Мой любимый Мракс

Так воздушно! Так легко! Хочется смеяться и одновременно плакать от нахлынувших чувств. Такое красивое утро! Такие красивые деревья! Такие красивые маленькие миленькие домики! Как же красиво поют птички, а кошечки, лежащие на старенькой подушке, такое загляденье! Лёгкий ветерок обдувает волосы мальчишки, а яркое летнее солнце дарует новые веснушки на лице. Где-то сзади слышится бубнёж девочки. Мальчику кажется знакомым её голос. Будто он слышал его уже когда-то очень давно. На небе маленькие облачка соревнуются друг с другом, кто первый достигнет солнца. Однако никто не выигрывает. Но и не проигрывает. Небо чернеет, а трава стремительно засыхает. Ветер больше не играется с мальчиком, он буквально сдувает его с ног. Ребёнок кричит, стараясь зацепиться за что-то, но буйная стихия не позволяет. Девчонка вдалеке машет руками мужчине, вышедшему из крохотной хижины. Тот бежит за бедным мальчишкой, пытаясь спасти, однако уже поздно. Ребёнок оказывается в таинственном лесу. Вокруг ни души, как изначально кажется ему. Он с трудом встаёт, отряхивая штанины. По сравнению с окружающими его деревьями, мальчик ничтожно мал. Его карие глаза устремляются в сторону внезапного звука. — Сколько тебе, мальчик, лет? — спрашивает старец с длинной седой бородой до земли. Он с тросточкой в руке подходит к нему, затем садится на одно колено, чтобы быть с ребёнком на одном уровне. — Э-э-э, мистер, — начинает отвечать кареглазый, говоря «мистер», а не «мистэр», как принято. — Мне одиннадцать. — Ты не знаешь, верно, почему ты меня сейчас видишь? — Кхм, мистер, это страшненький вопрос. — Мальчик явно имеет в виду не «страшный» вопрос, а «странный». — Я провожу тебя, Себастьян.

***

— Сэллоу, просыпайся. — Мужской голос выводит из, кажется, долгого сна Себастьяна. — Пора принимать препараты. Ты же хочешь поскорее выписаться? Пациент потирает глаза, пытаясь окончательно проснуться. Его кровать, на которой он сейчас лежит, находится возле окна. На улице пасмурно. Настроение уже понижается по воображаемой шкале. Голова немного болит, а это тоже влияет на сегодняшний настрой. — Где я? — спросонья спрашивает Сэллоу, но, увидев того мужчину, который его вчера сбил, он резко приходит в себя. — Простите! Я вчера… — Прекрати извиняться. — Мужчина садится напротив кровати Себастьяна. На кармашке медицинского халата виднеется бейджик, на котором написано: «Гл. вр. Гонт». — Доктор Гонт, я вполне здоров, — заверяет студент, не желая оставаться в абсолютно белой комнате надолго. — Я не нуждаюсь в помощи. — Это правда, но меня хорошенько попросили, чтобы ты остался здесь на некоторое время. — Кто попросил?.. — Так скажем, мой хороший знакомый, — с насмешкой в голосе проговаривает Гонт, перебирая лекарства в коробочке. — Хороший знакомый? — не получив ответа, Себастьян продолжает: — Слушайте, мне нужно домой. Я уже хорошо себя чувс… Парень резко замолкает, увидев в дверном проёме своего друга. Гаррет по-хозяйски входит в помещение, миновав тяжёлый взгляд Гонта в его сторону. Он садится возле Сэллоу, оставляя прозрачный пакет с яблоками на тумбе. — Как же тебя угораздило так? — со вздохом спрашивает рыжик. — Ну там… это, ну… — Себастьян направляет подозрительный взгляд на Гаррета. — Подожди, а ты как узнал, что я здесь? — Придурок Эндрю сообщил, что ты тут. — И почему он для тебя придурок?.. — Риторический вопрос. — Не спрашивай. — Очевидный ненужный ответ. Врач Гонт удаляется из палаты, так и не дав ни одобрения на скорую выписку, ни лекарств. Но каким-то образом даже без препаратов Сэллоу становится лучше. Или это самовнушение? Да чёрт с этим. Главное, что больше ничего не болит. — Меня сбили вчера утром, вот и с головой непорядок, — спокойно произносит Себастьян, словно это происходит каждый день. — У тебя всегда с ней непорядок, — с издёвкой говорит Гаррет, а затем обеспокоено добавляет: — Я поражаюсь твоей живучести. В прошлом году тебя тоже сбили… — Только не напоми… — Человек на велосипеде катался, а ты ему как раз и… — Гаррет, ну хорош. Давай забудем об этом. — Амит после этого совсем долбанутый стал… Амит Таккар — однокурсник Себастьяна. В прошлом году он решил попробовать себя в велоспорте. Нечем же заняться на юрфаке, верно? Катаясь по улицам мрачного города, Таккар случайно встретился лицом к лицу с Сэллоу. Неудачно остановившись, чтобы не сбить недодруга, Амит получил травму, связанную с… Лучше упустить все подробности. Стоит отметить, что у него после этого случая появилась боязнь мужчин, как он сам признался позже в известном шоу «Сердце Таккара». — Знаешь, а я не могу забыть! — Уизли фыркает, глядя в окно. — Каждый год одно и то же. — Ну прости. — Себастьян ловит осуждающий взгляд Гаррета, поэтому поспешно продолжает: — Правда, я за собой нормально не слежу, а ты лишний раз переживаешь за меня. — Немного помолчав, он обиженно добавляет: — Только вот есть один нюанс. Когда ты куда-то исчезаешь, ты мне ничего не говоришь! Ни где ты был, почему пропадал… — Себастьян, слишком много думаешь. Отсыпайся давай. — Гаррет встаёт с сидения, оглядывая уже само помещение. — Тебе тут ещё недельку лежать надо. Может, как раз, подумаешь над своим поведением… — Бе-бе-бе. Уизли удивлённо смотрит на глупую физиономию. — Ебать… — Профессора Уизли? — продолжает фразу Гаррета Себастьян и тут же получает недовольный взгляд. — Кстати, как она? — Явно лучше, чем твоё очко. — Мило, что ты сравниваешь её с моим очком. — Ну а что? Справедливое сравнение твоего очка. — Может, мы перестанем употреблять в каждой фразе слово «очко»? Тем более, что речь про моё очко. — Хорошо, Себастьян. — Гаррет направляется к двери, а затем останавливается перед ним. Произносит на прощание короткий стишок:

