Шум, который смог заглушить только он

      Февраль. Из окна дул не самый приятный, довольно колючий ветер. На улице было непривычно тихо. Иногда по дороге проезжали машины, но бесшумно, очень осторожно, будто боялись нарушить обстановку вокруг. Тишина создавала приятное таинство, она была неотъемлемой частью маленького мира, созданного самым мечтательным главным героем. Парень сидел на диване в небольшой гостиной и увлеченно перечитывал строки, которые, казалось, уже знал наизусть. Теплый, больше оранжевый свет от настольной лампы освещал шершавые страницы. Незамысловатая книжка, полюбившаяся юноше еще с подросткового возраста, заставляла улыбаться снова и снова. Увлекательная история о мальчике, который осознал ценность жизни и стал замечать никому не понятные, но до безумия важные детали мироздания. Слово за словом, страница за страницей, все больше читатель погружался в такой желанный, но слишком далекий от его реальности мир. Иногда он всерьез задумывался о важности температуры ветра, о времени, за которое дерево проживает свою жизнь, о звездах, которые слишком желанные и слишком далекие. Иногда он хотел побыть тем самым мальчиком, который, скатившись кубарем со склона, исцарапанный и покалеченный поймет для чего он живет, ему хотелось в мельчайших деталях осознать все могущество жизни.       Щелчок ключей в замочной скважине и звук выключателя заставили юношу отложить любимое произведение. — «Хей, Чонин, я дома. Я купил нам жареной курочки, как обещал, так что не злись» — донеслось из прихожей. — «Ты снова работал сверхурочно… я уже говорил, хватит доводить себя до изнеможения… мне правда как-то стыдно. Я чувствую себя жутким лентяем» — отвечал Чонин, забирая пакет с любимой едой. — «и к тому же, я ведь могу помочь, пока у меня каникулы и я жду ответа от университета, у меня много свободного времени, я тоже могу работать» — «Тебе не кажется, что ты слишком много придираешься, для человека, который сейчас будет есть самую вкусную жареную курочку в Корее?» — с улыбкой произнес Чанбин и ушел мыть руки.       Если честно, иногда он был просто невыносим. Чанбин — старший брат Чонина и самый близкий ему человек. Кажется, он знал о Чонине абсолютно все: от предпочтений в еде, до мыслей и переживаний по тому или иному поводу. Это удивляло и пугало одновременно. Чанбин очень много работал, из-за чего приходил домой поздно. Последнее время они мало виделись, несмотря на то, что жили в одной квартире. А все потому, что старший уходил рано утром, шел на одну работу, затем на другую, а после, бывало, и на третью. Часто он возвращался за полночь… Чонину это не нравилось, потому что как бы хен широко и лучезарно не улыбался, было видно, что он вот-вот свалится от усталости. Такая страсть Чанбина к работе была обусловлена мечтой. Тот всегда хотел поступить в престижный вуз после школы, он был довольно смышленым и располагал всеми шансами на жизнь счастливого студента, вот только.. иногда не всё идёт так, как нам бы того хотелось. Когда Чанбину было 14, их родители попали в автокатастрофу, которая оставила мальчиков на произвол судьбы без