Болезнь короля ледяных пустошей

      В своей жизни Мобэй-Цзюнь часто гневился. Несмотря на свою ледяную природу, гнев был ему верным другом и соратником. Разорвать. Уничтожить. Заморозить. Так было до того, как он встретил Шан Цинхуа. Маленький невзрачный, похожий на грызуна, который только и мог, что скулить и умолять, который оказался совсем не тем, за кого себя выдавал, которым правитель ледяных пустошей желал обладать. Теперь гнев ему мешал и задерживал, он стал препятствием.       Мобэй-Цзюнь не сразу понял природу своих чувств, в конце концов, Шан Цинхуа долгое время был всего лишь слугой и к тому же всего лишь человеком. Но чем яснее он осознавал ценность своего «шпиона», тем сильнее хотел это сокровище только для себя. Одеть человека в редчайшие ткани, украсить голову, шею, пальцы, кисти рук фамильными драгоценностями, покрыть его своими метками и, наконец, посадить на соседний трон, сделав своей Королевой.       От образа измотанного Шан Цинхуа ночью страсти, в разорванной одежде, с истерзанными губами и вытекающим семенем, из Мобэй-Цзюня вырывался рык довольствия, а член привставал.       Но как сделать эти образы реальностью повелитель не знал. Люди такие слабые, хрупкие, а Шан Цинхуа, по мнению Мобэя, был самым хрупким из всех.       Пока он продумывал планы: «Овладеть Шан Цинхуа» и «Сделать своего человека своей королевой», появлялось всё больше причин, из-за которых ледяной демон вновь плавился от гнева изнутри. Паразиты. Так, он их окрестил. Все они подобно ворам и бандитам хотели украсть его сокровище.

***

      Блёклое одеяние, как и у всех учеников пика Аньдин. Но этот находился к его человеку ближе всех. Он был выше, но всё равно наклонялся, будто бы его целью было обязательно видеть глаза собеседника. Глаза Шан Цинхуа!       Старший ученик. Мобэй-Цзюнь ненавидел его, он хотел бы оторвать ему голову. Лишь бы никогда не видеть этой застенчивой улыбки. Лишь бы никогда не слышать его заискиваний. Лишь бы Шан Цинхуа никогда не трепал его по волосам.       Демон чувствовал, что ещё немного и он взорвётся. Начнёт рвать и метать, может, даже убьёт этого… Буйство напугает его человека и у него не будет королевы. Мобэй-Цзюнь не мог этого допустить.       – П-привествую, мой король!       Но всё внимание повелителя было обращено на мелкого паразита, тот затрясся и спешно покинул комнату. Мобэй-Цзюнь едва сдержал победную улыбку. Цинхуа бросил в сторону короля странный взгляд, но ничего не сказал.

***

      Слабак. Самый неприятный из всех паразитов. Помимо того, что он постоянно крутится рядом, так ещё и смеет мешать работе Шан Цинхуа. Сильнейший! Какая шутка. Будь у Мобэй-Цзюня чувство юмора, он бы обязательно посмеялся. А так, он просто хотел переломить палку этого Лю Цингэ, которую он называет мечом. И после этого сломать ему руки, да так, чтобы те никогда больше не могли держать свою любимую игрушку.       Сейчас он вновь заставляет его человека чувствовать себя плохо. Смотря на вымученную улыбку, сгорбленную фигуру Шан Цинхуа и ко всему прочему руку на его плече, Мобэй-Цзюнь не мог не взорваться от гнева.       После такого Шан Цинхуа может вновь вернуться к старому себе. К тому, которому защитить себя проще всего. Он будет услужливо улыбаться ему, льстить и лебезить. Относиться к нему как к чужому! Мобэй-Цзюнь не мог этого допустить.       Иней медленно расползался вокруг, температура в воздухе упала, слышался хруст замёрзшей травы. Мобэй-Цзюнь приблизился к двум заклинателям и угрожающе посмотрел на Лю Цингэ.       – Чего тебе? Драки хочешь?       Мобэй-Цзюнь вызывающе ухмыльнулся. Ему приказано не создавать проблем, но принять вызов на честный бой он может. Убьёт не убьёт, но покалечит, так точно. После ритуала передачи силы он точно превосходит этого паразита.       – Шиди Лю, пожалуйста…       Увидев жалобное лицо Шан Цинхуа, Лю Цингэ что-то злобно пробурчал, фыркнул, вскочил на меч и улетел.       – Фух, пронесло…       Мобэй-Цзюнь едва ли не светился от гордости. Его человек вновь защитил этого короля, он будет идеальной королевой. Тем временем Шан Цинхуа посматривал на демона уже с беспокойством.

