Не как у всех

Живой труп

      Гарри Поттер умирал. Он это прекрасно знал, но ни о чем не жалел. Ну, почти ни о чем, разве что Джинни было жалко. Он лежал в больнице Святого Мунго, в отдельной палате и медленно угасал. Целители были бессильны. Кто-то из непойманых Пожирателей «наградил» Избранного неснимаемым проклятьем, такова была официальная версия. Гарри не спорил, вот только не помнил он, чтобы кто-то кидался в него заклинаниями, впрочем, сейчас уже было все равно. Два дня назад, когда Главный Целитель вынес окончательный приговор, он мечтал только об одном, умереть семейным человеком. И его желание исполнили: свадьбу с Джинни сыграли тут же, в больнице, и брак засвидетельствовал сам Кингсли — ВРиО Министра Магии, Рон и Гермиона были свидетелями. Жаль, что первой брачной ночи не случилось, но и сегодня молодая супруга даже не пришла взглянуть на своего умирающего мужа. Гарри убеждал себя, что ей просто тяжело на него смотреть в таком положении, но было немного обидно: он доживает последние дни, но ни друзья, ни жена к нему не заходят. Однако, долго грустить ему не пришлось, на следующее утро он был разбужен громкими голосами и топотом ног:       — Янус, у Поттера кома!       — Все как я и говорил, жалко парня, но тут мы ничего сделать не можем, через неделю он умрет…       — Я сообщил его жене.       — И что она ответила?       — Миссис Поттер сказала, что не видит смысла поддерживать подобное существование мужа…       — Согласен с ней, помогать нужно тем, кому мы можем помочь, а он, к сожалению, обречен.       Гарри удивился и открыл глаза, чувствовал он себя на удивление хорошо, какая еще кома?! Встал с кровати и вопросительно посмотрел на целителей, но те словно не замечали его. Он в панике обернулся и увидел собственное тело, лежащее почти неподвижно, лишь грудь немного вздымалась, показывая, что оно еще дышит.       — Ну и дела, — пробормотал Избранный и почесал затылок, — я теперь что, привидение? Тогда почему они меня не видят? Да и дышу же еще…       Была у него робкая надежда, что хоть после смерти он встретится с крестным и родителями, но, судя по всему, и с этим его обломали. Ну да, у него все не как у остальных, даже умереть нормально не получается. Сделать он все равно ничего не мог, а потому отправился осматриваться, все веселее, чем лежать пластом.       Больница была полна, в палатах не хватало места и парень почувствовал стыд: занял один всю палату, да еще и помереть никак не может, чтобы место освободить действительно нуждающимся. Впрочем, по больнице он гулял недолго, стало интересно, а что происходит в других местах. И он, паря невысоко над землей, устремился в Косой переулок. Но и тут его ждало разочарование: с каждым метром двигаться становилось все труднее, но упрямству гриффиндорца мог бы позавидовать любой баран, и он настойчиво продирался сквозь, ставший очень вязким, воздух. Вот только еще через сотню метров уперся словно в стену и никакие усилия не позволяли ему продвинуться дальше ни на дюйм. Поттер разочарованно вздохнул и поплелся обратно. Так и началась его новая «жизнь».       Во сне он больше не нуждался, поэтому шлялся везде где только можно, читая брошенные газеты и слушая сплетни в приемном покое. Впрочем, изо дня в день повторялось одно и то же: суды, разруха, смерти чьих-то близких, новые налоги, снова суды, приговоры. Его самого вспоминали нечасто, но он был не в обиде: на что тут обижаться — маги только-только стали отходить от правления Волдеморта, а вспоминать о нем, значит вспоминать о войне. Хотя через неделю он убедился, что ужасы этой войны коснулись совсем не всех: просто в Мунго приходили до этого именно те, кто от этого пострадал, но когда схлынул поток родственников — тех авроров, что пришли им на помощь в Хогвартсе и самих учащихся, что были на стороне Света, он услышал совсем другие разговоры.       Массовые увольнения из Министерства, конфискации по надуманным обвинениям, волна насилия захлестнувшая магическую Англию, — все это очень расстраивало парня, но сделать он ничего не мог. Гарри все ждал, когда наконец умрет по-настоящему, но этот момент никак не наступал. Прошла еще неделя, затем еще, и к нему пришли.       — Янус, прошло уже три недели, вместо обещанной вами одной, а мистер Поттер еще жив, — пророкотал густой бас Кингсли, — уж не ошиблись ли вы с диагнозом? Избранным уже интересовались из Франции и Болгарии, как бы скандала не вышло, сейчас это абсолютно ни к чему.       — В диагнозе я уверен, — отрезал Главный Целитель, — но Поттер пережил Аваду, что еще никому не удавалось, может и тут что-то подобное…       — То есть, он может выйти из комы? — уточнил Министр.       — Маловероятно, иначе её бы не было, если бы было как с Непростительным, — неуверенно ответил Янус Тикки. — Однако, случай уникальный, как и все, связанное с Избранным.       — Придется пригласить иностранных специалистов, — вздохнул Шеклболт, — не хочу остаться крайним и вам не советую. Палату я поставлю на баланс Министерства, миссис Поттер, — мужчина скривился, — наотрез отказалась оплачивать содержание мужа.       — Ему, в этом случае, нужен постоянный уход, желательно без магии, — сказал целитель, втайне радуясь: больница не могла сейчас позволить себе содержать отдельную палату в убыток, но и отказываться от такого пациента было глупо, очень интересный случай, а это — исследования, статьи, мировая известность в случае успеха. — И хорошо, если это будет один единственный маг, чтобы не приходилось каждый раз корректировать результаты проверок. Такие пациенты очень чувствительны к чужой магии, а если сиделки будут меняться… сами понимаете.       — Хм, — Министр задумался, — постоянный, говорите? То есть — круглосуточный?       — В идеале, да, — согласился Янус, — Совсем в идеале, нужно сквиба, но тут вопрос спорный, возможны разные ситуации, поэтому лучше волшебника или волшебницу, образование не требуется, паре самых необходимых чар тут научат. Только имейте в виду, Министр, исследования могут затянуться на десятилетия, а кто согласится тут неотлучно находиться в течении такого времени?       — Тот, у кого нет выбора, — хмыкнул Кингсли. — У вас тут все же лучше, чем в Азкабане…       — С ума сошли?! — целитель пришел в ужас. — Никаких преступников в больнице!       — Успокойтесь, Янус, — Шеклболт поморщился, — есть одна хорошая кандидатура: по сути девчонка ни в чем не виновата, но старые пердуны из Визенгамота совсем ополоумели от страха — двадцать лет Азкабана, за её предложение выдать Поттера Волдеморту. Просто у нее денег нет, в отличие от Малфоя, чтобы откупиться.       — Приговор уже вынесен? — поинтересовался Янус, охренев от таких откровений.       — Вынесен, — кивнул Кингсли, — но за нее неожиданно заступилась Гермиона Грейнджер, а тут — идеальный вариант: я, своей властью, приостановил приведение приговора в исполнение и теперь предложу ей двадцать лет присматривать за Поттером. Обыватели поймут, мол будет исправлять ошибки тяжким трудом, а девчонке радость: Избранный не дементоры — целоваться не полезет.       — Двадцать лет, — задумчиво произнес целитель, — хороший вариант для всех.