поддержки. С того дня Чанбин принял решение стать опорой для младшего брата и подарить ему жизнь, о которой, когда-то, мечтал он сам. Отношения братьев словно были описанием из какой-нибудь фантастической истории: они понимали друг друга с полуслова, защищали, несмотря ни на что, были настолько честными и открытыми, что, казалось, могли бы написать биографию друг друга, не упустив ни детали. — «Что смотрим на этот раз?» — Чанбин зашел на кухню, полную приятного запаха свежей курицы. — «Дорама "двадцать пять двадцать один"... Думаю, она тебе понравится» — протараторил Чонин, стараясь не говорить много, дабы не пересказать весь сюжет. — «Если начнешь спрашивать меня о сюжете, я не смогу остановиться и перескажу каждую сцену, так что не спрашивай» — «Как скажешь» — согласился Чанбин, который, если быть честным, больше хотел есть, чем погружаться в сюжет. Вечер выдался настолько уютным и теплым.. Выглядел словно отрывок из какой-нибудь истории с замечательной атмосферой и описанием жизни без забот, проблем и трудностей. Такие вечера заставляли ценить каждое мгновение, прожитое вместе. Забавные шутки, громкий смех, разговоры по душам — именно они были одни из самых теплых воспоминаний в жизни, которые позже станут плодом для вдохновения или лекарством от меланхолии. — «Ты, кстати так и не сказал какой выбрал университет и на какой факультет собираешься» — Чанбин постарался поскорее нарушить неловкое молчание, воцарившееся в комнате. — «Ты ведь все уже давно понял, какая необходимость мне об этом в очередной раз говорить» — закатив глаза, Чонин ответил — «Инчхонский национальный университет факультет корейского языка и литературы. Доволен?» — «Когда должен прийти ответ?» — продолжал Чанбин, словно не заметив раздражения младшего. — «Вообще, в ближайшее время.. если честно, мне кажется, они задерживаются..» — в голосе Чонина открыто читалось волнение. — «Не переживай, если бы они отказали, то прислали бы письмо об этом. Не накручивай себя лишний раз и доедай курицу.» — закончил старший, встав из-за стола — «я безумно устал, так что иду спать. Ты тоже долго не читай... Я правда не понимаю, у нас что, книжек мало? Какой раз ты перечитываешь ее? Пятый? Я уже сбился со счета..» — «Каждый раз все интереснее и интереснее.. ты не поймешь, даже не пытайся…» — с улыбкой отозвался Чонин, начиная мыть посуду. — «куда уж мне до тебя» — наигранно ответил старший, закрыв дверь в свою комнату.       Все было удивительно хорошо: теплые вечера, приятные разговоры, веселые праздники и каникулы, волнительные важные моменты… Чонин был так благодарен брату за все, что тот ему дал и даст в будущем… Он был многим ему обязан, и много раз пытался вернуть хотя бы часть своего долга. Вот только Чанбину не нужны были помощь, оплата, даже благодарность была лишней, все, что он делал, — он делал, исходя из собственного желания. Чанбин был счастлив видеть улыбку, был счастлив проводить с Чонином время, он был счастлив просто помочь. Они могли положиться только друг на друга. Вместе они были чем-то непостижимо сильным. Они были готовы противостоять всему миру, главное вместе.

