Игра

Город Каннибалов встречал новый день. Вопреки всем канонам кровавых битв и следующей за ними скорби, жители городка достаточно быстро и безболезненно оправились от потерь. Это ли ни самое прямое доказательство того, насколько бессердечными по натуре являлись обитатели столь чудесных и не столь отдалённых мест? Аластору это подходило. После сокрушительного поражения, он испытывал острую необходимость залечь на дно на какое-то время, и Рози оказалась, как и всегда, достаточно расположена к тому, чтобы не задавать лишних вопросов и молча впустить старого друга на незапланированную паузу в его красочных деяниях в Аду. Ей было неинтересно, как долго продлится его отдых и что конкретно произошло на поле битвы. А Аластор бы скорее прервал вещание, нежели признался в том, насколько унизительно его взгрел Адам. То сражение раз за разом всплывало в памяти, наталкивая грешника на самые мрачные из мыслей. Ему даже в какой-то момент начало казаться, что поражение настигло его не столько из-за безграничной уверенности в себе, сколько из-за того, что он на мгновение допустил мысль о том, что хочет помочь обывателям отеля, защищая их, как друзей. И с каких это пор данное слово срывалось с языка без нотки вложенного сарказма? Аластор никогда не верил в дружбу. Даже Рози, и та находила его компанию увлекательной до тех пор, пока он не даст слабину. Оттого и пришлось всячески делать вид, что не ранен. Она вроде поверила, а уж удостоверяться он не стал. — Долго ты ещё намерен здесь отсиживаться? Бар в лучших традициях тридцатых годов встречал посетителей ненавязчивым джазом, играющим из старого граммофона, крепкой выпивкой и стойким дымом от сигар. С тех пор, как Аластор оказался в Аду, он практически не пил. Мог иногда пропустить стакан-другой, будучи живым, но необходимость в горячительном как-то сама отпала, стоило начать игру на новом уровне, избавляясь от Оверлордов и сколачивая собственное имя. Тут не то, что бурбон в глотку не лез, тут сама мысль о потере контроля над собой сделала бы из заядлого выпивохи самого святого из трезвенников. Сейчас, он всего лишь хотел поностальгировать, меняя виниловые пластинки и обводя границы хрустального стакана пальцами, но вот то, чего он действительно не ожидал, так это услышать голос, принадлежащий, пожалуй, существу, которого Аластор более остальных на дух не переносил. В извечной улыбке появилась нервозность, ещё чуть-чуть, и серое лицо треснет от того, насколько сильно она расползлась. — Ну надо же! — С привычным радушием, что отчётливо ощущалось незыблемой нотой безумия в купе с зрачками-точками и не сходящей гримасой веселья, Радио-демон крутанулся на барном стуле. — Сам повелитель, и собственной персоной! Что привело Вас в город Каннибалов, боюсь спросить? Пока низкая фигура уверенно шла к барной стойке, Аластор физически чувствовал помехи в своей голове. Шипело так, что захотелось найти регулятор и наладить частоту. Люцифер же выглядел, как будто ему помоями намазали и стереть забыли: лицо правителя Ада отражало величайшее из раздражений, порой даже отвращение можно было углядеть — оно легко проскальзывало по плохо контролируемой гримасе. Радио-демон не мог не признать, что это ему нравилось многим больше наивного счастливого лица, светящегося, будто огонь в керосиновой лампе, рядом с дочерью. Люцифер дошёл до стойки и без дозволения умостился на соседнем стуле, вытянув указательный палец к потолку. Усатый бармен кивнул и плеснул в стакан янтарной жидкости, отправив его по вычищенной до блеска поверхности прямиком в раскрытую ладонь падшего ангела. Аластор проследил за этим движением, но практически сразу сконцентрировал внимание на профиле своего сюзерена. — Предпочитаете виски в конце тяжёлого дня? Ах, я словно веду подкаст с немым гостем: слушатели ждут подробностей о тайнах жизни знаменитости, а