***

      Когда огласили приговор, Панси накрыла волна ужаса: двадцать лет Азкабана! За что?! Да она там и года не протянет! Когда распахнулись двери зала и ворвалась Грейнджер, что-то принявшаяся яростно доказывать судьям, в её душе шевельнулась надежда, но… тут же умерла.       — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — голос Верховного Чародея дрожал, но уступать он не собирался.       — Спасибо, Грейнджер, — еле слышно сказала слизеринка, когда её вели мимо гриффиндорки.       Однако, прошло уже три недели, а её все не отправляли в тюрьму. Девушка уже боялась надеяться, но прекрасно помнила, что если Грейнджер за что-то взялась, то её и Волдеморт не остановит. Утешая себя этой мыслью, она почувствовала леденящий холод. Дементоры! Заскрежетали двери камер, узников выводили для отправки в Азкабан. Послышались шаги, Панси молилась, чтобы это шли не за ней, но напрасно:       — На выход! — скомандовал аврор, распахнув дверь её камеры.       Девушка вздохнула и покорно вышла в коридор. Она даже не сразу поняла, что ведут её отдельно и других заключенных не видно.       Сопровождающий открыл неприметную дверку:       — Сюда!       Дверь закрылась за её спиной, а она уставилась на сидящего за столом мужчину. Он был ей прекрасно знаком, да и кто сейчас не знал Кингсли Шеклболта:       — Присаживайтесь, мисс Паркинсон, — Бывший аврор кивнул на простой табурет. — У меня к вам деловое предложение.       Дождавшись пока девушка сядет, он продолжил:       — Я прекрасно понимаю, что ваши неосторожные слова не стоят Азкабана, тем более такого срока, но приговор вынесен, а если я создам прецедент и освобожу вас, меня не поймет никто. Однако… есть другой выход, если вас это интересует.       — Какой? — Панси чуть подалась вперед, опасаясь пропустить хоть слово.       — Не вдаваясь в подробности: мистеру Поттеру нужна сиделка в больнице Святого Мунго, круглосуточно. Будете жить в его палате, покидать её вы не сможете, об этом позаботятся: спать, есть, пить — все в пределах этой комнаты, удобства там имеются. Вот Магический Контракт — срок — двадцать лет, столько же, сколько ваше заключение.       — Но я не целитель, — пробормотала девушка, — я совсем не разбираюсь…       — Целителей там достаточно и без вас, — отрезал Кингсли, — ваши обязанности будут другими. Если да, то вот перо, если нет — экскурсия в Азкабан ждет только вас.