***

      Ночь. Пробирающая до мурашек тишина. Ярко-зеленые палочки на электронных часах показывали 3:47. Парень сидел на полу, напротив открытого окна, и смотрел на темное, почти черное, небо усеянное звёздами. Чонин медленно потягивал уже, кажется, третью банку пива. На его глазах застыли слезы….       Все случилось за несколько секунд. Какие-то несколько секунд стали решающими в жизни человека.       Дело в том, что старший брат Чонина, Чанбин был ужасно усердным и трудолюбивым. Оставшись в раннем возрасте без родителей, Чанбину пришлось взять на свои, тогда еще хрупкие, плечи воспитание и заботу о младшем брате. Он не шел по утрам в университет, а бежал на подработку, которых было от трех до четырех в день, но несмотря на всю усталость, Чанбин продолжал усердно работать. Ему до безумия хотелось увидеть как его младший заканчивает университет, хотелось знать, что его взяли на престижную работу, хотелось, чтобы он был счастлив. Потому Чанбин работал до изнеможения, лишь бы Чонину не пришлось выживать вместо того, чтобы жить…       Был вторник. Чанбин обычно поздно возвращался домой, потому что в этот день недели он подрабатывал в закусочной и вынужден был дожидаться ухода последних клиентов. Уже третий год парни жили в том районе, они знали каждый закоулок и хорошо ориентировались. Чонин не переживал, понимая, что брат может задержаться. Тогда он сильнее обычного ждал его прихода. Все потому, что ему наконец пришел приказ о зачислении в Инчхонский Национальный университет, в который тот так стремился попасть. Чонин решил, что это именно та новость, которую не сообщают по телефону, и решил обрадовать брата по его приходу домой. Вот только… время шло, а Чанбина все не было.. Парень начал нервничать, он то и дело поглядывал на телефон. Но время только шло… нет даже бежало.. Стремительно бежало настолько быстро, что становилось непосебе от навязчивых мыслей.. Кажется прошло около часа от обычного времени возвращения Чанбина. И наконец звонок. — «Шум? Почему так шумно? Это что сирены скорой?» — Чонин насторожился, — «Хён? Где ты?» — испуганно произнес он. — Ало, здравствуйте. Ваш номер был единственным в экстренных вызовах.. Центральный парк Сонгдо… ваш брат попал в аварию. Мне жаль.. — тревожно прозвучало в трубке. Все смешалось. В ушах появился ужасный шум. Руки ужасно сильно затряслись. Чонин выбежал на улицу, даже не надев кроссовки. Всего пара кварталов и Чанбин был бы дома. Пара кварталов и он бы обрадовался поступлению. Пара кварталов и они бы ели токпокки на их любимой улице. — «Почему?.. нет… Как? Это не он. Это не он. ЭТО НЕ ОН. здесь ошибка… да… точно ошибка… они ошиблись, просто нашли его телефон, с Чанбин-хеном все хорошо. — мысли путались, Чонин так не хотел верить в происходящее. Он бежал настолько быстро, насколько мог. Он так хотел, чтобы это была ошибка. — почти на месте. все будет хорошо. Пожалуйста.. пусть все будет хорошо» У перекрестка была огромная толпа. Машина скорой помощи, и шум. Ужасный шум. — «Нет.. нет.. НЕТ.. ПОЖАЛУЙСТА… — Когда Чонин подбежал ближе, ему пришлось расталкивать толпу, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Оттолкнув людей, что стояли впереди, он упал на колени и не поверил своим глазам. Слезы потекли сами собой. — НЕТ ПОЖАЛУЙСТА.»       На земле лежало тело его брата. Одежда была перепачкана в крови и в разорвала в некоторых местах. Глаза были закрыты, но не плотно, словно он спал... До безумия хотелось верить, что тот просто спит, что он просто устал, что если его позвать - он нахмурит брови, вытянет руки в стороны, как это обычно бывает утром, но Чанбин не дышал. Крик выдался страшно громкий, полный отчаяния.. но он влился в общий гул и остался незамеченным. Все смешалось в один звенящий шум, который невозможно было заглушить. Он раздражал слух и не давал распознать собственную речь. В этом гомоне ничего нельзя было различить. Страх заполнял каждую клеточку тела.. Он убивал последнюю надежду на счастье.. В этот вторник он потерял последнего близкого человека. — «Чанбин-хен, вставай.. пожалуйста… очнись.. вставай.. пойдем домой.. прошу встань.. открой глаза.. пожалуйста.. — сквозь слезы умолял парень… — не бросай меня… не сейчас… я не смогу.. очнись… я прошу.. очнись» — крепко сжимая руки, лежащего на земле тела, Чонин все еще отказывался принимать произошедшее. Ужасно страшно было думать о будущем.. Казалось, что его просто нет.. что там, дальше, одна сплошная темнота, пугающая и жестокая.. И никого нет рядом, чтобы помочь найти выход.. потому что выхода из нее нет..       Врачи не успели. Было слишком поздно даже пытаться что-либо сделать, когда они приехали. Виновник всего этого умчался прочь, дабы избежать проблем. Как все несправедливо. Ужасно несправедливо. Почему так происходит? Никто не знал. Эта ночь стала самой страшной.

