Ревность под градусом алкоголя (16.02.24)

      Как настолько разные личности могут быть в одном человеке? Проверка на шизофрению дала отрицательный результат, так что данный человек имеет здоровый мозг.       Сейчас, сударь, о котором мы говорим, спокойно готовит блюда, изредка улыбаясь и отвечая друзьям, которые уже сидят за столом и вовсю болтают. Шум не отвлекает и не нервирует молодого су-шефа ресторана «Барати». Однако шумные друзья настолько шумные, что хозяин самого ресторана закрыл помещение, чтобы гости потом не уходили с недовольными лицами. Если громкий смех не отвлекает Санджи, это не значит, что он не мешает окружающим. Из-за чего друзья собираются обычно ночью, в выходные или, как сегодня, в праздники. День рождения солнышко компании — самого улыбчивого и шумного мальчика на планете Монки Д. Луффи. Именинник самый громкий и прожорливый в компашке. И благодаря ему семеро людей, не похожих друг на друга ничем, не имеющих ничего общего и учащиеся в разных заведениях, направлениях, однажды собрались и вот уже дружат четыре года.       — Луффи, хоть ты именинник, не отвлекай Санджи, — Нами, девушка с внешностью, которую Санджи называет мечтой мужчин, и с характером, Зоро описывает как ведьму. Девушка имеет и вправду прекрасное тело. Грудь пятого размера, тонкая талия, обширные бедра. Короткие рыжие волосы подчеркивают немного овальное лицо. Она меркантильна до ужаса. Деньги просит за всё. Даже чтобы она пришла сюда, пришлось каждому дать ей по сто долларов. Спасибо, что за общение и дружбу с ней она деньги не просит. Уже хорошо. Учится на финансиста-менеджера, параллельно на дизайнера одежды, хочет открыть свой банк и свой бренд одежды.       — ЭЙ! Луффи, это мой напиток, я его заказал! — Усопп. Парниша с заурядным носом, который тот не хочет исправлять. Ведь это то, чем он похож на свою погибшую маму. Мускулистый студент среднего роста с темноватой кожей и черными волосами, заплетёнными в дреды. Больше, чем от него лжи, друзья никогда не слышали. Трусливый настолько, что не выходит из дома на Хэллоуин по причине болезни «Нельзя выходить на Хэллоуин, а то умрет от остановки сердца». Диагноз поставил сам себе. Однако его трусливость не мешает ему ходить на хоррор-квесты с друзьями — сколько бы болезни ни придумал, отказать друзьям он не в состоянии. Молодой человек очень умный, смекалистый. Учится на инженера. Мечтает стать самым храбрым и лучшим инженером в мире. Почему храбрым? Просто так.       — Чоппер, будешь вату? — Нико Робин — женщина, которую Зоро не ожидал увидеть в их компании. Во-первых, потому что она старше всех. Пока остальным от 18 до 23, то ей 27. Она работает секретарем в крупной компании, при этом учится на археолога. Во-вторых, она спокойна. Безэмоциональная, холодная. Кажется, что при апокалипсисе она будет самым спокойным человеком, который расхаживает по улицам с каменным лицом, и лишь в окружении друзей на лице легкая улыбка. А ее шутки — это отдельная тема. Тема смерти в каждой шутке, чуть ли не через каждое предложение. Усоппа от ее шуток трясет, а остальные лишь моргают. Однако такая реакция не мешает ей, и она продолжает выдать такие диалоги, что вымораживает. Робин высокая, стройная женщина — фигура идентична Нами, — с темными волосами длиной до плеч.       — Спасибо, Робин, — Тони-Тони Чоппер. Малыш группы. Милый парень с большими глазами и каштановыми волосами. Низкий рост, худощавое тело. По словам Нами, внешность Чоппера можно описать одним словом — омега. Милая омега. Студент медицинского университета. Сладкоежка. Характер как у ребенка. Наивный трусливый мальчик, который хочет помочь всем. О нем сказать пока мало, ибо из-за своей учебы его редко можно увидеть. До слез довести легче, чем настоящего ребенка.       — ЕДА! САНДЖИ! — Именинник. Монки Д. Луффи. Свободолюбивый, общительный парень. Заведет друзей и в тюрьме, и среди зомби, и среди черепах. Да, этот студент, учащийся в направлении туризма и мечтающий покорить морские пути, умудрился завести друзей среди черепах в местном зоопарке. Средний рост, мускулист, с короткими лохматыми темными волосами. Все время ходит в соломенной шляпе, которую получил от своего дяди перед тем, как тот уехал покорять семь чудес света. Что еще можно сказать о нем? А, да. Его беспечность и простодушность дополняется лишением здорового смысла, из-за чего он умудряется попасть в такие приключения, что друзья закатывают глаза и гарантируют ему смерть от их рук. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю ведет себя как дурачок. Только вот он сам не такой. За личностью дружелюбия скрывается серьезный и амбициозный парень. И эта личность проявляется очень редко. Настолько редко, что друзья сперва думали о том, что их друг скрыл своего брата близнеца.       — Как хорошо, что старик закрыл ресторан для нас, — Ророноа Зоро. Самый высокий в компашке. Мускулистый настолько, что иногда кажется, будто даже его мозг — это мышцы. Волосы яркого зеленого цвета — по словам Зоро, цвет врожденный. Неизменный аксессуар — три серьги на левом ухе. Атеист, как и все друзья. Дзюдоист. Лучший в нескольких городах. Стремится стать лучшим в стране и в мире. Самоуверенный, вспыльчивый и нетерпеливый японец, страдающий топографическим кретинизмом. Ни компас, ни отдельный навигатор, ни телефон — ничто не помогает ему добраться до цели, не заблудившись. Поэтому до ресторана «Барати» его за ручку вела Нами. Никогда не признается в том, что теряется в пространстве, дорогой, об этом уже шутят в интернете. Обожает пить, особенно сакэ, но не напивается. Вторая цель жизни — скупить все бухло.       — Хватит всем, поэтому Луффи не ешь у других, — Винсмоук Санджи. Загадка для Ророноа. Высокий, на один сантиметр ниже Зоро, и стройный молодой человек со светлыми волосами и бровями-завитками. Челка всегда закрывает один глаз. По характеру добрый, собранный, наблюдательный и спокойный человек. Однако он совершенно меняется в присутствии дам, пропадает собранность и спокойствие. Он кружит вокруг дам, будто они айдолы, а он фанат. Сейчас как раз так и бегает вокруг Нами и Робин. Выполняет любую прихоть, игнорирует окружающих. Особенно Зоро. И это раздражает Ророноа еще больше.       Такой милый, с улыбкой влюбленного идиота бегает вокруг дам, а с ним злой, вспыльчивый, всегда пререкается. И не скажешь, что они встречаются уже месяц.       — Нами-сан, вот ваш напиток, готовил с любовью, — девушка с благодарностью берет свой напиток, бросая косые взгляды на раздраженного мечника их труппы. Санджи бежит к Робин, а Нами разворачивается всем корпусом к соседу.       — Не метим мы на твоего бровастика, так что прекращай буравить меня и Робин своим взглядом.       — Не понимаю, о чем ты, — Зоро делает глоток сакэ и смотрит на черноволосую женщину.       — Объясняю для тупых: не ревнуй. Санджи любит только тебя, — на это высказывание Зоро давится напитком.       — Я не ревную, это раз. И ты серьезно, это два? — пальцем парень указывает на своего парня, который вьется вокруг Робин, как плющ.       — Кустарник, пей свой напиток, не смотри так злобно на Робин-тян, — мягкий взгляд пропадает, в черных глазах плещет гнев и раздражение. Такими глазами он и смотрит на Зоро. Хотите сказать, что именно так на любимого человека и смотрят? Не смешите.       — Видишь, без внимания тебя не оставил, — произносит Нами, как только Санджи уходит обратно в кухню за едой.       — Ага, на седьмом небе от счастья, — выдает Зоро, делая глоток сакэ. Не ревнует он своего парня к дамам всего мира. К тому, как он обходителен и сладок рядом с ними. Не завидует женским особям. Просто раздражен, что по отношению ко всем остальным, даже к парням, именно к нему Санджи относится враждебно. Как они умудрились при этом начать встречаться и не убить друг друга на первом свидании — загадка для всех.       — Не хмурься, морщины появятся.       — Нами-тян, не обращайте внимания на этого маримо, давайте лучше я вас пересажу, а то сидя с ним, вы испортите себе все настроение, — и Санджи прогоняет Усоппа, отодвигает стул и ждет Нами. Девушка встает, хлопает ревнивого раздраженного друга по плечу и идет к новому месту.       Праздник идет во всю. Позвали музыканта Брука, очень худой, про него и говорят, кожа да кости. Луффи уже успел с ним подружиться. Новый член их компашки. В этом уверены все. Стол никак не опустеет. Все повара ресторана, согласившиеся их обслужить, спят без задних ног от усталости. Прокормить их обжорливого друга очень тяжело. И как с этим справляется его семья, учитывая, что таких детей там трое — Луффи самый младший? Загадка.       Су-шеф приглашает на очередной танец Нами или Робин и с бокалом вина кружит с согласившейся на танцполе. Зоро же сидит и пьет алкоголь, наблюдая за ним. Все эти танцы, веселья не для него. Он лучше бы отсиделся в тренировочном зале. Потягал штангу, отработал еще десять тысяч ударов. Или поспал подольше.       — А потом мне и тащить их домой, — несмотря на проблемы в пространстве, после такой вечеринки Зоро сажает друзей в такси, а затем дотаскивает пьяных и сонных парней к домам, а Нами и Робин трезвые помогают себе, следя, чтобы он не завернул в переулок или каким-то образом с парнями на спине или на руках не оказался на крыше. Да, он такое может. Дом в десяти шагах, а Зоро с Луффи на спине стоит на крыше и ищет дом. Это одна из самых любимых историй компании, ведь найти и спустить парня приехали три пожарные, он умудряется затеряться на третьей ступеньке пожарной лестницы. А дать ему спуститься по лестнице, что дома не дают пожарные, когда тот однажды спускался с одного дома, а потом оказался на крыше другого дома. Вот так за парнем на крыше всегда едут больше одной красной машины помощи.       — Портишь праздник своим хмурым лицом, — рядом садится главная причина его раздражения и плохого настроения.       — К твоему сожалению, домой меня не отпускают именно твои «красавицы», — Зоро не смотрит на своего парня. Лицезреть очередные громы в черных глазах, зная, что там также могут быть и сердечки, только по отношению к тебе их не будет, не хочется. Став парой, Зоро считал, что поменяется отношение Санджи к нему. Ничего не изменилось. Санджи все такой же. А вот Зоро больше раздражителен и вспыльчив. Особенно стоит кому-то заговорить с Санджи, а тот с улыбкой отвечает ему. Раздражает!       — Маримо, праздник же, чего злой такой? — ему доливают алкоголь. Ой, какие мы добрые стали, бровастик, печально, что я не баба.       — А при чем тут твой пол?       Зоро пару раз моргает и понимает, что произнес вслух свои мысли. Походу, он впервые умудриться напиться.       — Гуляй отсюда, завитушка, — стакан пустеет так же быстро, как и наполняется. — Спасибо, Санджи, — выпить еще стакан Зоро не дает ладонь, закрывающая стакан. Ладонь мраморная, изящная. Тонкие пальцы, выделяющиеся вены. Красиво.       — Те…бе…уже…не…нали…ваем, — заикаясь, произносит Санджи, раскрасневшись. Зоро лицо парня не видит. Он любуется ладонью, которая стоит между ним и стаканом. Пальцы длинные, ногти аккуратно подстрижены. Видно, о них очень хорошо заботятся.       — Конечно, для повара руки — самый важный инструмент.       — Угу, — произносит на слова парня Зоро. От ладони исходит легкий запах клубники, хотя на столе ничего клубничного не было.       — Старик приобрел новую партию мыла и сегодня как раз очередь клубничного растратиться, — ладонь исчезает из поля зрения, как и стакан. Зоро пару раз моргает и смотрит на стол. Поднимает голову, поворачивает и смотрит на Санджи. Тот смотрит на него без туч в глазах. А черные пуговицы красивые, когда не стреляют громами.       — Это ты сейчас мои глаза назвал пуговками? — Зоро молчит, лишь моргает. — Ох, трава-голова настоящая, пойдем, тебе нужно выпить воды и перекусить, — молчаливого мечника берут за руку и ведут на кухню, куда посторонним вход запрещен.       — Выпей и закуси, пить на пустой желудок вредно вообще-то. Ты почему не ел-то?       — Я кушал, — отвечает Зоро, опустошая протянутый стакан.       — Ага, поэтому твоя тарелка чистая, вылизывал да? — Молчание. — Не заливай, дурень, ты врешь хуже Усоппа.       — Я не вру, — глаза Зоро смотрят вниз. Боится увидеть тучи в любимых пуговках.       — Я весь вечер наблюдал за тобой, ты только пил и съел листочек салата.       — Говорю же, кушал, — Зоро поднимает голову, стоит всем словам су-шефа полностью быть услышаны. — Наблюдал? За мной? Весь? Вечер? — каждое слово звучит с удивлением и неверием.       — Ты совсем отупел?       — Ответь! — Зоро делает шаг к Санджи. — Ответь!       — Да, наблюдал, — отвечает Санджи, делая шаг назад, упираясь в стол.       — Ты наблюдал за мной, пока вился вокруг своих любимых? — шаг вперед.       — Да, — Санджи смотрит в глаза Зоро, понимая, что за весь вечер тот редко смотрел прямо на него. Он смотрел в глаза другим, а на него нет. Даже недавно сидел с опущенной голову. И лишь сейчас смотрит неотрывно, не отводя взгляд.       — Ты смотришь на меня, — выдает Санджи так будто Зоро неожиданно стал зрячим.       — Как и ты, — Зоро делает еще один шаг и вот они стоят друг другу вплотную. Смотрят друг на друга.       — Почему избегал меня?       — Из-за твоих взглядов по отношению ко мне.       — Каких взглядов? Побольше описания.       — В твоих глубоких темных глазах всегда спокойствие, но стоит в них отразиться мне, как начинает полыхать пламя гнева, сверкать громы недовольства. А если в них дамы, то океан обожания поглощает твои глаза. Это раздражает! Бесит!       — Почему? — только и выдает Санджи. От описания Зоро и боли, смешанной с неким чувством, которое Санджи не может описать, звучащей в словах, су-шеф теряет все силы на разнос маримо, который стоит слишком близко к нему и своей огромной грудью давит на его легкие. Дышать слегка трудно.       — Потому что это все было До и остается даже После. Все также. Ничего не изменилось.       Санджи медленно, очень медленно переваривает его слова. Он пил сегодня мало, а мозг работает так, будто он перепил.       — Настолько разные эмоции в одном человеке, — Зоро продолжает говорить. — И они меняются по щелчку. Щелчок! — Зоро щелкает пальцами. — Я! И молнии! Щелчок! — еще один щелчок. — Дамы и океан обожания. Щелчок! — еще раз. — Другие, и пустыня тишины и спокойствия.       — Ваау, — только и выдает Санджи. Столько эпитетов, сравнений он не слышал от безмозглого дзюдоиста никогда. А тут выдает все сразу и без остановки. Или Санджи умудрился как-то напиться и у него слуховые галлюцинации, или Зоро реально напился и теперь он сломался. Второй вариант верен, но первый звучит правдоподобнее.       Они молча стоят и смотрят. Зоро медленно моргает. Он хочет запомнить эти отражающиеся эмоции. Шок. Удивление. Красиво выглядит. Это он произносит вслух, вгоняя Санджи больше в шок и в легкую красноту.       — Не делай такое перед другими, — мозолистая рука касается покрасневшей щеки. — Никогда!       — Что такое? — Санджи сглатывает. Что происходит с этим тупоголовым парнем?       — Не красней перед другими, это слишком мило. Запрещено!       — А ты кто такой, чтобы мне запрещать?       — Парень.       Ответ обескураживает Санджи. За несколько мгновений в его голове выстраивается цепочка событий и пазл моментов. Картина с каждой секундой все четче и четче.       — Ты заревновал меня к другим? — спрашивает Санджи после взгляда на построенную картину.       — Я НЕ РЕВНУЮ! — по буквам произносит Зоро, приблизив свое лицо к Санджи. Санджи чувствует дыхание парня на своих губах, пальцы на щеках.       — Я. НЕ. РЕВНУЮ! — повторяет Зоро. От его злобного раздраженного тона у Санджи бегают мурашки по телу.       — Я не могу ревновать тебя к другим. Ты мой, — Зоро зарывается пальцами в волосы Санджи. — МОЙ! — между их губами несколько миллиметров.       — Докажи.       Их губы соприкасаются в жестком страстном поцелуе. Санджи хватает Зоро за волосы и оттягивает слегка назад. Они всегда были соперниками во всем: бег, гляделки, раздражительность. Найдут, в чем можно посоревноваться, не затрагивая их профессии. Враги. Поэтому и в этом поцелуе они соревнуются в доминировании.       Отрываются друг от друга на секунду для вдоха и вновь впадают в поцелуй. Зоро обхватывает Санджи за талию рукой, приподнимает и усаживает на стол. Перемещает руку вниз и вытаскивает края рубашки из штанин. Пальцы обеих рук обхватывают талию любимого, задирая рубашку слегка вверх. Кожа Санджи приятная, гладкая. Так и хочется вечно ее ласкать. Трогать. Кусать. И это тело принадлежит только ему. Зоро. И только он может ласкать, трогать, лизать и кусать.       От действий парня Санджи стонет и теряется на мгновения, благодаря чему Зоро перехватывает позицию актива себе. Такое не по нраву Винсмоуку, поэтому, как только они отрываются на секунду, чтобы набрать воздух, он стаскивает с парня футболку и оценивающе смотрит на тело. От такого взгляда у Зоро уже перехватывает дыхание. Это умудряется заметить Санджи и впивается в губы зеленоволосого, сразу же беря роль доминанта на себя. Пальцы оглаживают пресс, грудь, плечи. Зоро опускает руки на бедра, гладит по внутренней стороне, приближаясь к выпуклому участку. Не доходит. На зло Санджи. Зоро отстраняется от губ. На секунду. И вновь впивается в эти манящие пухлые от его поцелуев губы. Руками он мнет бедра Санджи. Жаль, что на этих прекрасных ногах ткань. Без нее ощущения были бы лучше.       Оба забывают про друзей за дверью, про вечеринку. Один гладит грудь, мышцы живота, щипает соски, царапает спину. Другой гладит бедра, внутреннюю сторону, переходит на ягодицы, мнет их и обратно к бедрам. Так целуясь, они доводят друг друга до пика.       — Ревнуй почаще, маримо, только пей при этом лишь со мной, — выдает Санджи после того, как оба упали на стол и переваривали случившееся. Они точно сошли с ума. Довести друг друга до оргазма, не раздеваясь. Лишь касаниями и поцелуями. И это мысль заводит сильнее.       — Я не ревновал, — Зоро смотрит на раскрасневшееся Санджи. В его глазах удовольствие, легкая страсть. Это нравится Зоро. Как и то, что они творили. Боже, нужно заканчивать вечеринку и повторить. А лучше пройти дальше. Зоро не отрывно смотрит на пухлые губы своего парня. Да, нужно закругляться и завладеть этими губами и телом на всю оставшуюся ночь и утро.       Санджи смеется на слова парня. Слезает со стола, подправляет одежду, завязывает фартук спереди штанов.       — А мне? — Зоро принимает сидячее положение. Санджи смотрит на его вспотевшее тело. Горячее. Такое видеть другим необязательно. Винсмоук берет валявшую на полу футболку возлюбленного и накидку старика, висевшую на крючке у входа в кухню. Та больше тела Ророноа, значит, обтягивать его мышцы не будет и скроет пятно на штанах впереди.       — Ты ужасен, когда ревнуешь, и это в хорошем смысле, — дарит легкий поцелуй в губы, не давая сказать и слова Зоро. В руки кладет вещи и выходит из кухни, оставляя Зоро одного моргать в пустоту.       Произошедшее остается лишь между ними. Ни один из них не рассказывает об этом другим и не упоминает при других. Это лишь их отрывок жизни. Только для них обоих, как и многие другие будущие отрывки.