Звёзды надо мной, и я их сосчитаю.

Рей с детства наблюдал за ней. Казалось, в начале это было простым любопытством, но со временем появилась привычка – искать везде знакомую макушку. Все продолжалось очень, очень долгое время, что он уже не представлял себя без этих чувств. Того, что разъедало его изнутри, ведь у Нины были совсем другие приоритеты и он никогда не замечал, чтобы она разделяла его чувства. Он ее понимал, ведь в их мире это было лишними грузом, бременем, которое погубило множество жизней. Он знал. Очень хорошо знал. Рей думал, пока он ей помогает, видится – ему будет этого достаточно. Он не хотел вреда для Нины, видел, что она меньше всего хочет быть привязанной к кому-то. Поэтому смеялся над собой, который как-то стал безнадежно влюблен в это холодное сердце. Он думал, что этим и ограничится. Что до гроба будет хранить чувства, не озвучивая их. Но как же быть? Он хотел хоть раз позволить себе поступить эгоистично, хоть раз дать себе волю в действиях. Не учитывать реальность, не думать о рисках. Он просто хотел признаться. Освободиться.  Хоть раз приблизить ее к себе, ощутить тепло этой девушки, протянуть руку к этим бледным щекам и приблизить это до боли красивое лицо к себе. О поцелуе он даже не мечтал. Не смел. Боже, как? Как он смел осквернять ее даже в своих мыслях? «Да». Это одно слово стало его причиной выпадения из реальности. Рей был абсолютно уверен, что бредил, настолько он помешался на Нине, что у него возникли слуховые галлюцинации. Иначе как объяснить, что она только что сказала, то есть то, что он услышал? Он так бы и стоял, если бы не руки, обвившие его шею. Теплые руки. Надо же, в его представлении они были холодными. В его представление Нина не целовала его. В его представлении она моргнула бы несколько раз и спросила бы: ты серьезно? Но, в конце концов, вот он, здесь. С ней. Рядом, вместе, пусть мир дает понятие этому как хочет. В действительности, они едины. Теперь всегда будут.

Была ли ты моей судьбой,

Что разделяла бы все муки?

Коль суждено нам вместе быть,

Уж оказались бы в разлуке?

Он ведь знал, что так может быть, но почему не сдержался. Почему сорвался на нее? Она ведь самое дорогое, что у него было. Почему он, дурак, не может забыть о себе, когда он говорит, что любит? Почему он настолько эгоистичен? Она ведь предупреждала, что не совсем понимает, что чувствует, но ради него она пыталась. Действительно старалась. Кем он себя возомнил? Раз уж он проявлял инициативу давало ли это какое-нибудь преимущество над ней? Почему он, мудак, такой отвратительный? И как ей угораздило с ним прожить столь долгое время, терпеть его?  «Обещаю, я буду ждать сколько угодно, можешь просто быть рядом?» «Я покажу тебе свой мир, центр которого – ты одна». Лжец. Мерзкий лжец.  «Ты всегда была такой! Ты никогда не думала обо мне!» «Ты такая... Трусливая! Ты не можешь хоть раз это сделать? Ради меня?» «Нет. Не можешь, ведь все это для тебя лишь игра, а для меня...» Что для него? Вся жизнь? Так почему тогда он так легкомысленно сказал, нет, выплюнул эти слова? Как он посмел обращаться с ней так? Какое право он имеет считать себя тем, кто всегда делал шаги? Какого же хрена, он не замечал, как она своим темпом открывается ему? Ей было тяжело. Он видел. Так, с какой стати он наговорил этих слов?!

Иль виноват ли я, зачинщик ссоры,

Кто есть кузнец своей судьбы?

Он бежал, бежал настолько быстро, что лёгкие обжигало. Он не хотел думать о том, что он может опоздать. Это невозможно. Почему сейчас? Почему, когда он повел себя так омерзительно? Он не хотел быть таким, и меньше всего хотел, чтобы последние воспоминания о нем у нее остались такими... Скверными. Она была бледной. Очень. Нет, она же от природы бледная, возможно из-за этого. Он думал так, но реальности это не отменяло. Вид, ее смирно лежащего тела, пугал, она ведь всегда лежала свернувшись калачиком. Закрываясь от всего в мире.  Но даже так, даже будучи той, кто не ожидал ничего хорошо в жизни она доверилась. «Если от этого сердца что-то осталось, будь уверен, все, все до последней капли – твое».  Доверила все, что хранила, и он заверил, что будет ценить. Но что он сделал?  Дрожащие руки тянулись к этому лицу, к лицу той, что была для него всем. А он – дурак не смог уберечь. Не от этих людей, физически убивших ее, а от себя самого. «Клянусь, я покараю всех, кто причинит тебе даже малейший вред». Ужасно. Он поступил слишком беспощадно и подло. Он не смог сдержать обещание. Но должен сдержать клятву. Единственное, что он сможет сделать. И за то, что он сделал, полагается наказание. Весьма жестокое. Смерть? Нет, как он смеет так легко отделаться? Он не боялся смерти, честно, но просто умереть ему мало. 

Хотя, кому волнительны мои-то мысли?

Он должен страдать. Познать равномерное наказание за несдержанное обещание. Нет, не так, за свое пустословие. За то, что ранил самое драгоценное существо. Он знал, что недостоин, но он, человек, посмел протянуть руки.  Он убил ангела. За это он проклял себя сам. В этом мире теперь ждет его одно – ад. Жизнь без нее.

Ведь встрече нашей не бывать.