***

      Время 3:59. Парень все также сидел и смотрел на звёзды через открытое окно. Картинки происшествия то и дело проносились перед глазами, заставляя снова и снова разбиваться на части. Все еще не получалось ровно дышать.. А глаза стали пугающе-красными от слез.. Неровно бьющееся в груди сердце, отстукивало ритм еще живого тела. Живого тела с мертвой душой... — «Прости меня... я не успел тебе рассказать. Мне ужасно хотелось тебе рассказать.. Увидеть эту твою ухмылку.. Гордость.. хотя бы на мгновение.. но я не успел… прости..» — горячие слезы обжигали щеки, но больное, разбитое напрочь сердце все не замолкало.       Среда. 4:06. Ян Чонин остался совершенно один.

***

      Прошло время. Оставалось, кажется, неделя до начала учебы в абсолютно новой для Чонина обстановке. Снова искать друзей, учиться до изнеможения, работать, снова нужно было жить… Но этот раз отличался от прошлого опыта, различие заключалось не в порядках университета, которые, безусловно, отличались от школьных правил. В этот раз все было по-другому, потому что у Чонина не было поддержки.. Раньше ему казалось, что даже если мир начнет разрушаться, будет не так страшно, ведь рядом есть старший.. тот, кто когда-то сказал: «я всегда буду рядом, буду защищать до последнего. Всегда» Каждый раз, вспоминая эти слова, грудь сдавливало, не было силы даже сделать вдох. Сердце разрывалось… и никого не было рядом, чтобы помочь справиться с болью.       Чонин почти не помнил своих родителей, несмотря на то, что они погибли, когда мальчик явно понимал суть происходящего вокруг. Дело было в другом… В детстве очень много времени Ян Чонин посвящал учебе… был вынужден посвящать… Его старший брат всегда был успешнее, словно всегда на шаг впереди: он силен в спорте, хорошо учился в школе, был невероятно добрым, он всегда собирал вокруг себя большое количество до жути интересных людей, которые души в нем не чаяли. Родители безусловно им гордились и очень любили. Они того же ждали и от младшего. Вот только… Чонин не был хорош в спорте.. ему с трудом давались точные науки, на которых, по мнению отца, держался весь современный мир. Чонин всегда был недостаточно хорош. Родители часто говорили о том, что кроме разочарования, он не приносит им ничего. Так, в попытках хотя бы на пару сантиметров приблизится к брату, он даже не думал о том, чтобы проводить время с друзьями, веселиться, ничего не делать в каникулы… все это было ему чуждо. Единственный друг за всю его жизнь — Чанбин-хен, старший брат. Вот только.. был.. а теперь нет никого..       Было невыносимо находится в квартире. Там каждый уголок напоминал о брате, в любой, даже самой маленькой вещице, были сохранены сотни воспоминаний: сборник рассказов современной писательницы, что Чанбин перечитывал по несколько раз, лежал на полке в гостиной и постоянно приковывал взгляд, тарелки ярко-желтого цвета, из которых дождливыми вечерами братья ели острый рамен и коротали время за просмотром комедийных дорам, их совместные фотографии из фотобудки в парке, приклеенные цветным скотчем к стенке шкафа, даже дурацкий плюшевый заяц, которого Чанбин выиграл в автомате.. Абсолютно все напоминало о безумно счастливом времени, наполненном искренним чувством счастья. Абсолютно все эти вещи наносили удары и вытряхивали последние силы. Поэтому, вскоре, Чонин нашел квартиру ближе к университету. Было жаль оставлять все вот так, но плакать ночами из-за ужасного чувства неполноценности, ощущать внутри давящую пустоту тоже было невыносимо. Парень попрятал все, что могло пробудить воспоминания о самом близком человеке в его жизни, в коробки. Пора было жить самостоятельно. Пора было жить. Жить дальше.