел перед ним весь бледный.       Онегин подняв бровь, спросил: — Что опять случилось? — Я… Я ничего не понимаю… Всё время, что я пробыл у Лариных, Оля мне твердила, что мне нужно прекратить с Вами общение… почему она мне толком не объяснила… она то и дело говорила, что Вы «черствый, самовлюбленный петербужец со своими новомодными склонностями к нетрадиционным отношением ко всему…»       Я не понимаю, причём тут это… Да, у вас с ней разные взгляды на жизнь. У каждого свои традиции, но Я не понимаю почему она так взъелась на Вас… — Кхм… Кажется, я понимаю, что с ней происходит. Но я промолчу, не хочу забивать твою светлую голову такими глупостями, скажу лишь одно. Ольга — та ещё гад… Сплетница, услышит звон, да не знает, где он, она явно услышала что-то от соседей, вот и решила пересказать тебе все сплетни, связанные со мной. — Жалко, я бы послушал, что Оля и на это скажет. Ладно, оставим это на следующий вечер. — Расскажи-ка мне, о своих новых произведениях, уж, больно мне хочется послушать стихов о любви…       Ленского долго просить не надо, он сразу же достал из кармана своего сюртука мятый листик и начал читать…       А дальше всё как всегда: поэзия, споры, негодование Ленского, ухмылка Онегина.

***

      После того инцидента с Татьяной (с Ольгой в комплекте) Онегин больше не появлялся в доме Лариных. Но в один прекрасный вечер, всё переменилось…       Ленский, как обычно, проводил вечер с Онегиным, рассказывал что-то о «прекрасной» Ольге, о стихах, но вдруг он решил завести разговор в другое русло: — Евгений, ты совсем забыл Лариных, почему ты их перестал посещать? — Ты же помнишь, что Ольга недолюбливает меня, она явно против моей компании. — Хм… Не думаю, она уже остыла и хочет, чтобы ты прибыл к ним на именины. — Именины? Ольгины? С чего бы это? — Нет, Татьянины. Не знаю. Ольга сказала, чтобы ты к ним пожаловал, мол этого ещё и Татьяна хочет. — Ах, Татьяна. Понятно. Ладно, все равно я не хочу туда идти. Хоть Ольга, хоть Татьяна, там людей много будет…       Не то что бы Онегин не любил людей, он не хотел просто с кем-то заводить разговор, т.к. ему это сразу наскучит быстро.       Да и не хочется видеть, как Ленский крутится около Ольги, а та смотрит по сторонам и вообще слушает вполуха.       Ох, как же Ольга не нравится Онегину. — Да брось ты, там будут только свои, только мы и Ларины.       "Какая разница…" — подумал Евгений и понял, что можно воспользоваться этим вечером и показать Ленскому, что Ольга та ещё вертихвостка: — Хорошо, раз ты так настаиваешь, я приду. — Здорово, поскорее бы завтра… — Завтра? Именины уже завтра? — Ну да. — Чёрт! — Хех *невинное личико Ленского*       Вскоре они снова заговорили о своём…

***

      Наступил день именин.       Следующий день проходил у всех одинаково, а вот вечер обещал быть весёлым.       Онегин прибыл к Лариным. Увидев кучу народу, он недовольно сел около Ленского: — Ты же сказал, что людей мало будет, какого чёрта тут народу больше, чем в деревне?! — Нууу, я не думал, что «своих» так много будет… Да ладно, хватить вести себя как интроверт, веселись, болтай, пей в конце концов)) — Угу, тебе легко это говорить.       Вдруг Евгений обратил внимание на то, что напротив него сидит Татьяна. Она вся красная. Такое чувство, будто она сейчас упадет в обморок.       "Чёрт", — подумал Онегин — "Неужели она в меня настолько влюблена? Ужас, ладно, она меня сегодня не должна волновать, моя главная цель — Ольга. Я должен сделать так, чтобы она переключилась на меня".       Мысли его прервала музыка, все стали танцевать мазурку.       "О, это мой шанс", — подумал Евгений и направился к Ольге. — "Странно, где Владимир? А, ладно, мне нужно подготовить Ольгу, а потом и Ленский объявится".       Мазурка вскоре сменилась вальсом. Как ни странно, Ольга не отталкивала Евгения, а наоборот чуть ли не заигрывала с ним в ответ.       "Ого, всё оказалось куда проще", —подумал Евгений и стал искать взглядом Ленского, — "Ага, а вот и наш герой-любовник".       Как и предполагал Онегин, Ленский негодовал от ревности…

***

      Все шло по плану Онегина. Но осечка всё же была — Ленский в порыве гнева, вызвал его на дуэль, и теперь кто-то должен погибнуть из-за Ольги…       Ладно, теперь уже не из-за неё, а из-за самого Евгения.       Онегин всю ночь не мог уснуть, его не покидали мысли: "Почему именно дуэль?! Неужели он готов ради неё убить меня?! Чёрт, я рад отказать от дуэли, но я не могу, я поведу себя как трус… Ладно, если дуэли не избежать, то нужно её смягчить, промахнусь и всё… Надеюсь, он тоже промахнется…"       И на это грустной ноте, он уснул.