      «Вот и снова тихий час,       очко ебут у нас сейчас».

— Да пошёл ты, Менделеево очко, — с улыбкой на лице произносит Сэллоу и, вскинув бровь, мотает головой. — Новое что-то придумай, очко небритое, — так же со смешком отвечает Уизли, уже выходя из палаты. Мысли сами по себе возникают в больной головушке Себастьяна, неожиданно и внезапно появляясь, как комары летним вечером. «Хороший знакомый… Мракс обзавёлся и такими друзьями?». Проходит час. Затем ещё один. Три часа. Карие глаза глядят в потолок, а он, будто назло, никак не меняется. Хотя, если бы он это сделал, то тут бы были вопросы уже к «кукухе» Сэллоу. Надоедливые белые стены, пасмурная погода, отсутствие телефона — всё это давит на студента. Даже выполнять письменные задания для заносчивых преподавателей является для него лучшим занятием, нежели лежание на одном и том же месте. В одной и той же палате. Себастьян ненавидит больницы. Вообще, никогда их не любил. Поэтому, будучи в школе, когда одноклассники с удовольствием болели, он опасался всяких заболеваний и вирусов. Да, конечно, приятно отлёживаться дома и не ходить на уроки, но нужно же наблюдаться у врача во время этого больничного… А это очень скучно и нудно. Вечер. Днём получилось немного поспать, поэтому ближе к ночи Сэллоу чувствует себя бодро. — Проклятье, — говорит сам себе Себастьян, глядя на дверь. — Так и хочется просто уйти. Ну а кто мешает так поступить? Просто сбежать отсюда по-тихому и всё. Не посадят же его за это? «Ну… вроде не должны». — Ну… — Парень поднимается с больничной койки. Найдя вчерашнюю одежду на тумбе возле нетронутого пакета с яблоками, он быстро переодевается в неё. — Сойдёт. Теперь нужно просто по-тихому отсюда слинять. Слышатся приближающиеся шаги в коридоре. — Хм, просто. Ага, — со вздохом шепчет Сэллоу. Он внимательно прислушивается к ним, подойдя к двери. «Да кто там так шаркает? Как будто специально!» Дождавшись полной тишины в коридоре, совершающий побег парень выходит из палаты, перед этим посмотрев в левую, а затем и в правую сторону. Никого не видно. Облегчённо вздохнув, Себастьян на цыпочках, как кошка, крадётся к выходу. По крайней мере, ему кажется, что это именно выход. Судя по всему, Сэллоу находится на первом этаже, так как он выходит уже на улицу, перед этим надев ветровку. Свежий ночной воздух проникает в лёгкие. Становится так легко и спокойно, благодаря чему у парня возникает чувство свободы. Когда Себастьян в последний раз ощущал такое? В далёком детстве, скорее всего. Кажется, что прошла целая вечность с момента смерти любимой бабушки. Женщина приютила его из детского дома, приняла как родного сына. Точнее, судя по её возрасту, всё же внука. Жаль, что она так и не увидела, как её чадо добилось поступления в университет. После смерти родителей Сэллоу отправили в детский дом, а точнее, когда ему было четырнадцать лет, может меньше. Всё было как в тумане, когда он попал в такое учреждение. Лишь мысль о том, что родителей больше нет, тревожила его и не давала спать множество ночей. В детском доме, да как и везде, были жестокие дети. Они пытались провоцировать на конфликт новых «брошенок», а то и вовсе устраивали травлю. Юные мерзавцы пытались маленького Себастьяна выставить изгоем, чтобы тешить и без того низкую самооценку. Однако парень оказался крепким орешком. Чтобы заработать авторитет у других детей, он покупал себе те вещи, которые тем были не по карману. Конечно, на честно заработанные деньги Сэллоу приобретал то одежду, явно отличающуюся от потрёпанного шмотья, то, тогда ещё популярные, леденцы «Хрустяшка». В детском доме почти и не появлялись сладости, поэтому с Себастьяном старались подружиться, чтобы попробовать хотя бы маленький кусочек чего-то сладкого. Где же работал Себастьян, будучи четырнадцатилетним парнем? «Не хочется о таком вспоминать сейчас», — обрывает бесконечный поток воспоминаний студент, глядя