в ответ тишина, — Аластор наигранно посмеялся, и его голос подхватил шумный закадровый смех в лучших традициях ситкомов. — Я, вроде, первым задал вопрос, — Люцифер одарил его весьма угрюмым взглядом. — Собираешься отвечать, или намерен и дальше строить из себя шута горохового? Радио-демон покопался в памяти, нацепив на себя маску непринуждённости и абсолютного расположения, хотя крови в его глазах как-то прибавилось за последние пару минут. — Это не в моём стиле, — завлекающе протянул грешник, поиграв стаканом в своей руке. — Никогда не был комиком, и не собираюсь пробовать. В Аду достаточно молодых и не очень талантов, не стану отбирать их хлеб. И всё же, никак не возьму в толк, что же в действительности привело Вас сюда? Хотите поучаствовать в одном из моих вечерних эфиров? — А ты их ведёшь? — Брови Люцифера взметнулись, и весь тон его насквозь просочился сарказмом. — По-моему, ты продул Адаму, потерпев сокрушительное поражение на поле битвы, и под шумок свалил отсиживаться в городе Каннибалов. — По-моему, Вас там не было, чтобы делать столь громких заявлений, — Аластор повысил голос, то ли плохо справляясь со злостью, то ли стараясь заглушить правду. — Пришёл в последний момент, но мне не обязательно быть сыщиком, чтобы понять, что Адам был к тому времени ещё жив, а твоего тела среди обломков мы не нашли, и сложить один плюс один. Несложно догадаться, что на самом деле произошло. Улыбка Аластора не предвещала ничего хорошего. Впрочем, когда было иначе? Люцифер усмехнулся, игнорируя нависшую над ним угрозу, но отметив, как оленьи уши гневно припали к затылку, а плавная музыка джаза пошла помехами. — Ты можешь хоть помереть тут от злости, — король Ада безучастно повёл плечом, — только одолжение мне сделаешь. Я бы сказал, это был бы лучший из исходов. Я бы тогда вернулся в отель, успокоил Чарли и сказал, что ты был жив, но не пережил собственного позора и сдох на моих глазах в обнимку с бутылкой алкоголя. И тогда, мне бы не пришлось терпеть ради неё твою рожу. Сказка. — Мечтать не вредно… Сэр, — в последнее слово Аластор вложил такую ненависть, что казалось, ещё чуть-чуть, и по стакану в его руке поползёт трещина. — Однако, к Вашему несчастью, я куда более живучий и принципиальный. Чтобы меня убить, нужно очень постараться. Ох, как же сильно ему хотелось свернуть собеседнику шею, аж пальцы дрожали. Он ненавидел всё в этом падшем ангеле: начиная от стиля правления и заканчивая тембром голоса. И всё же, Аластор никогда не отличался недостатком интеллекта. Он прекрасно понимал, насколько могущественным был Люцифер, одно движение его руки в сочетании с каплей серьёзности, и Радио-демону будет уже не так просто спасти свою шкуру. Он с лёгкостью послал его на три известных буквы некоторое время назад, и то сделал это в отеле и в присутствии Чарли, зная, что Люцифер не станет серьёзно с него спрашивать при дочери и её друзьях. Эдакий карт-бланш, который невозможно будет повторить наедине. И вот теперь, Чарли находилась достаточно далеко, чтобы у её отца развязались руки. Аластору приходилось очень осторожно обдумывать каждое слово и гадать, отчего правитель Преисподней до сих пор не прекратил его существование. Тут даже Рози не поможет: если его Величеству надо будет забрать — он заберёт. — Больно мне сдалось это дешёвое представление, — Люцифер фыркнул. — Наблюдение за твоей смертью, несомненно, принесёт мне некоторое удовольствие, но я не хочу расстраивать Чарли ещё больше. «Наблюдение». У Аластора дёрнулся глаз: этот кусок дерьма мало того, что виртуозно играет на его нервах, сидя здесь и раздражая одной своей рожей, так ещё и практически напрямую говорит ему о том, что сам не станет марать руки. — Вернёмся к делу, — едва обуздав эмоции предложил Радио-демон, старательно сохраняя непринуждённость. — Теряюсь в догадках, какие цели Вы