***

      *подготовка к дуэли как у Пушкина*       "Ну, вот мы и стоим напротив друг друга. Чёрт, Владимир, опомнись, ты не понимаешь, что она этого не стоит", — думает Онегин, — Ну что, Владимир, готов? Неужели ты ради Ольги готов умереть или положить друга в гроб?, — обратился Евгений к Ленскому.       Владимир молчал. — Понятно, молчание — знак согласия. Прежде, чем мы начнём, я скажу только одно. Я знаю, что Ольга не любит тебя, она готова закрутить роман с любым, даже со мной. Это я и пытался тебе тогда доказать… Ольга — не та, кто подходит тебе, она слишком ветрена. — Ты лжешь!, — вдруг крикнул Ленский, — Оля — та, которая предначертана мне судьбой, а ты хочешь нас разлучить, неужели ты хочешь, чтобы я был таким же как ты, таким же равнодушным?! — Нет, я наоборот хочу уберечь тебя от этого… Поверь мне!       *выстрел*       Ленский выстрелил первым. Он промахнулся.       Настала очередь стрелять Евгению…       Онегин не целился. Он желал, чтобы пуля пронеслась мимо, но…       Он ошибся, пуля попала прямо в живот.       Ноги Ленского подкосились. Онегин уронил пистолет и бросился к нему. Ленский лежал на земле, он постанывал от боли и сжимал зубы, кровь текла, её было сложно остановить. Онегин склонился над Ленским, судорожно пытаясь зажать рану руками, просил: «Нет, не умирай, прошу…»       Мольбы переходили в крики.       Но Ленский этого не слышал, он только сказал: «Прощай, Евгений…"       И умер.       Руки Онегина тряслись, ему хотелось закричать от душевной боли. Но не мог, ком в горле не давал произнести ни слова.       Зарецкий попросил Женю отойти, погрузил тело на сани и увёз в дом, где жил Владимир, чтобы там провести прощание с поэтом.       Онегин встал. Ноги не слушались, в глазах стало темнеть. Как только Зарецкий уехал, он упал, упал на снег и зарыдал… Эхо разносило слова его: «Прости меня», «Я слишком слаб», " Я никто без тебя», «НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ… "

***

      Ленского похоронили.       Евгения не было на похоронах. Он закрылся от всех. Выходил из дома он только вечером, когда никого не было, шёл на могилку Ленского и сидел там до самого рассвета. Тяжëлая ноша на сердце заставляла шептать из раза в раз:       «Я не хотел, ты сам решил стреляться… Я дурак, надо было отказаться, пес с этой гордыней, репутация? Да пропади она пропадом… Я такой слабак и трус…»       «Нет, я не смог бы жить как раньше, глядя на то, как ты вертишься вокруг неё. Тем более она уже нашла тебе замену, как я и предполагал. Надеюсь, ты понял, ради кого ты погубил себя…»       «Прошу забери меня к себе, я не могу так жить, я сойду с ума. Забери меня во сне, чтобы я никогда не проснулся. Вернись, умоляю… пожалуйста… "       Слёзы крупными горошинами текли по лицу, он снова упал, но уже на могилу. Он лежал, плакал, он хотел захлебнуться в слезах. Вскоре он уснул.       Ему приснился Владимир. Он что-то говорил, но Онегин слышал лишь отрывки:       «Евгений… …не вини себя… приходить к тебе по ночам… …с собой, ты… …несмотря ни на что… стихи… …забудь… отпусти меня. …стать счастливым… без меня.»       Последний отрывок Евгений слышал наиболее отчётливо. Ленский быстро растворялся прямо в воздухе.       "Нет, нет нет, нет!", — прокричал Онегин, и проснулся.

***

      Солнце ещё не встало, но начало потихоньку светлеть. Он встал и поплелся домой. Там он сел в кресло и подумал: "Нет, без тебя я не могу… Не могу быть счастливым!».       Он резко встал, достал бумажку и начал что-то писать, потом достал дядин пистолет из шкафа и…       Застрелился.       Он больше не мучался. Тело лежало на холодном полу, на лице осталась слабая улыбка.

***

      Дом Онегиных опустел. Всё стало серым, лишь белела записка на столе:       «Никого так сильно не любил, как тебя. Скоро мы встретимся, герой-любовник.»