в экран телефона. Всё ведь сейчас хорошо, спокойно. Не нужно лишний раз это вспоминать. Никого снаружи больницы нет, а это несомненно радует. Себастьян оглядывается назад и замечает надпись на здании. «Госпиталь Гонтов». Что за странное название? И ещё это старомодное «госпиталь»… Значит, Сэллоу попал под машину к какому-то, видимо, влиятельному мужчине. И тот ещё его личный доктор, от которого он нагло сбежал! «Круто, Себастьян, ты просто космос!», — с сарказмом рассуждает в мыслях студент. Вспомнив прикол из интернета, он глупо улыбается. Насколько помнит Сэллоу, ему нужно обойти саму больницу… «Госпиталь», — поправляет сам себя же он. Нужно обойти госпиталь, затем пройти некоторое расстояние до ближайшей остановки. Чтобы точно не заблудиться, Себ открывает «Мейл. карты». Убедившись в том, что память его не подводит, парень направляется по заданному маршруту. Подглядывать за людьми в госпитале через открытые окна это неэтично, однако Сэллоу на это всё равно. Интересно наблюдать за пациентами, которые втихаря устраивают будто собрания. Интересно, о чём они говорят? На небе красуются молочные звёзды, но их пока немного. На экране телефона виднеется время: без пятнадцати семь вечера. Также вместе с этим выделяется на обоях (кстати говоря, на них изображён график работы Себастьяна. Удобно, однако) новое уведомление от неизвестного номера: — Возвращайся в палату. Доставлено в 18:45. — Кто вы? Доставлено в 18:46. На сообщение никто не отвечает. Может, это чья-то шутка? «Заебали эти пранкеры», — недовольно отмечает в мыслях Себ, уже думая о том, что это идиотское сообщение написал Гаррет. Парень решает ещё раз написать, чтобы убедиться в догадке: — Слушай Гаррет, иди нахуй со своими приколами. Скоро буду в общаге Доставлено в 18:51. — Возвращайся в палату, Себастьян. Сейчас же. Доставлено в 18:51. — Это уже не смешно 🖕 Доставлено в 18:52. После отправки последнего сообщения Сэллоу откладывает телефон и идёт к нужной остановке. Автобусы в такое время уже редко ходят по наблюдениям Себастьяна, который нередко возвращался домой в полной темноте пешком из-за того, что общественные транспорты, видимо, не считают нужным довозить людей ночью до дома. Вибрация в кармане джинсов. Новое уведомление на экране телефона немного пугает: — Я вижу тебя. Доставлено в 18:55. — Чел, хватит Доставлено в 18:56. — Как можно совсем не думать о своём здоровье? Доставлено в 18:56. — Как можно пугать людей, когда они на остановке ждут хотя бы какого-то автобуса? М? В темноте Доставлено в 18:57. — Я настоятельно рекомендую тебе отправиться обратно в палату. Доставлено в 18:57. Наконец автобус двадцать девять подъезжает к остановке и словно выплёвывает пассажиров из своей жирной туши. Себастьян занимает место возле окна. Мало людей в такое время ездят, обычно рабочий день заканчивается у всех в пять вечера, поэтому толкучки, какой она была вчера с утра, нет. Тёплый свет фонарей на дороге создаёт тени, похожие на существ с длинными ушами и такими же ногами. Огоньки в частных домах выглядят так, словно в них обитает большой монстр то со светлыми глазами, то с красными. Сэллоу проклинает свою богатую фантазию. Потряхивания в автобусе из-за неровных дорог, которые не могут нормально сделать уже с прошлого года (В прошлом году обещали проложить новые дороги, так как кто-то из жителей города подал жалобу в вышку. В принципе, везде дороги нормальные, но лишь в некоторых районах, где не было огромных торговых центров и прочих зданий, они в ужасном состоянии), успокаивают студента, однако новое сообщение заставляет биться сердце в бешеном ритме: — Завтра поговорим. Доставлено в 19:10. Как только Себастьян доедет до общежития и зайдёт в комнату, первым делом он прибьёт Уизли за глупые шутки. Из-за этого придурка тени становятся более зловещими, а люди, находящиеся в автобусе, принимают облик похожих маньяков и преступников.