преследуете. Вы пришли сюда… Зачем? Уж вряд ли поговорить о моём не самом удачном выступлении накануне. — Твоё поражение — закономерность. Не то, что бы очень необычное явление для того, чтобы его обсуждать. Это стало последней каплей. Едва не свалив стул от резкого скачка на ноги, Аластор по привычке хотел ухватиться за свою трость-микрофон, но не смог вовремя вспомнить, что оружие валялось сломанным в его временных апартаментах, поэтому острые пальцы зацепили лишь пустоту. Улыбка его грозилась выйти за пределы лица. — Во-от что, похоже, разговор у нас не задаётся, — выпалил демон, оправив ворот красного камзола. — Беседа была увлекательной, но вынужден её на этом завершить. У меня куча дел. Он хотел сделать шаг в сторону выхода, но под грудью что-то хлопнуло. Опустив взгляд, он рассмотрел наконечник скипетра. Красное яблоко блеснуло в приглушённом свете задымленной люстры, упираясь ему в солнечное сплетение. Аластор бы соврал, если бы сказал, что не почувствовал, как его внутренности на мгновение поменялись местами. — Сядь на место, — впервые Люцифер говорил тоном, не терпящим пререкательств. Демон повернул голову, и на секунду склера его глаз почернела, но он быстро сморгнул эффект, вернув привычный бордовый цвет. Воцарилась пауза, длинною в две жизни, пока король Ада не вздохнул, нарушая её первым. — Вернись в отель. Длинные пальцы легли на наконечник скипетра, надавив, и Аластор удивительно легко отодвинул его от себя, охлопав бока так, словно избавлялся от дорожной пыли. — Я собирался сделать это несколько позже, — сквозь оскал процедил демон, скрестив руки на груди. — Не было нужды тащиться сюда и портить мне вечер. — Я и сам не в восторге от этого места и твоего общества, но после смерти того змея Чарли без слёз не может смотреть на его посмертный портрет, а твой мы ещё не нарисовали. Она не теряет веры в то, что с тобой всё в порядке. А я не хочу говорить ей, что менеджер её отеля просиживает зад в кабаке города Каннибалов и запивает стресс дешёвым пойлом. Люцифер встал, подойдя к Аластору практически вплотную и смотря на него снизу вверх. — Вот что. Мне абсолютно до небес, какой способ самобичевания ты выберешь и как ты будешь справляться со своим фиаско. При моей дочери, ты обязан держать лицо, понятно тебе? Если из-за твоих ошибок пострадает репутация Чарли и её отеля, я тебе лично устрою публичную казнь. А я о твоих проёбах узнаю сразу же, потому что в новом архитектурном проекте отеля стоит и моя личная башня. Я буду наблюдать за каждым твоим шагом. Кровь Аластора уже какое-то время кипела, а сейчас и вовсе грозилась достичь агрегатного состояния лавы. Его выматывало собственное бессилие и абсолютное отсутствие даже малейшего шанса разделаться с этим пернатым недоразумением. Но в опухшей от последних событий голове уже зарождался план. Раз он не может соперничать с Люцифером по силе, то очевиден иной способ решения проблемы. Больше всего на свете король Ада не переносит, когда его фигуру отца в глазах Чарли пытаются сместить, а родительскую репутацию пошатнуть. Аластор уже прощупал эту слабость однажды, и теперь во что бы то ни стало решил, что надо довести это издевательство до конца. «Я не могу победить тебя в бою. Зато смогу одолеть тебя на семейном поле брани» — Разумеется, — резкая смена гнева на довольство не смогла укрыться от Люцифера, и тот с лёгким недоумением проследил за новым флёром не сходящей улыбки. — Я буду только рад вернуться к Чарли. Лишь завершу пару дел, и Вы, ваше Величество, и глазом моргнуть не успеете, как я вновь вернусь к своим менеджерским обязанностям. Бросив ответ, Аластор с неприкрытым удовольствием отметил про себя, какая эмоция отразилась на лице Люцифера. А всего-то стоило сказать «вернуться к Чарли», особенно выделив фигуру сумасбродной девчонки. Начало пыток положено, дело осталось за малым.