***

      Демон! Шан Цинхуа! Разговаривают! Улыбаются!!! Мобэй заскрежетал зубами. Ему хотелось смять его кости и вырвать сердце этого паразита. Демон явно ниже по рангу, в этом ему правителя ледяных пустошей не одолеть. Но внешность… Здесь Мобэй-Цзюню казалось, что они в равных условиях. Его человек не раз отмечал привлекательность своего короля. Вдруг это распространяется на всех демонов, схожих с людьми? Вдруг Шан Цинхуа увлечётся этим паразитом? И покинет его. Снова! Мобэй-Цзюнь не мог этого допустить.       Он хватает своего человека, исчезая с ним в портале и всё это под понимающий взгляд демона. От этого Мобэй - Цзюнь злится ещё больше. Гнев внутри него бурлит и пузырится. Красная пелена перед глазами. Это была последняя капля. Он хочет сделать его своим здесь и сейчас. Мобэй-Цзюнь резко толкает Шан Цинхуа, прижимая к одной из замковых стен. Его демонски крупные ладони сдавливают аккуратные плечи, лёгкий стон боли отрезвляет Мобэй-Цзюня. Он ослабляет хватку, упрекая себя за несдержанность, и прижимается лбом к прохладной стене, прямо над плечом человека. Его королева сейчас здесь. Его королева сейчас с ним.       – Мой король! Что с вам-       – Я лучше.       – К-конечно, мой король самый лучший!       Пуф. Теперь вместо камней Шан Цинхуа чувствовал под собой мягкость кровати. Наверное, это и есть то самое волшебное перемещение героев к кровати. Он не успел, даже рта раскрыть с вопросом, как его заткнули. Роскошные пухлые губы буквально набросились на него. Так сильно и так страстно они сначала терзали его рот, а затем начали спускаться всё ниже, оставляя метки на его шее.       Оглушительный треск. Это было одеяние человека. Между ног под остатками одежды стал виден небольшой бугор. Член Шан Цинхуа встал, как стыдно.       Однако, казалось, этот звук и чувство стыда помогли Цинхуа сбросить оковы неведомого колдовства и начать думать о том, что сейчас с ним происходит. Но человек встретился с демоном взглядом. Он не знал, что кто-то может желать его так.       Крупные ладони любовно огладили ключицы, плечи, словно осматривая только завоёванные земли, ставшие их владениями. И вот, наконец, дошли до груди. Загорелая нежная кожа с аккуратными сосками. Мобэй-Цзюнь лизнул правый, затем левый. Теперь блестящие от его слюны, они предстали перед королём во всей красе. Нежно с обожанием, он по очереди поцеловал один, затем второй и на секунду замер. Как будто не знал, какой из них одарить лаской первым. Как будто хотел охватить всё и сразу.       А затем наклонился и слегка втянул губами левый сосок. Тело под ним слегка дрогнуло. Хорошо. Он понял, что всё делает правильно. Теперь он слегка прикусил. Дрожь стала сильнее. Ещё лучше. Даже здесь его человек идеально подходит ему. Мобэй-Цзюнь сосредоточился и стал воплощать то, о чём он так долго фантазировал. Он лизал, кусал, целовал, и так по кругу. Человека сотрясала дрожь, и стоны вырывались сквозь плотно сомкнутые губы.       – Мгх… Пере... перестаньте! Прошу вас…       – Почему?       Повелитель даже не поднял головы полностью, лишь слегка, чтобы глазами видеть человека. Его взгляд потемнел и был затянут будто бы прозрачной плёнкой, казалось, он был одержим.       – Мы не мож-       Цинхуа вновь прервали. Крупная ладонь очертила его скулу и так осталась нежным прикосновением на лице.       – Я желаю тебя.       Он был слаб против своего повелителя. «Раз так, тогда…», – это была последняя связная мысль Цинхуа за эту ночь.       Ночью исполнились все сны, все мечты Мобэй-Цзюня. Он терзал своего человека снова и снова. А тот стонал и кричал, но не от боли, а от наслаждения. Мобэй прочёл безобразное количество особой человеческой литературы, он был готов сам и долго готовил Шан Цинхуа. Растягивал, постепенно добавляя по одному пальцу. И только когда его человек отчаянно прошептал: «Мой король, прошу вас», Мобэй-Цзюнь вошёл, но не полностью, давая привыкнуть к размеру. Шан Цинхуа был такой маленький, такой узкий, его стенки так сжимали королевское достоинство, что Мобэю нестерпимо хотелось наполнить своего человека до краёв. Заполнить собой. И он вошёл до упора, рыча от удовольствия, от чувства единения с ним, со своей теперь уже парой.       В Цинхуа буквально вдалбливались, и он был счастлив. Голова была забита разным мусором. Например, ему казалось, что член внутри него задел все возможные точки наслаждение, включая точку G.       – Или… это… у женщин…?       Он бормотал как будто, совершенно не осознавая этого, но, к сожалению, расплата всё равно настигла его.       – Ай!       Зализывая рану на плече, Мобэй произнёс своим низким сексуальным голосом:       – Не думай о других. Думай обо мне.       – Я н-не, – Не важно, что там была за точка, важно, что это было потрясающе. – Ах! Да-а-а!       Перед тем как провалиться в сон, человек услышал что-то похожее на: «Могу я теперь, называть тебя мой Цинхуа?» и «Я прикажу слугам начать готовиться к свадебной церемонии». На всё это он, кажется, ответил согласием.       Наутро после секса, жующий лапшу Цинхуа между хлюпаньем и чавканьем говорит:       – Как хорошо, что вы в порядке, Мой король. Честно говоря, мысль о том, что вы заболели, напугала меня.       «Мой Цинхуа так мил», – подумал Мобэй.