***

— Гаррет, что здесь происходит? — с претензией обращается Сэллоу к соседу по комнате. На кровати Себастьяна лежат пустые бутылки из-под вина, а на общем столе пустая сырная тарелка. Вокруг разбросаны девчачьи шмотки, а среди них сидит на полу разлохмаченный Уизли с девушками. Их всего две: первая — брюнетка с болезненными синяками под глазами, вторая же кареглазая с каштановыми пышными волосами. Девушки мило улыбаются только что вошедшему в комнату Сэллоу. — Рыжик, это твой дружок подоспел к нам? — спросила первая девушка. Она одета в тёмно-зелёную майку, которой, видимо, хотела подчеркнуть почти нулевой размер груди, и в светлые голубые джинсы. — Себ, расслабься. — Гаррет явно перепил, судя по развязному тону. — Так, это Анна. — Указывает взмахом руки на ту девушку, которая первая заговорила после вопроса Себастьяна. — Кстати, вы однофамильцы, прикольно, да? — Очень круто, но… — А меня зовут Гермиона Грейнджер. — Другая девушка перебивает речь Сэллоу и протягивает ему руку в качестве приветствия. Видимо, она единственная, кто выпил меньше всех. — Можно просто Гермиона. — Просто Гермиона и… — Забыв имя второй, Себ продолжает: — Неважно. Вы бы не могли уйти сейчас? Гаррет недовольно фыркает и тут же встревает в диалог: — Это наша общая комната, а не только твоя! Так что… — Гаррет, лучше встретимся в следующий раз в другом месте, чтобы не тревожить твоего друга, — спокойно предлагает Гермиона, вставая на ноги. Она встречается взглядом с Сэллоу. — Извини, что побеспокоили. Не думала, что у Гаррета есть сосед. — Всё нормально, — заверяет Себастьян, выдавив из себя слабую улыбку. Девушки после того, как собрали свои вещи, прощаются с парнями и поспешно выходят из комнаты. Уизли отключился во время их сборов, поэтому Сэллоу укладывает рыжика на кровать. Затем прибирается в комнате, чтобы с утра женщины, которые проверяют комнаты, не объявили о выселении из-за бардака. «Пранкер херов», — думает Себастьян, окинув презрительным взглядом спящего Гаррета. Однако он меняется в лице, когда друг начинает говорить с самим собой во сне.

***

Утро начинается не с кофе, а с лекции по «Истории Государства». Студенты уныло записывают в тетрадях то, что диктует преподаватель. Некоторые уже погружены в сладкие сновидения, а среди них сосед Себастьяна по парте — Эндрю Ларсон. Дебильная чёлка, которая свисает на лицо спящего, нравится большинству девчонок. Только Сэллоу не понимает всей магии друга. Он начал дружить с Эндрю лишь в декабре на первом курсе, когда группа рассуждала о том, где лучше всего вместе отметить Новый Год. Спойлер: у всех появились неожиданные дела, когда Ларсон заявил, что принесёт кое-какие вещества на вечеринку. Это, конечно, была шутка, однако её никто и не выкурил. Эндрю очень хороший друг: может снабдить деньгами, так как его отец бизнесмен; помогает с домашкой по истории зарубежных стран; знакомит с полезными людьми. И, конечно, самый главный плюс — с этим парнем всегда можно поржать на любые темы. Хоть палец покажи, а оба уже начинают звонко смеяться, как неунимающиеся колокольчики. Хочется сейчас о чём-нибудь поговорить с Ларсоном, а тот, как назло, сладко спит и не думает просыпаться. А Себастьяну скучно записывать конспект лекции, тем более тогда, когда это вызывает боль, которая появляется от мозоли на среднем пальце, появившейся из-за многочисленной писанины. Неожиданное уведомление приводит в чувство: — После пары зайди в преподавательскую. Я буду ждать тебя там. Доставлено 10:48.